Анастасия Привалова – Вспомни меня, если сможешь (страница 3)

– Это зеркало, – снова потерянно повторила Анюта, мимолетно зрачки глаз ее засуетились и тут же обратно остановились на своем отражении. – Я хочу, чтоб ты его выкинул.

– Почему? – непонимающе узнал Олег и остановил свой непонимающий взор на жене.

– Я была беременна…. – дрожащим голосом выговорила девушка и впервые в упор посмотрела на мужа. Тот заметно занервничал, потом сосредоточился и достойно встретил впервые за последнее время, осмысленный взгляд жены. – В этом зеркале.

– В смысле? – сухо поинтересовался мужчина. – Травма, – шепнул он еле слышно, опустив метающийся взгляд в пол и замер. Но ненадолго, вскоре тот поднял глаза и уверенней выдохнул: – У тебя была черепно – мозговая травма. Стоит посетить психотерапевта…

Аня резко убрала взгляд со своего отражения и зарыдала на взрыв, прикрывая, словно стыдясь, свое лицо сразу двумя ладонями. В тишине резко воспроизвелся оглушительный, полный сильной боли плач. Остановился он, когда в ушах у Ани послышался неожиданный и резкий звук разбивающегося стекла. Тогда она затихла и уперлась непонимающим взором на зеркало. Руки медленно сползли с ее лица, обнажая раскрасневшейся лицо и испуганные глаза. Голубые, наивные очи полные ужаса устремились вперед. Немедленно Аня схватилась за поручни своего инвалидного кресла и, нажав кнопку, подъехала к злосчастному, совершенно целому зеркалу. Сосредоточенно притронулась ладонью к его поверхности и неуверенно провела по нему рукой, попутно осматривая свои действия с нескрываемым интересом. Олег остался стоять на месте, ошарашено наблюдая за действиями жены. Аня провела очередной раз по зеркалу рукой и, встретив недоумевающий взгляд мужа в отражении, решительно вымолвила:

– Сначала надо избавиться от этого зеркала, – она по нему еще раз провела рукой, всматриваясь в свое отражения внимательней. – Это возможно сделать?

Мужчина сдвинулся с места, подошел к жене, и словно повинно склонив голову, шепнул ей прямо в ухо:

– Не думаю, что зеркало виновато, – все – таки стоял на своем супруг. – Я думаю, что стоит посетить врача и как можно быстрей. У тебя была серьезная травма мозга. Она вполне могла исказить представления реальности.

Аня тяжко выдохнула и спустя пару мгновений, кивнула. Ее взгляд обреченно опустился на пол и застыл на пушистом, бежевом ковре под ногами.

– Да, – отстранено выдохнула она. – Может ты и прав.

Одиночество иногда может и не давить вовсе, если оно привычно или долгожданно. Еще если оно вынужденно, естественно. Ане не нужно было компании, не нужно было света, ведь она же… не живая. Нет, вернее живая, но отчасти. Дверь негромко захлопнулась, женщина уперлась в нее не моргающим взглядом. Прошло немало минут, прежде чем она отвела глаза, так и не добившись экстрасенсорных способностей и возможности закрыть ее навсегда. Или вообще оставить в другом измерении, чтоб она не вела к ней. Ей жутко хотелось, чтоб ее потеряли или вовсе забыли.

Сумерки медленно осели на все участки комнаты, Аня продолжала сидеть в полной темноте и мечтать об одном: чтоб входная дверь не открылась больше никогда. Пролетали секунды, минуты, часы, однако они ничего уже не значили. Женщина не двинулась не на миллиметр, только лишь равномерное движения груди указывало, что она жива. И глаза, эти глаза так редко моргали, так редко увлажнялись. Вскоре они стали неприятно пощипывать и ей пришлось потереть их ладонями. Активно потерев их в сильном желании прекратить чувствовать боль и дискомфорт, она с усилием открыла глаза и уперлась взглядом в маленького человечка перед ней. Оно предстало перед ней, напротив, размером с десятилетнего ребенка, абсолютно голое и лысое нечто внимательно смотрящие на нее ясными голубыми глазами.

Девушка затаила дыхания, руки беспомощно опустились вниз, безумные, округлившейся глаза взирали на видения в полумраке, оно тускло светилось и отливало розовинкой.

– Кто ты? – выдохнула дрожащим голосом Аня. С ее глаз потекли две дорожки слез, они быстро скатились к скуле и обреченно бросились вниз.

Не в силах закричать, женщина продолжала заливаться слезами и упиваться своим животным страхом. Нечто грустно, не моргая, смотрело на нее.

– Вспомни, мама, вспомни, – слезливым голосом шепнуло оно, разлепив дырку, где должен сформироваться рот. Он же и сформировался, только губы не успели, и тогда в ее голове появилась шокирующая догадка. Перед ней стоял переросший, но не до конца развившейся эмбрион ребенка, а на нее смотрели ее глаза. Они долго кого – то ей напоминали и тут ее осенило. Женщина часто задышала, подняла дрожащие руки к лицу и прикрыла его раскрытыми ладонями.

– Я не твоя мама, уходи, – ответила сильно опустившимся от ужаса голосом она, уже не рассматривая нереальный реальный образ.

– Ты просто не помнишь, – снова совершенно дружелюбно заговорило существо.

Аня услышала это и почувствовала неуверенное касание к своему запястью. Ее руки медленно спустились вниз, проскользнув по раскрасневшемуся, заплаканному лицу. Неразвившейся клешня вместо руки опасливо отстранилась от нее. Аня, не дыша, внимательно проследила за уродливой конечностью. Затем наткнулась на «свои» его глаза. Пелена слез от страха и неизвестности прикрыла неприятный вид. – Мама, я тебе помогу. Ты должна встать и уйти. Далеко и не возвращаться.

– Что? – едва двигая губами, переспросила Аня.

– Я тебе помогу, не бойся, – обратно уверила ее существо и резко исчезло.

Параллельно включился свет в комнате. Пространство озарилась ослепительным светом, на мгновения ее ослепив. И когда она, наконец, смогла сосредоточиться, увидела перед собой Олега. Тот серьезно рассматривал ее в уютно, по – домашнему разодетый в фирменные синие джинсы и кашемировый, бордовый свитер.

– Ужин готов, – мягко объявил он. – Идем на кухню.

Затем он встал за спиной, и она ощутила толчок коляски в сторону двери. Мягко ее транспорт доехал до столовой и безразличный взгляд девушки уперся в красиво сервированный стол с ужином. В прямых, белоснежных тарелках красовалось немного воздушного, картофельного пюре, золотистый кусочек грудинки постной птицы и немного консервированного зеленного горошка. Еще на темно – синей скатерти стояло пара прозрачных стаканов, наполненных натуральным, апельсиновым соком. Картинка с идеальным столом с правильной, здоровой едой вдруг вызвала у нее отвращения и раздражения. Душу сковала обида, в кровь прыснула горечь отрицательных, отравляющих эмоций, что в свою очередь вызвало сильный приступ тошноты.

Она с досадой припомнила свои редкие посиделки с подругами, где получалось употребить любимой, вредной еды. Олег не знал о таких «отклонениях от нормы» и Аня была уверенна, что если бы тот это прознал, то был бы крайне разочарован в своей супруге. Ведь ее муж обожал идеальность и покорность, поэтому тот стал успешным предпринимателем и имел огромный штат сотрудников в подчинении. Конечно не без помощи Ани, которая не только помогала успешно ввести бизнес, но еще стала прямым спонсором их маленького предприятия по изготовления стройматериалов. Ее родители дали достаточно большую сумму, не требуя возврата, а только результата. И результат не заставил себя ждать, у ее мужа и, правда, обнаружились выдающийся организационные способности. Порой он готов был вывернуться на изнанку, чтоб вскоре появились ресурсы угождать своему завышенному эго и искаженному представлению единственной, правильной модели жизни.

Аня, как человек идеально прочувствующий особенности характера людей и умеющий идеально подстраиваться под них, оказалась идеальной супругой такой неординарной личности, как Олег. Очень быстро у них появился большой дом с евроремонтом. И довольно нескоро молодая супруга поняла, что ей предоставляют роль хозяйки только лишь косвенно. Это невидимый, но, несомненно, существующий список правил и техник, как должна выглядеть и находится в этом доме каждая вещь, лишь доказывал ей ее догадку. Идеальная чистота и порядок в их семейном гнездышке требовало большей тональности, чем вообще вложено в это слово. Смягчало его тиранию по поводу любого отклонения от только ему виданной нормы то, что сам Олег часто мог взять ведро, тряпку и наводить по нескольку часов порядок.

Супруга и тут легко подстроилась, уже на автомате разлаживая ложки и вилки не только отдельно, но еще точно друг на друге, чтоб их края «неряшливо» не выходили наружу. Насухо вытирая раковину, после каждого использования и поправлять жалюзи, чтоб все ребром смотрели в одном направлении. Лишний раз Анюта предпочитала не дотрагиваться до постели, чтоб долгое время не появилось даже малейшие неровности, а если глаз заметит таковые, то без устранения этой проблемы уже совесть не позволяла удалиться из комнаты.

– Приятного аппетита, – вывел ее из неприятных размышлений мягкий, но уверенный голос Олега.

Потерянный, грустный взгляд коснулся сначала приятного лица мужа, затем опустился вниз и уперся во множество блестящих столовых приборов. Как всегда, они разложены согласно этикету, ровно, и то необходимое количество, без которого, по мнению Олега невозможно было употребить пищу. Он ел же не торопясь, смакуя каждый кусочек и пережевывая еду особо тщательно, чтоб не дай бог не появились проблемы с желудочно – кишечным трактом. Еще Олег не любил лишних разговоров за употреблением пиши, поэтому, когда Аня пожелала в ответ то же самое, что недавно и он, снова улетела мозгом в размышления, не ожидая, что муж до конца трапезы проронит и слово.