Анастасия Романчик – В тени леса (страница 42)
— Она больна и не понимает, что творит!
— Тем лучше, муки совести мучить не будут…
Кто-то начал бить кулаками в дверь и звать на помощь. Ни один, ни второй хранитель не сдвинулись с места, чтобы спасти обреченного.
— Ты воспользовался талисманом Дахира и лишил людей магии? Так?
— Я же не хочу, чтобы Ульяна пострадала. Она нам нужна.
— Это жестоко…
— О, давай не будем давить мне на совесть! — оскалился Дахот, указывая на дверь. — Тебе их не жалко, иначе бы открыл дверь и выпустил их на свободу, но ты этого не сделал!
— Я бы убил их сам, а не стал бы пользоваться услугами больного человека, которому нужна помощь!
— Согласись, это лучше, чем убивать невинных, которых нам приносят в жертву эти кхтулухи. Нас считают безжалостными чудовищами, но именно мы вытаскиваем из-под ножа их детей. Вопреки приказу Иро, ты спас в Сане множество детишек, но всех их ждал один итог: рабство. Сегодня их всех продали Харуру. Я уверен, тебя это не слабо разозлило. Ты не для этого их спасал от гибели.
— То, что творишь ты… тоже не выход…
— Я — чистильщик! И как я расчищаю массы от мерзости уже не твоя забота! Твоя работа — защищать невинных, вот и защищай!
Крик затих, а из щели под дверью растеклась кровь.
— И как часто ты намерен использовать её безумие?
— Ей всегда нужна будет моя помощь, а мне всегда нужна будет кровь и свежие сердца. Кстати… только, что остановилось последнее сердце.
Дахот и Жахо обнаружили Ульяну, сидящей на окровавленном полу и раскачивающейся взад-вперед.
— Она похожа на зверя, — печально произнес Жахо.
— На умного хищного зверя, — поправил Дахот. — Они так и не поняли, кто убийца, не так ли, милая?
Ульяна одарила его по — настоящему страшной улыбкой».
Глава 11
Оля упала с кресла, когда видение отпустило её. По лбу скатывались бисеринки пота, дыхание сбилось, а сердце колотилось как бешенное. Она видела все события так, словно сама там находилась и являлась его участником. История оказалась еще страшнее, чем когда Оля читала оригинал.
Страницы лежащей перед ней книги перевернулись сами по себе, заставив Олю заскулить от страха.
«Оля, — услышала она, хотя как ни вертела головой, не могла определить, откуда шел голос, — ты ведь всегда мечтала о том, чтобы сбежать в другой мир от бытовухи, от гулящего мужа и от его молодой красивой любовницы? Спрятаться от реальности в сказку».
— Кто ты такой?!
«Я тот, кого ты вырезала из этой истории, но я никуда не делся».
— Я схожу с ума!
«Неужели? В глубине души, ты всегда верила, что эта история настоящая».
— Чего ты хочешь от меня, демон?!
«Чтобы ты продолжила читать и восстановила утраченные воспоминания. Верни меня на страницы этой истории».
Оля уже хотела выползти с чердака, но он остановил её:
«Я могу воспользоваться разумом любой из твоих дочерей. Ты же не хочешь, чтобы твои крошки пострадали?»
— Ты их не тронешь!
«Давай проверим. Какую из них мне разбудить?»
Оля испуганно перевела взгляд на висящий на стене осколок зеркала, откуда из отражения на неё смотрел необычный по расцветке глаз, словно в нем был заключен космос. Она узнала.
— Ты всего лишь вымысел моей сестры!
«Твое неверие мне нисколько не мешает существовать».
— Почему я?! Почему ты выбрал меня?!
«Я попробовал с другими восстанавливать воспоминания, но их психика… менее устойчива, чем твоя. Ты уже читала эту историю, ты знаешь наизусть всех её участников, тебе не надо ничего объяснять. Обещаю, я покину тебя, как только закончу».
— Я не верю тебе!
«Тасечка? А может Дусечка? Или все-таки Асечка? Никак не могу определиться, кто из них лучше подойдет».
— Я схожу с ума!
«Кажется, я определился и воспользуюсь разумом Асечки!»
— Хорошо! Я буду читать! Только не трогай моих детей!
«Тогда приступай».
Дрожащими руками Оля взяла с пола книгу и, подавливая рыдания, снова начала читать.
«— Лёха, чувствуешь себя перерожденным? — спросил француз, когда они пришли в столовую и сели за стол.
— Да, — облегченно вздохнула Таня, рассматривая незнакомые столовые приборы. После ванны и визита к зубодеру она чувствовала себя относительно хорошо.
— Мои волосы пахнут цветами, — нахмурился Паша.
— Чем раньше пахли? — задорно поинтересовался француз.
— Корой. Мама собирала её и размалывала. Она говорила, что благодаря ей в волосах не заведутся вредители…
— Это бесплатно? — спросила Таня, рассматривая меню.
— Бесплатно.
— Эй, деревенщины!..
Таня, несмотря на неплохое знание харурского языка не поняла ни слова.
— Не обращай внимания, — процедил норвежец. — Они просто завидуют нам, ведь мы хасэж.
— Я все равно не понял, что он сказал. И часто у вас тут драки случаются?
— Пф, эти месье не рискнут с нами драться, если не хотят чтобы их мозги собирали по всему корпусу, — фыркнул француз. — Вот с кем действительно стоит избегать встречи, так это с тэй хала расэж — они с нами по силе равны и их больше.
— В чем тогда наше отличие с ними?
— Э-э-э… тебе на занятиях объяснят. Слушай, Лёха, а ты в каком году пропал? Понятно, что здесь ты пробыл где-то лет восемь.
— Тысяча девятьсот девяноста шестой.
— Вот же! — поперхнулся француз и выругался на французском. — Ты глянь, еще один путешественник во времени!
— Путешественник во времени? Вы серьезно?
— Тебе тоже на занятиях объяснят…
— Я из тысяча восемьсот пятьдесят шестого года перенесся на тридцать лет вперед, — произнес норвежец невозмутимо, — по не знанию заключил с хранителями сделку на разбавление крови и они мне заплатили сотней лет жизни, поэтому выгляжу не на свой истинный возраст. И сейчас примерно тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год. Он, — указал на француза, — из тысяча девятьсот сорок второго года перенесся в будущее на год вперед.
— Прям из госпиталя выдернулся, — похвастался француз. — И ты у нас пока единственный кто из будущего назад прыгнул. Кстати, Гитлеру надрали задницу или он все-таки захватил мир?
— Надрали, — ошеломленно ответила Таня.