Анастасия Привалова – Вспомни меня, если сможешь (страница 2)

– Аня, – осторожно шепнул Олег, когда приблизился до постели больной. – Ты… меня помнишь?

– Олег? – тихо переспросила девушка, тут в ее глазах мелькнул страх. Она пару минут приглядывалась к мужчине, врач безмолвно наблюдал за происходящим в сторонке. – Помню…. тебя знаю, но кто ты…

– Я твой муж милая, – озабоченно подсказал мужчина, присев на краюшек кровати. – Мы с тобой в браке состоим десять лет. Конечно, ты меня знаешь, мы же с тобой не чужие.

Аня слегка расслабилась, ее взгляд смягчился и она, наконец, моргнула.

– Как хорошо, – опасливо выдохнула она и подтянула простынь на лицо, практически прикрыв им нижнюю часть.

После этого врач неуверенно вышел вперед.

– Вы находились в коме целых полгода и мне необходимо обследовать вас, – взволнованно затараторил тот, прочистив горло.

Олег привстал и позволил доктору подойти ближе к Анюте. Затем начались необходимые внешние и внутренние обследования. Все это время Олег находился рядом и наблюдал за действиями множество людей в белых халатах. Все это время Аня кидала на мужа полные ужаса и непонимания взгляды. Еще из – за повреждения позвоночника ее нижняя часть тела оказалась полностью парализована, да и все остальное нуждалась в длительной и дорогостоящей реабилитации.

Глава 2

Все происходило будто не с ней. Нет, вернее с ней, но будто через непробиваемое, прозрачное стекло. Сколько времени прошло? Неизвестно. Что с ней делали? Не помнила. Как она отрубилась? Непонятно. Ей сделали укол и все, пустота, тишина, долгожданное умиротворения. И тут девушку резко забирают в свои объятия тысяча чертей. Не успела она испугаться, как темнота рассеялась полностью, и при тусклом свете перед ней появилось большое зеркало, стоящее неряшливо прямо на полу. Ее заинтересовало свое отражения. Там был подросток, ей не более пятнадцати лет. Аня, школьница. Аня, совсем юная девушка и… беременна.

Ее взгляд с ужасом уперся на внушительный живот, ее живот. Хотя внутри бушевала буря эмоций, отражения же выглядело относительно спокойным. Милая блондиночка, маленькая, хрупкая рассматривала свою явную беременность с разных ракурсов. Окружающие предметы оставались в абсолютной тени, ей совсем не интересно было их разглядывать. Распушенные волосы волнами ниспадали на плечи, спину, они сияли молодостью и здоровьем. Молодое, здоровое лицо с ясными голубыми глазами, которые неустанно разглядывали выдающийся живот. И губы, розовые, чуть полноватые растянулись в довольной улыбке.

Это внешне, только оболочка, только картинка. Внутри, в другом мире, в другой действительности, невозможно было понять или… неважно. Там паника в ее душе просыпалась вяло, но когда родилась, то стремительно набрала обороты и словно разрушающий все на своей пути вулкан, вышла за границы и принялась сметать все на своем пути. Ведь сейчас она была в себе, сейчас в реальном и даже действительном мире. Она разинула неестественно широко рот и запищала оглушающим ультразвуком. Уши мигом заложило, с них полилась кровь, что прибавила паники, прибавила звука. Боли не было, хотя… рот значительно порвался, и из прорезей интенсивно просачивалась алая жидкость.

Светлые волосы измазались в крови, ею залился и внушительный живот несчастной. Глаза, залитые слезами, видели ужасающее отражения в зеркале, естественно это вызывало только усиления паники и ужаса. Боль хлынула в кровь, только не физическая, моральная накрыла резко и основательно. Казалось, кровь не только снаружи разрушала девушку, но и внутри началось кровотечения.

Мозг прекратил давать отчет действиям. Да и вообще происходящему. Резко и громко зеркало сначала треснуло, затем разбилось на несколько миллионов осколков. Они разлетелись по сторонам, хаотично, по всей комнате, достигая каждого уголка помещения. Достигая и ближайшей живой цели, осколки врезались ей в кожу, тут же начинала сочиться кровь из многочисленных порезов, словно животворящая жидкость стремилась покинуть неадекватное, спятившее тело. Поздно. Вдруг все замерло. Девушка затихла, осколки достигли своих целей, и в последний раз звеня стеклом, обреченно рухнули на пол.

Аня серьезно и уверенно шагнула вперед, истекая кровью, истекая жизнью. Еще шаг, еще, она шагнула в разбитое, черное нутро зеркала и исчезла. В мгновения зеркало снова налилось зеркальной поверхностью, в котором отразился весь хаус комнаты. Осколки стекла, залитые обильно алой кровью, повалянные на обычный, среднестатистический интерьер помещения.

Обратно ее вернуло на «изнанку» времени, в котором… не вытекло не грамма крови. Но и не грамма прояснения, адекватности, реальности. Время тянулось и обрывалось на полуулыбке, она замерла взглядом на своем нежном, молодом, целом личике. Затем образ становился четче и ясней. Другая, более приятная Анюта ни капельки не страшилась своей беременности, наоборот, ей это явления казалось обычным и неоспоримым. Однако никогда девушка не была беременной. Или была? Вскоре, она из прошлого перевела глаза прямо на себя в отражении целого, невредимого зеркала и успокаивающе шепнула:

– Я знаю, что ты не виноват, что у тебя такой отец. Ты не пожалеешь, что появишься на свет.

Девичьи, маленькие ладошки погладили внушительный живот. Неторопливо, с особой нежностью и смирением. Ласкающий взгляд опустился на него же и мягко проводил свои ладони до окончания действия. Тут ладони остановились, в нерешительности или даже напряжении. Голубые глаза застыли на своих же ладонях, они лежали на животе, который уже совершенно не выпячивал наружу. Обычный, плоский, пустой. Опустело и внутри самой девушки, до дна, до кондиции. Это пустота осела невидимой дымкой на все внутренности и застыла застарелой пылью. Окаменела вскоре и стала одним целым с владельцем. Одно целое, почти часть тела. Как рука или нога. Ее же не отрежешь? А если руки, ноги стали бесполезными? А если их отсутствия теперь не имеет значения? Лучше жить с этой давящей пустотой или без рук и ног?

Лучше проснуться, что она и сделала.

Анна застыла, всматриваясь в свое отражения в зеркале. Ее лицо не показывало не единой эмоции, а голубые глаза невидяще рассматривали свое парализованное тело в коляске. За спиной стоял ее муж крепко, накрепко удерживая ручки инвалидного кресла. День был в самом разгаре, света из больших светлых окон вполне хватало, чтоб оценить в полной мере свое состояния. Аня очень похудела, щеки плотно застряли в челюсти, лицо оттеняло нездоровым сероватым оттенком. Большие, голубые глаза, чистые, ясные, как весенний день теперь обрамлял мрачный, черный ободок синяков. Губы высохли и побледнели. Так все высохло и исхудало. Девушка не узнавала себя. Отражения в зеркало мало того, что было совершенно чужое, оно пугало. Первое впечатления создалось мгновенно. Первый взгляд шокировал и уже хотел вызвать немало паники и негодования, но где – то на подкорке нечто очень знакомое убедительно шепнуло: это ты. И сначала Аня не узнала себя и уже хотела испугаться, заорать. Однако она сохранила рассудок, как бы ни гуманно это было со стороны судьбы. Довольно быстро и бесслышно девушка вскоре убедила свой мозг в неизбежном. Да, это была она, это была Аня, бизнес леди с изящными, нежными чертами лица. Сложно поверить, но придется. Сложно, это отныне слово, которое будет звучать в ее голове часто. Оно тормозит, оно не нравится, однако… оно логично и своевременно.

– Это временно, – виновато шепнул Олег, всматриваясь в лицо жены в зеркале. – Я нашел хороший реабилитационный центр. Через неделю они примут тебя и тобой займутся самые лучшие специалисты.

Аня лишь молча, кивнула, все еще неотрывно разглядывая себя в зеркале. Ее лицо не излучало доверия или… недоверия. Оно не показывало ничего, это конечно волновало ее супруга еще больше.

– Аня, ты меня слышишь? – неуверенно узнал Олег и, наклонив голову в бок, всмотрелся в ее лицо внимательней и требовательней.

Его глаза сузились, густые брови легли слишком низко, придавая его симпатичному лицу резкости и некоторого нетерпения. Девушка это не видела, она застыла глазами на своем отражении, словно осталась совсем одна и может потратить, сколько захочет времени на размышления в одиночестве. «Это зеркало, – задумалась глубоко она. – Оно похоже на то, что было в ее сне….

– Это зеркало, – начала робко говорить девушка и запнулась. В ее голове ясно воспроизвелся образ из сна. Тот спокойный и умиротворенный вариант. Сердце сжалось в невыносимом, болезненном спазме. По лицу девушке побежала слеза, по этой безэмоциональной маске на нем. Бледная, тонкая кожа вдруг отказалась съеживаться под эмоциональный тон и застыла, словно гранит. Очень прочный, самый лучший в мире. Он живет, но не изменяется не под какими – то ни было факторами. По нему течет влага, однако она скатывается, перетекает на край, после этого отрывается, падает вниз и мгновенно впитывается в бежевый ковер. – Я теперь точно не смогу родить ребенка.

– Да, – обреченно выдохнул мужчина и замолк, опустив задумчивый взгляд вниз. Появилась неловкая и отравляющая тишина, однако, для кого она такова? Ведь Аня все еще разглядывает себя, и на ее лице все тоже каменное, безразличное выражения. Казалось, что буря в душе от невозможности иметь ребенка была сиюминутным помутнением у женщины. Сейчас же это забылось и стало бессмысленным. И не только…. Может последнее предложения, недавно сказанное ей же, только приснилась? – Сейчас самое главное вернуть свою жену.