Анастасия Писченкова-Шипинская – Золушка: ребенок, изменивший судьбу целых поколений (страница 3)
Золушка расплакалась. В этот момент в кабинет вернулся Александр Кириллов. Следом за ним зашла его коллега.
– Саш, ну бред какой-то, – сказала та на повышенных тонах.
Татьяна Ларина занималась экспертизой уже пятнадцать лет. Ошибки быть не могло.
– Что там, Тань?
– Тест показывает, что они не родственники.
– Действительно, бред. Девочка её явно узнала. Да и сёстры Золушку тоже. По детям не скроешь.
– И плачет эта барышня в камере не просто так.
– Чего ж она тогда всё отрицает?
– Может, с ума сошла?
– Ну, сошла не сошла, а нам её задерживать или отпускать.
– Ладно. Здесь я не советчик. – Татьяна положила заключение на стол капитана.
Алексеич посмотрел на заплаканных детей.
– Что ж делать? – спросил он себя.
В такие минуты единственный человек, которого он бы послушал, мирно спал.
Кириллов вышел в коридор и достал телефон.
Два гудка.
– Алло, – сонным голосом ответила жена.
– Ты что, не спишь?
– Нет. Ем салат, жду тебя. Нашли родителей?
Кириллов коротко описал картину.
– Как такое возможно?
– Вот именно, Ир. Как?
ГЛАВА 2
Екатерина Андреевна лежала в кровати рядом с мужем в хлопковой ночнушке в мелкие цветочки и заставляла себя спать. Она то вглядывалась в темноту, стараясь не думать о случившемся, то жмурилась, вспоминая, что ела на завтрак, обед и ужин, – в общем, старалась думать о чём угодно, лишь бы прогнать из головы два слова, которые, собственно, и не давали спать – «Какой ужас…» «Какой ужас», – думала Екатерина Андреевна и ёрзала в постели. Наконец пожилая женщина не выдержала и сказала вслух:
– Какой ужас, Коля…
– Что именно? – недовольно ответил Николай Степанович.
– В смысле что? Коля, ты как обычно. Девочка эта! Всё думаю, где её мать, почему она пришла именно к нам? Почему именно в нашей деревне высадило её это чудовище?
– Катя, давай спать. Капитан же сказал: нашли, разбираются.
– Господи! – вдруг заорала хозяйка. – Как я с тобой живу столько лет?! Вечно тебе нет дела.
– А тебе вечно есть дело до всего!
В итоге Екатерина Андреевна так накрутила Николая Степановича, что ему было проще встать, сменить пижаму на зимнюю куртку и ехать в метель на старой «девятке» в участок за десять километров, чем дальше слушать, какой всё-таки ужас произошёл.
«Лучше бы остались дома… – всю дорогу думал Николай Степанович. – Лучше бы остались дома…»
Мужчина даже не подозревал, что именно в этот раз дома оставаться и не стоило. И именно в этот раз Екатерина Андреевна оказалась права: девочка постучалась в их дом не просто так. И совсем скоро слово «ужас» приобретёт для этой семьи новые грани смыслов.
***
Сержант, мужчина, чьи морщины напоминали линии на географической карте, проводил пенсионеров к капитану. Их шаги были тяжёлыми и медленными. Шёпотом пенсионеры говорили о девочке, о Новом годе, о возможности дать малышке хоть на время кров и тепло. Их собственный дом давно стал похож на заброшенный сарай – тихий, пыльный, хранящий лишь воспоминания. Они ведь тоже были когда-то родителями. Но потеряли дочь. Вернее, думали, что потеряли.
В кабинете капитана обстановка была скромной: кушетка, пара стульев, стол, лампа, доска для записей, полка для папок с бумагами и окно. Старшие дети сидели на кушетке. Глаза у них были огромные, вопросительные. Золушка же сидела за столом. Она казалась вырезанной из дерева – спокойная и невозмутимая, словно старый дуб среди поля.
Сержант открыл дверь перед «гостями», но они не вошли. Пожилые люди застыли в дверном проёме как вкопанные, уставившись на детей.
– Проходите, – сказал сержант.
– …
– Про-хо-ди-те, – повторил он громче.
В этот момент из кабинета донёсся тонкий детский голос.
– Привет, бабуля, – сказала старшая девочка, Катя.
Глаза сержанта стали похожи на два страусиных яйца. Он потёр их кулаками и вопросительно уставился на пенсионеров.
Екатерина Андреевна побледнела. В её сердце был нанесён точный удар.
Девочка добавила:
– Дед, а ты почему молчишь? Привет, говорю.
Казалось бы, простые слова. Но часто именно в таких простых словах кроется правда, от которой пытаешься скрыться много лет.
– Какой ужас, Катя, – промямлил Николай Степанович и рухнул на один из стульев, удачно стоящих возле входа. Видимо, он был не первый посетитель, который терял чувства на пороге этого кабинета.
Часто человеческая судьба определяется случаем, но в этот раз всё решила маленькая девочка, которая постучалась в дом в канун Нового года. Чудо ли это было? Станет ясно совсем-совсем скоро.
***
Разговор с женой Алексеича прервал дежурный.
– Товарищ капитан. Там к вам пенсионеры пришли. Я проводил в кабинет. И вы будете удивлены.
– Так, Ир, целую. Надеюсь, скоро буду, – бросил Кириллов жене и повернулся к сержанту. – Чё там случилось?
– Кажется, старшие дети знают этих пенсионеров.
– Знают?
– Ну, дети назвали их бабушка и дедушка.
Кириллов не курил уже несколько месяцев, но тут его рука машинально потянулась в карман за пачкой.
– Что, чёрт возьми, здесь происходит?! – рявкнул капитан, врываясь в кабинет.
К этому моменту в его участке стало уже две рыдающие женщины: одна, запертая в камере для допроса, другая – Екатерина Андреевна – дрожащая, с платком, прижатым ко рту. Платок был единственной преградой для бури, которую эта несчастная женщина сдерживала много лет. Муж держал её за плечо, словно стараясь впитать в себя её боль.
– Могли бы и не выражаться: здесь дети сидят, – пробормотал Николай Степанович хриплым голосом.
– Могли бы сразу отвечать на вопрос, – прошипел Кириллов. Терпение у капитана, казалось, было на пределе.
Внезапно из этого потока слёз и криков вынырнула Катя.
– Это наши бабушка и дедушка. Мы не видели их много лет. Маша вообще была маленькая, когда мы уехали.
Екатерина Андреевна закивала, пытаясь что-то сказать, но наружу прорывались только всхлипы.
«Всё же хорошо, что не остались дома…» – пронеслось в голове у Николая Степановича.