Анастасия Привалова – Вспомни меня, если сможешь (страница 4)

– Ты чего не ешь? – неожиданно поинтересовался Олег, на мгновения задержав в руках столовые приборы.

Аня подняла глаза на его выжидающее лицо, немного растерявшись таким поворотом событий. Вдруг свет моргнул и еще, второй раз, после моментально восстановив прежнее освещения. Олег настороженно огляделся.

– Это что такое еще? – недовольно буркнул он.

– Напряжения, наверное, скакнуло, – сухо ответила Аня, хотя вопрос был задан в пустоту.

Олег перевел подозрительный взгляд на нее. Аня послушно взяла в одну руку вилку в другую ножик и принялась сосредоточенно резать грудку на кусочки. Все это под пристальным взглядом мужа, который тяжело проглотил слюну и тоже продолжил спокойно употреблять трапезу.

Спустя время они поужинали, Олег положил голову на сложенные под подбородком руки, локтями уперся в стол и с полуулыбкой выговорил:

– Теперь я узнаю свою Анюту.

Он имел ввиду ее полупустую тарелку. Аня почти всегда не притрагивалась к пюре или любому, другому гарниру, потому что наедалась мясом, салатом и особо не любила полезные, сложные углеводы.

– Да, хоть что – то осталось от нее, – вымученно шепнула женщина, расстерянно оглядывая стол.

Остановившись взглядом на стакане с соком, она легко протянула к нему руку и за мгновения осушила его. Этот напиток, насыщенный сладкими углеводами мягко опустился в живот и немного взбодрил ее.

– Я записал тебя на прием через неделю, – снова непринужденно сообщил ей муж. – Мне завтра придется выйти на работу, поэтому я позаботился о сиделке. Завтра милая женщина, по имени Людмила, прейдет за тобой ухаживать. Я навел кое – какие справки про нее, она отличная кандидатура и, несомненно, поможет тебе. Еще она ухаживала за парализованными и знает, что можно уже предпринять, чтоб начать реабилитацию.

– У нее есть медицинское образования? – язвительно поинтересовалась Аня.

– Да, – мягко ответил после непродолжительного молчания Олег. – Не волнуйся, я абы кому, тебя не доверю.

– Мне все ровно, – сквозь зубы выдавила девушка из своего будто парализованного горла.

Олег тяжело выдохнул и обреченно откинулся на спинку стула. Только сейчас Аня имела возможность рассмотреть мужа внимательней. Его губы угрожающе поджались, а суженные глаза сверлили супругу недобрым взглядом. Еще Олег ни капельки не изменился. Ни в лучшую сторону, ни в худшую. Он оставался тем же привлекательным, успешным, совершенно здоровым мужчиной. Олег любил за собой ухаживать, поэтому его тридцать пять не превышались по внешним характеристикам не йоту. Тот выглядел на свой возраст, выглядел подкаченным, поджарым мужчиной. И этим немало гордился, потому что было бы иначе, он себя бы возненавидел. И это стало бы самым ужасным в его идеальном мирке.

– Так не пойдет, Аня, – размеренно выдохнул Олег и поднялся со своего места. Он зашел за спину и неторопливо покатил коляску по кафелю вперед. – Врач дал хорошие прогнозы, но для этого необходимо не утерять оптимистичный настрой. Итак, Анюта, ты у меня всегда была сильной девочкой. Я рассчитываю до конца года тебя поставить на ноги.

– За три месяца!? – слегка опешила Аня и наткнулась глазами на дверь ванной.

Лаконичная, серая поверхность дерева на мгновения напомнила ситуацию из прошлого, как они искали эту дверь. Этим они занимались целых две недели и истратили немало бензина. В итоге взяли такую же, какая есть в каждом магазине нашего города, только из более благородного дерева. Перед глазами появилось счастливое выражения лица Олега и слегка замутило. Вспомнилась та дикая усталость, моральная и физическая, потому что тогда за рулем все время была она, ведь Олег серьезно потянул ногу на очередной тренировке в спортзале.

– Ну, я имею в виду не бегать, а шагать, – смущенно начал уточнять мужчина, открывая злосчастную дверь и бодро вкачивая Аню в ванную. – Мне кажется, если постараться, то вполне возможно.

– Посмотрим, – обреченно выдохнула она, когда Олег докатил ее до ванной и включил воду.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – хмуро заметил Олег, старательно регулируя температуру воды, ворочая кранами и периодически проверяя ее кожей ладоней. – Ты думаешь во всем, что сейчас с тобой произошло, виновен я. Я не снимаю с себя ответственности, но, к сожалению, начать усердно трудится за тебя мне не под силу.

После мужчина с легкостью поднял ее раздетую тушку, погрузил в пенную воду. Она оказалась горячей, ей стало некомфортно, однако Аня промолчала. Стойко выдерживая температуру, она с усмешкой на губах думала, что Олег, вероятно, любит такую воду и подстроил под себя температуру. Ведь, чем больше температура, тем больше микробов погибнет, тем лучше распарится кожа и эффективней отчистится. Все просто, все просто идеально, как любит ее любимый супруг.

– Не об этом я думала, – равнодушно буркнула Аня и закрыла глаза.

Она уже успела привыкнуть к воде и полуваренная даже стала кайфовать от избытка тепла в ее теле.

– Тогда о чем? – спросил тихо Олег. – Ты постоянно такая задумчивая и немногословная. Может, стоит мне все уже высказать?

Аня открыла глаза и наткнулась на серьезные, родные серые глаза мужа. Они внимательно изучали ее лицо, несомненно, примечая уродливые следы долгой комы супруги. Ей вдруг стало неловко и… стыдно. А еще страшно, ведь долго он с ней сюсюкаться не будет. Чтоб приобрести и сохранять прежний, привычный образ жизни нужна идеальная, красивая жена. Еле живой, несчастный полутруп в коляске точно на эту роль не сойдет. Олег хотел наследников и десять лет ждал. Будет ли еще ждать? Это как раз станет тем испытанием, про который говорят под венцом. «В горе и радости, – сумбурно припомнила она. – Никто, абсолютно никто не скажет у алтаря, что свое горе не может нормально пережить, а чужое и подавно, в итоге мысленно соглашается только наполовину. Где переделать обещания у алтаря на более реалистичные?»

– О том, что мне мерещится всякая чушь, – искренне призналась она. – Я думала, что вероятно у меня еще не все лекарства вышли с организма. В коме от них мне снились красочные сны, в реале же… тоже сны. Нет галлюцинации, – наконец нашлась она.

– Возможно, – охотно согласился супруг. – Тебя полгода вечно чем – то пичкали. Слушай, я забыл полотенце, пойду, возьму чистое.

Олег живо исчез из дверного проема наружу. Аня всмотрелась в пушистую, белую пену, на мгновения ее заворожили маленькие пузырьки. Она попыталась пошевелить пальцами ног. Результат невозможно было увидеть глазами под толщей воды, по ощущениям же полный ноль. Тогда сделав последнее усилия, Аня попыталась согнуть одну ногу в колене и через мгновения заметила поблескивающую кожу коленки. Это ее заметно воодушевило, глаза видели, что с одной ногой этот фокус удался, однако мозг не мог смириться с истинным чудом. Когда в ванной снова оказался Олег, Аня быстро распрямила ногу, не ощутив этого. Только физически, эмоционально же ее слегка потряхивало. Хотелось снова оказаться в одиночестве и изучить основательно возможности своего изрядно потрепанного организма.

После купания к великому сожалению Олег не оставил ее. Когда они оказались в спальни, в их общей спальни с тем дорогим роскошным покрывалом он положил ее в расстеленную постель и лег рядом.

– Спокойный ночи, – совсем тихо шепнул он, и Аня увидела его подтянутую спину, слегка прикрытую коричневой простынкой.

– Спокойной ночи, – ответила Аня, и свет в комнате окончательно погас.

Как только голова коснулась подушки, ее глаза закрылись и грубо, даже насильственно кто – то утащил ее сознание в мир сновидений. Она буквально не устояла на ногах, когда почувствовала под ногами твердый пол и тут же улетела спиной назад. Через пару шагов назад, Аня уперлась в стенку и не больно упала на задницу. Что – то с грохотом упало, послышался звук столкновения металлической посуды об кафель. Оглянувшись, девушка разглядела вокруг сумерки и большое окно, из которого лился мягкий, лунный свет в комнату. Не успела Аня прейти в себя и понять, где находится, как ее грубо схватили за воротник и приподняли над полом. Моментально стало жутко страшно, расширенные в ужасе глаза устремились на агрессора, не чувствуя опоры под ногами, в прямом и переносном смысле.

Темная, массивная, вероятно мужская фигура с яростью швырнула ее вперед, она обратно ударилась об стенку, на этот раз, наблюдая искорки в глазах от сильнейшей боли во всем теле.

– Какой друг, шлюшка!? – услышала Аня гневный мужской голос, обращающийся к ней, когда головокружения медленно отступило и сознания стало сложно и трудно проясняться. – Ты не сможешь мне изменять! – снова услышала она неадекватную и устрашающую агрессию в голосе «незнакомца» и в прямом смысле этого слова затряслась всем телом, свернувшись калачиком, поближе придвинувшись к стенке. – Я научу тебя быть моей!

Темная фигура снова двинулась на нее, она ее вовремя приметила в лунном свете и принялась отползать в сторону. Это очень сложно у нее выходило, и тогда женщина вдруг осознала, что так стесняет ее движения. Огромный, беременный живот мешал и усложнял побег от разъяренного агрессора. Инстинктивно обхватив колени трясущимися руками, она положила на них голову, чтоб дополнительно прикрыть выделяющийся живот, прекрасно понимая, куда прилетит следующий удар, и охотно соглашаясь на это. В ту же секунду ее беспощадно бьют по голове чем – то тяжелым, нехотя женщина полностью обмякла, больше не чувствуя живую преграду между коленями и животом. Больше не чувствуя ничего, кроме щемящей пустоты и тоски по ребеночку, который был. Он так близко, во сне. Анюта вспомнила ту безграничную любовь к маленькому Виктору. Последние мысли, что появились в ее голове тогда, были: его зовут Виктор. Пусть умру я, но он будет жить. Дай бог, он не будет таким, как его отец.