Анастасия Привалова – Вспомни меня, если сможешь (страница 5)
«Дай бог, он не будет таким, как отец, – это последняя мысль из сна не давала ее мозгу нормально функционировать весь следующий день». Муж рано утром уехал на работу, не заметив за женой ничего подозрительного. Вернее, что может быть подозрительным у человека, который неделю назад только вышел из долговременной комы? Естественно мужчина старался не нагружать супругу своей тревогой и парализующим понимаем, что теперь жизнь никогда не станет, как прежде. Его жена изменилась, внешне, внутренне. Аня, здоровая, молодая женщина по твоей вине стала очень чужой, очень странной, очень раздражающей.
Сидя в своей коляске, она смотрела в окно, где проглядывался прекрасный, летний день в самом разгаре и думала. Много думала, слава господи эта функция у нее работала прекрасно. Но почему тогда эти размышления причиняли столько боли? Миниатюрная, осунувшаяся от изнурительной комы, с еще остатками былой красоты блондинка восседала в своем инвалидном кресле и выполняла единственное доступное ей действие: она думала, вспоминала и мечтала. Но почему воспоминания начинались десять лет назад, когда ей почти тридцать?
Детство, у всех оно было. Это прошлое, которое невозможно стереть из памяти без остатка. Оно формирует, так или иначе, наше становления. Или, в зависимости от психики отдельного человека, влияет на формирования каждой личности в будущем. Аня мало, что помнит из своего детского периода. В общем, воспоминания настолько замазаны и скудны, что можно сказать, у нее нет воспоминаний о таком щепетильном отрезке жизни. Одно она знала точно, оно не было легким и не было жутко шокирующим. Проходило оно спокойно и неинтересно. Родители много работали и практически не обращали внимания на свою единственную дочь. Да если и объективно смотреть, то Аня не была проблемным ребенком. Наоборот, Анюта росла скромным, тихим цветком. Она благоухала юностью и добротой. Радовала красотой и скромностью, даже если ее часто упрекали в последнем самые родные. Похожа девочка была на отца, притом и характером и внешностью.
Мать Инга, симпатичная черноволосая женщина с пронзительными, холодными, голубыми глазами не передала дочери своей твердости и целеустремленности. И очень сожалела об этом, порой даже кричала во все горло, что ей придется тянуть свое дитя всю жизнь, как и ее отца. Вот так. Инга не любила дочь, не любила мужа, не любила себя. Она любила цели, стабильность, деньги. Последнее же оказалось очень раздутым и точно неопределенным. Почему? Да потому что не первый заработанный ею миллион, не десятый, не сотый не смог полностью оправдать это слово в ее представлении. Инге было все мало, она шагала по головам, скидывала в пропасть без особых угрызений совести любую живность, что стала на ее пути. Нечаянно или намеренно, не важно. И по сей день, беспринципная бизнес леди ненавидит всех и вся. Богатство ее не успокоило и не удовлетворило.
Уже, как пару лет Аня не общалась с родительницей вообще. Только если с отцом, которого она сильно любила и жалела. Мягкий, симпатичный мужчина стал уже совсем седой, хотя тому было не больше пятидесяти пяти. Он не смотря не на что, всю жизнь был предан тираничной жене, помогал управлять Инге в ее бизнесе, и все еще продолжал безгранично любить свою супругу. Инга из – за свойств своего отвратительного характера периодически гнобила и угнетала морально супруга, однако несмела его отпустить. Плюясь ядовитой слюной, она продолжала цепко удерживать мужчину рядом, потому что знала, что только он сможет ее выдержать. Только Геннадий сможет вовсе, и забыть об упреках и последующих обидных высказываниях, сказанных в очередном приступе беспричинного гнева. Ее Геннадий был мальчиком для словесного избиения и самым драгоценной отдушиной, когда она осознавала, что является ничтожеством, несмотря на все свое богатство и показного уважения коллег.
Теперь вы вполне можете понять, почему прошлое так спешно утилизировалось из воспоминаний Ани. Сработал инстинкт выживания и постарался подтереть, то, что уничтожало хозяина изнутри своей токсичностью. Ведь накопленные психологические проблемы, выдаваемые ей матерью, оседали невидимой дымкой на душе и знатно гробили ей психику. И сейчас ее беспокоило одно, оно сковывало душу той знакомой ледяной дымкой и душило, душило, не перекрывая дыхательные пути. Она ощущала те стальные, беспощадные руки на своем горле, как в детстве. Мать была далеко, мало того, что они не общались пару лет, до этого встречи происходили редко и Аня не позволяла матери коснуться ее сердце своим змеиным, ядовитым языком. Тогда почему эти стальные путы крепко держали ее за горло и несли по жизни? Она в ловушке, вся жизнь в ловушке и лжи? Или просто больна? Бесповоротно психически больна? Сердце терпимо, но мучительно сдавливали сомнения и боль. Анюта поморщилась все еще пялясь в окно и мимолетно задумалась еще о том, что уже вечер, а ужасающих видений еще не было. Это дополняла уверенности, что лекарства, которыми пропитан ее организм успешно выходят и отрезвляют голову. В скором времени она поймет всю трагичность и безысходность ситуации?
Девушка уставилась на свои ноги, худые, прямые палки в тонких серых штанах, сейчас они казались ей не своими. Она почти поверила, что пока находилась в коме, ей пересадили чужие, женские и максимально похожие, чтоб никто не заметил подмены. Эти бредовые мысли на мгновения показались ей логичные и вполне оправдывающие сложившейся их статус. Нижнюю часть тела невозможно пересадить так, чтоб она функционировала, как своя. Ну, по крайней мере, Аня еще не слышала о таком рывке в медицине. Медленно и достаточно доходчиво разум в конечном счете доказал неадекватность и даже нежизнеспособность ранних умозаключений. Однако это помутнения лишний раз доказало, что с сознанием женщины что – то произошло. И не важно: болезнь это или временное, побочное действия многочисленных препаратов, которые длительное время в неограниченных количествах вливали в нее. Это ее пугало. Это значительно тормозило ее восстановления.
Тот жуткий, переросший эмбрион, что явился к ней вчера, обещал ей помочь, но это был лишь плод фантазии ее не вполне здорового рассудка. Что будет дальше? Видения и кошмары изматывали ее итак ослабленный организм. Первая ночка дома не дала ей долгожданного отдыха. Более того, это ужас начался еще в больничных стенах, и одна и та же линия прорисовывалась изо дня в день. Она никогда не была беременной. Конечно, Аню тревожит, что теперь скорей всего у нее не будет детей. Однако не так значительно, чтоб на этой почве подвергаться такой психологической атаке.
Дверь вдруг резко открылась, с подносом в руках вошла чуть полноватая женщина в аляпистом, покрытым целым ворохом разносортных цветов платье ниже колен. Аня познакомилась с Людмилой еще рано утром, когда та принесла ей завтрак и помогла одеться. Она еще тогда оказалась ей не по душе. Миловидная, с усталым и не выспавшимся лицом блондинка напомнила ей одну из среднестатистических особ изнуренных тяжелой и неинтересной жизнью. Никогда Анюта не испытывала к такому виду женщин неприязни, но тем не менее, ей хватало своей трагедии, чтоб каждый день видеть женщину, которая пришла работать в богатую семью и в тайне люто ненавидит ее всем сердцем.
Той было чуть больше тридцати. Утром Аня позавтракала, затем приказала закрыть дверь и не заходить к ней до вечера. И она вызвала стойкую симпатию, потому что выполнила ее наказ без пререканий. Такая сиделка ей подходила: она помогала ей и одновременно не мешала навязчивым общением. Первый день подходил к концу, скоро вернется с работы Олег. Аня хотела обговорить с ним некоторые моменты ее реабилитации.
– Вы проголодались? – осторожно узнала Людмила, неуверенно застыв на пороге. – Я тут борща сварила. Пока горячий, поужинайте?
Аня развернулась, развернув инвалидную коляску вперед к двери.
– Спасибо, Людмила, – ответила мягко она. – Накройте стол, пожалуйста. Я сейчас приеду.
Хозяйственная сиделка беспрекословно выполнила просьбу, оставив входную дверь открытой нараспашку. Аня охотно последовала за ней, ведь она и правда, очень проголодалась и не откажется от жидкого, горячего блюда.
Вскоре Аня была вынуждена похвалить Людмилу и искренне поблагодарить. Ее варево оказалось самым лучшим, что за последнее время доводилось ей есть. Домашнее, горячее блюдо мягко легло в живот и слегка разморило Анюту. Ей захотелось лечь в кровать и подремать пару часиков. Это было не лучшей идеей, потому что только едва завечерело и сон в это время, ничего хорошего не сулил. Но бороться с внезапно охватившей ее усталостью она не могла. Людмила помогла оказаться ей в кровати и Аня отпустила ту домой, сказав, что ожидает ее возвращения уже завтра.
Когда Анюта открыла глаза, то наткнулась на жуткую, непроглядную темноту. Несколько минут неподвижно пролежав, она повернула голову в бок, в сторону входной двери и заметила щелку тусклого света, дверь оказалась полностью не заперта. Затем ощутив нарастающую тревогу, ее рука нащупала телефон. Через мгновения лицо женщины осветилось светом из экрана айфона, а глаза с удивлением заметили неожиданные цифры.