Анастасия Привалова – Вспомни меня, если сможешь (страница 7)

Когда они вошли, то Олег уложил ее в постель и, укрыв махровой простыней, мимолетно встретился взглядом с Аней.

– Я вспомнила нашу встречу в клубе «Глобус», – тихо рассказала она и увидела в глазах мужа страх. Быстро он сменился на растерянность, тот присел рядом и заговорил:

– Это значит, что тебе становится лучше. Это был мой самый лучший день. Когда я тебя увидел, то сразу решил, что ты будешь моей женой.

– Почему ты испугался? – не сдержалась и поинтересовалась женщина, схватив крепко руками простыню, сидя в постели.

– Когда? – не понял мужчина.

– Сейчас, – незамедлительно ответила Аня. – Вроде наше знакомство было милым. Я тогда тебя тоже посчитала весьма симпатичным.

Олег поднял глаза вверх и со смущенной улыбкой объяснился:

– Я увидел время. Уже так поздно, а завтра на работу рано.

Затем, словно опомнившись, спешно принялся раздеваться. Сначала расстегнул пуговицы на запястьях, потом принялся за центральные.

– Тебе очень идут деловые костюмы, – радушно заметила Аня. – Эта рубашка, она сидит на тебе так же, как и в первую нашу встречу.

– Я знаю, – тихо ответил он, обнажая свой упругий, подтянутый торс. Белоснежная, строгая рубашка приземлилась на плечики и отправилась на полку, где обычно помешались грязные вещи. Даже выпивший Олег не уступал своим привычкам, разделся он неторопливо, каждую вещь аккуратно слаживая и помещая к грязным вещам. Он не любил свои грязные вещи небрежно слаживать в корзину для белья. Для этого у него была отдельная, прикрепленная к стене вешалка. Когда на ней собиралась более трех комплектов, тот сдавал вещи в ближайшую приличную химчистку. – Я пойду в душ, а ты ложись спать. Тебе нужно отдыхать.

– Я полгода успешно справлялась с этой задачей, – не зло усмехнулась Аня и натянула, покрыло прямо на подбородок.

– Это был другой сон, патологический, – тихо не согласился супруг, разглядывая в руках вешалку с комплектом делового костюма. – Тебе в будущем предстоит много работы. Мне нужна здоровая жена.

После этих слов, мужчина, сосредоточенно оценивая свои вещи критическим взглядом, аккуратно повесил их на вешалку и отправился в ванную комнату. Аня прикрыла глаза, до ее ушей донесся шум воды из соседней комнаты. В моменте он показался ей неприятным, она поморщилась. Убеждая себя, наконец, заснуть и прекратить фантазировать и нагнетать, Аня не шелохнулась, оставшись лежать в фигуре солдатика. Так и заснула, возвращения Олега из ванной она уже не дождалась.

Анюта разлепила глаза и обнаружила себя в позе сидя на полу, в ванной комнате. Изначально женщина не могла спросонья полностью понять, где и как оказалась в сидячем положении на белоснежном кафеле. Еще ослепительно яркий желтый свет слепил глаза, заставляя их сразу прикрыть от моментальной боли и дискомфорта. Она зажмурилась и в следующую секунду поднесла к ним руки, стараясь хоть как – то закрыться от ослепительного освещения.

Первое, что Аня поняла, когда глаза хоть примерно привыкли к свету, это, то, что инвалидной коляски рядом с ней не имелось. Еще этот ужасный, желтый свет казался ей мучительным и чужим, ведь их ванная комната всегда освещалась приятным дневным, белым освещением. Олег любил дорогие, качественные лампы. Постепенно сознания просыпалась и женщину накрыла настоящая, сильнейшая паника. «Как она сюда попала? И зачем? – принялись ее мучить своевременные вопросы». Она оглянулась и к своему утешению узнала свою ванную комнату. Тишина и полнейшее непонимания вызвали неприятный звон в ушах. Аня критически оглядела себя и с расширенными от ужаса глазами увидела на себе черное, коктейльное платье, хотя ложилась в постель в бежевой, шелковой ночной рубашке.

Взгляд опустился ниже, на тощих, болезненных ногах оказались надеты черные туфли на высоком каблуке. Дрожащими руками и часто дыша, она сняла их с ног и откинула в сторону. Воспроизвелся естественный глухой звук плотной, замшевой ткани об кафель. Аня машинально повернулась в сторону двери, отлично осведомленная о хорошей слышимости любого звука из ванной в спальню. Однако к глубочайшему разочарованию она не дождалась Олега. Тот вероятно выпив ранее алкоголь, спал очень глубоко. Судорожно выдохнув, женщина попыталась встать и к своему же удивлению все та же слабо функционирующая нога смогла справиться с этой задачей. Слабость и горизонтальное положения переносилось плохо. Ее сильно затошнило, голова резко закружилась и, кажется, не собиралась прекращать свою сумасшедшую карусель. Аня крепко схватилась за раковину двумя руками, надеясь на скорое привыкания и хоть относительное восстановления вестибулярного аппарата.

Однако долгие минуты не давали улучшения, и неестественно растягивались. Вторая нога не принимала прямое участие в стоянии, если только ненадежной подпоркой. Первая же начинала побаливать, постоянная ноющая боль заставила ее всплакнуть. Две дорожки слез полились по лицу. Стало очень противно на душе. Ее так измотали ужасающие видения и бессонные, полные шокирующих неожиданностей ночи. Они казались ей бесконечными и непреодолимыми. Вечно она будет ночами или путешествовать, или встречаться лицом к лицу с пугающими видениями и существами? Насколько ее хватит?

Она стояла и тихо плакала, в тишине ее всхлип отзывался глухим эхом. Сердце издавало тупую, тянущую боль. Она смешалось с болью в ноге. Казалось, что та сейчас не выдержит нагрузки и предательски подкосится. На раковину капали черные, с примесью туши слезы, Аня одной рукой коснулась лица, стараясь привести себя в порядок, губы ее дрожали в рыданиях. Любая краска на ее лицо не наносилась уже более полугода, однако в отражении небольшого зеркало перед ней, в слезах присутствовала много декоративной косметики. Это уже не пугало женщину, а добивало. Морально, ментально.

Вскоре боль стала невыносимой, она распространилась по всему телу. Оно буквально гудела жуткой, стойкой болью. Слабость увеличилось в стократ и головокружения, катала ее по комнате, словно в центрифуге. Воняло железом, сильно и тошнотворно. Ее вырвало в раковину. Аня понимала, что не сможет плавно опуститься на пол. Нога застыла несгибаемым костылем и не подчинялась вовсе. Она неуверенно оглянулась, чтоб осмотреть место, где недавно сидела и куда придется больно приземлиться. На белоснежном кафеле сияло кровавое пятно. Женщина изначально не поверила своему помутневшему от боли, слабости и страха зрению и еще раз выглянула себе за спину.

Ей пришлось поверить увиденному, она тут же нашла оправдания, своему стремительно ухудшаемся состоянию. У нее кровотечения, Аня серьезно истекала кровью.

– Олег! – закричала во все горло женщина, чувствуя, как молниеносно с нее уходит жизнь.

Рука едва могла удержать раковину, чтоб не рухнуть вниз и серьезно не покалечиться. Силы уходили, боль сводила с ума, по ногами безостановочно текла алая жидкость.

– Аня! – услышала она удивленный голос мужа, от неожиданности ослабила руку. Почувствовав скольжения взмокшей ладони по раковине, она вскоре упала спиной вниз. Но к счастью, приземлилась в крепкие, родные руки, и потом разрешила себе потерять сознания.

Глава 4

Глаза снова едва разлепились, снова белоснежные стены, снова это ужасная слабость и ноющая, далекая боль во всем теле. В особенности низ живота тянуло так, словно матка решила отслоиться и по микрочастицам, вместе с месячными покинуть своего хозяина. Ей требовалась помощь, требовались обезболивающие, требовалась самой как – то решать свои проблемы. Пустая палата напоминала о безысходности ситуации. Аня почему – то разозлилась на себя, на обстоятельства, на судьбу. Резко отдернула одеяла в сторону и окинула гневным взглядом свои голые ноги. Затем больничную, светлую рубашку, доходящую до колен, до истощенных, сероватых колен и, закусив губу до боли, до крови потратила большую часть сил и воли, чтоб пошевелить пальцами ног. На одной из конечностей воспроизвести в жизнь задуманное не составило труда, другая же нога долго не слушалась хозяйку, но в итоге пальцы зашевелились. После женщина опустила на пол вполне функционирующую ногу. Лицо то и дела перекашивалась от сильнейшей боли и чрезвычайных усилий. Настала очередь второй ноги, ей Аня помогала руками. Боль и слабость во второй ноге пугала и одновременно радовала, ведь до этого момента она вообще ее не чувствовала.

Когда две ноги оказались на полу, Аня кинула на них последний, неуверенный взгляд и резко полностью перенесла на них свой немногочисленный вес. Постояла немного, привыкая к слабости, боли и страху. Сердце скакало в груди, будто сумасшедшее. Казалось, грудная клетка сейчас треснет, и оно вылетит наружу, ускачет от нее подальше только лишь на панике и благодаря излишним мышечным сокрушениям, которые не скоро уже замедлят свой ритм. Дыхания сбилось, но она старалась дышать ровнее, чтоб голова не закружилась и тогда ее миссия точно предрешена на провал. Одна, действующая нога двинулась вперед. Шаг оказался слишком коротким. И более того, стопа шаркалась по плитке, не в силах оторваться от земли. У второй ноги шаг получился еще более короткий и походил просто на напряжения мышц бедра.

Вскоре голова закружилась, сильно затошнило, ее ждало неминуемое падения. Женщина расставила руки в стороны, для равновесия и чтоб ухватиться хоть за что – то. Ее ладони кто – то крепко зажал в своих и Аня наткнулась взглядом на уже знакомый, переросший эмбрион.