Анастасия Писченкова-Шипинская – Золушка: ребенок, изменивший судьбу целых поколений (страница 5)

«А чего курит-то? Беспокоится?» – промелькнуло в голове у Николая Степановича. Если жена курит, да ещё и так, значит, дело плохо. Он взглянул на неё ещё раз. Екатерина Андреевна тоже посмотрела на него. Тяжело, подозрительно. Словно не на мужа, а на какого-то провинившегося мальчишку.

– Чего уставился? – сказала она, выдыхая клубы дыма. – Собирайся, поедем.

– Куда? – изумлённо спросил Николай Степанович. – Семь утра, выходной же.

– Едем. Лена не отвечает.

– Ну, может, ещё спит. Городская ведь теперь.

– Она месяц не отвечает, Коля!

– Месяц? И что, ты только сегодня решила спохватиться?

Екатерина Андреевна затянулась и, помолчав, сказала:

– Сон плохой приснился. Будто сидит она у этой печки и плачет. «Не хочу, – говорит, – мама, не хочу». А я спрашиваю: «Что такое?» А она кричит: «Не хочу, не хочу…» Так и проснулась.

Николай Степанович не спеша стал натягивать штаны. Он терпеть не мог этих поездок, особенно в свой выходной. Выходной для человека, всю жизнь проработавшего в колхозе, – это святое. Дед пытался оттянуть момент пробуждения, но Екатерина Андреевна, словно назойливая муха, не давала ему покоя.

– Ты чего там копаешься, как жук в навозе? – буркнула она, бросая окурок в печку. – Не понимаю, почему ты таким неповоротливым стал.

Николай Степанович снова вздохнул. Он не хотел спорить, поэтому спросил мягко, насколько мог после трудовой недели.

– Кать, ну куда мы сейчас поедем? – проворчал он, медленно застёгивая пуговицы на рубашке. Каждая, казалось, весила пуд. – Воскресенье. Работать – грех. Отдохнуть бы по-человечески. Забыла, что у меня спина ноет, как у старой собаки?

Екатерина Андреевна, сложив руки на груди, прищурившись, посмотрела на него.

– Выходной, – передразнила жена. – А ты думаешь, у меня не выходной? И ничего не болит? Да я всю ночь не спала, думала, что с Леной.

– Ну не спала и не спала, – проворчал Николай Степанович, натягивая старые сапоги. – Что с ней может случиться? Звонить надо, а не бегать по чужим домам.

– Коля! – Екатерина Андреевна повысила голос, и в нём прозвучала такая тревога, что муж вздрогнул. – Говорю же, она мне месяц не писала. Ни в соцсетях, ни в мессенджере. И телефон молчит. Это на неё не похоже.

– Ну, может, занята, будто вы подружки не разлей вода. Как замуж выдала, так только по делу и звонишь. – Николай Степанович тоже начал злиться. До ссоры оставалась пара фраз. И тут Екатерина Андреевна, как маленькая девочка, подошла к мужу и заплакала. Взяв его за руку, она шёпотом проговорила:

– Ну пожалуйста. А если что случилось? Если что не так? Может, она болеет или… – Она не договорила.

Николай Степанович отвернулся, не в силах смотреть на её слёзы. Он понимал, что она права. Лена никогда не молчала так долго, всегда находила время позвонить. Что-то действительно не так.

– Ладно, – пробурчал он, сдаваясь под натиском тревоги.

***

Шесть часов за рулём по разбитым дорогам, мимо заснеженных полей, что тянулись до горизонта, словно бесконечная скатерть, вымотали и без того уставшего пенсионера. По пути не проронили ни слова. Лишь въехав в город, Екатерина Андреевна оживилась.

– И как люди тут живут? – задумчиво произнесла она. – Бетон да асфальт. И везде очереди.

– Почти приехали, Кать. Надень шапку.

Машина остановилась, и Екатерина Андреевна выпрыгнула из неё. Спина гудела, ноги немели, а голова раскалывалась от долгой поездки. Из-за волнения поспать не удалось, а курить в машине было нельзя: их «старушка» отказывалась опускать окно возле пассажирского сидения.

Выйдя, женщина направилась к подъезду и позвонила в домофон. Никто не ответил.

– Никого нет, что ли? – проворчал Николай Степанович, который уже успел припарковать машину и подойти к дому.

– Сейчас ещё раз попробую.

Они звонили в домофон снова и снова, пока на первом этаже справа от подъезда из окна не высунулся по пояс голый сосед.

– Вы чего тут делаете?

– Мы к Лене из девятнадцатой. Её родители. Приехали издалека, – вежливо сказала Екатерина Андреевна.

– Она не отвечает. Решили навестить, – добавил дед.

– Так вы соседке её наберите, Нинке. – Мужчина с первого этажа исчез так же внезапно, как и появился.

Николай Степанович замёрзшими пальцами набрал на домофоне «2», «0», «трубка» и, как только соседка спросила «Кто там?», выпалил всю историю. Дверь открылась.

На лестничной площадке пенсионеров ждала Нина, молодая женщина в шёлковом халате с малышкой на руках. Девчуля уставилась на незнакомцев огромными синими, как море, глазами и увлечённо сосала соску. Словно хотела что-то спросить, но ещё не могла.

– Здравствуйте, – сказала женщина, с любопытством разглядывая их. – Лены сейчас нет дома. Извините, она не говорила, что к ней приедут родители.

– Так она и не знала, месяц трубку не берёт, – проговорил Николай Степанович, и его раздражение снова вырвалось наружу. – Вот и приехали понять, что у неё тут творится.

– Ясно, – сказала женщина, слегка смутившись. – Меня зовут Нина, я соседка. Если хотите, можете подождать её у меня. Только вот…

– Да мы уже наждались, – перебила её Екатерина Андреевна, и в голосе её прозвучало отчаяние. – Мы всю дорогу тряслись, как в телеге, а тут…

– Постойте, – мягко сказала Нина. – У меня есть запасные ключи, Лена как-то давала. Проходите в квартиру, может, записку какую оставила.

Екатерина Андреевна с Николаем Степановичем переглянулись. Запасные ключи?

Женщина отлучилась буквально на минуту, но вернулась уже без малышки.

– Вот, держите. Вы извините, у меня свои дела.

– Да, конечно, спасибо, – ответила Екатерина Андреевна и натянуто улыбнулась.

Квартира Лены встретила их тишиной и каким-то странным ощущением обыденности, что только усилило тревогу. Никаких следов спешных сборов или паники. Всё словно замерло на своих местах. На кухонном столе стояла грязная чашка, рядом лежал открытый журнал. В гостиной на полу были разбросаны игрушки. Даже кресло у окна, казалось, помнило тепло тела.

Николай Степанович, с трудом пробираясь между разбросанными деталями конструктора, оглядел комнату. На душе скребли кошки. Он не понимал, что происходит. Если Лена уехала, то почему не собрала вещи? Почему всё оставила так, будто вышла на минутку?

– Посмотри, Кать, – проворчал он. – Тут всё как будто вышли в магазин. Давай подождём.

– Ну, давай. Может, и правда занята или телефон потеряла, мало ли что.

Утром следующего дня Лена с детьми так и не появилась. Её родители, устроившиеся на диване, как и положено гостям, проснулись в привычной для них манере – рано, внезапно и суетливо.

– Ну и что делать? Не к Григорию Петровичу же идти?

– А Паше ты звонила?

– Звонила, но ты же понимаешь, он не взял трубку.

– Понимаю. Всё не может отойти от твоего выпада на свадьбе.

– Нежный, понимаешь ли.

– Это ты виновата.

– Коля, сейчас не до выяснения отношений.

– Надо ехать к Петровичу.

– Да он нас выставит.

– Ну, выставит – поедем домой.

***

Дорога до дома родителей зятя заняла ещё полдня. Николай Степанович и Екатерина Андреевна ехали молча, погружённые в свои мысли. Чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем сильнее нарастало напряжение. Они знали, что их ждёт встреча с совершенно иным миром, где они чувствовали себя чужими и неуместными.

Когда они оказались перед домом Григория Петровича, на мгновение замерли. Словно перед ними выросла крепостная стена. Это был не дом, а скорее усадьба – огромный, двухэтажный особняк с большими окнами, сверкающими на солнце. Вокруг дома простирался сад с рядами туй по периметру.

Николай Степанович, вылезая из машины, невольно оглянулся на свой старенький драндулет, который на фоне этого великолепия казался нищим родственником. Он почувствовал себя крестьянином, попавшим на бал к королю. Екатерина Андреевна, сжав губы, смотрела на дом с такой же опаской.

Они подошли к массивным воротам и неуверенно постучали. Спустя какое-то время дверь открылась, и на пороге появился Григорий Петрович.