Анастасия Парфенова – Наследница 1 (страница 9)

Я сглотнула ком в горле, а вместе с ним и вопросы. Понятно было: углубляться в эту тему отец не желает. Борис со щелчком сломал веточку, бросил в костёр.

— Айли очень старалась. Смогла выносить тебя и родить — поверь, в здешних условиях это было непросто. Ты появилась на свет с сильным даром — но в мире, что губителен для тонких структур. Мы, конечно, провели ритуалы, но энергетика не могла развиваться как должно и со временем просто потухла. Не исчезла, а будто заснула. Мне казалось, это уже навсегда, и я своё отбушевал, отгоревал и смирился. Но в прошлую ночь сила вновь пробудилась. Там, где раньше тлели под пеплом угли, сейчас — столб огня, уходящий в самое небо.

— Пробудилась, — повторила я, будто пробуя слово на вкус. — Ночью. То, что случилось…

Замолчала, не зная, как подобрать слова.

Отец впервые отвёл глаза.

— Ты не обязана говорить, — сказал, будто ставя печать на официальной бумаге. Занял руки, разливая уху на равные порции. — То, что случилась, называют пробуждением силы. Зовом предков. Инициацией духа. И это считается очень личным опытом, делиться им готов не каждый. Считается полезным проговорить или даже записать пережитое: воспоминания со временем тускнеют, а там каждая деталь имеет значение. Однако знания эти из тех, что легко обернуть против тебя. Любые вопросы здесь неуместны, а требование рассказать можно смело считать нападением.

Я кивнула, принимая предупреждение и откладывая его в памяти. Поставила на сосновый чурбан миску с ухой, ломоть свежего хлеба. Помешала ложкой горячий навар. Специи, лук, вода. Крупные куски рыбы. Вспомнила как, повинуясь инструкциям отца и моим приказаниям, волны выбросили на берег серебристых окуней, как швырнуло в прибой огромного судака. Это было даже внушительней, чем танец водяного дракона. Наглядней. Практичней.

Вкуснее. М-м-м! Уха была просто диво как хороша! А я оказалась жутко голодной!

И, конечно, я доверяла отцу. Кому ещё доверять? Потому, срываясь на шёпот и не забывая работать ложкой, всё рассказала. Подробно, начиная со своего безобразного срыва. С глупых, опасных, непростительных слов, едва не стоивших ему старшего сына.

Папа слушал внимательно. Чутко. И больше всего заинтересовала его почему-то Ива. Та хищная похитительница в белом. О ней он внимал, казалось, всем собой, жадно, ловя каждое слово. Искал детали, уточнял очерёдность событий, вопросами вытягивал из меня подробности, которых вроде бы знать не знала, а всё-таки вспомнила. Потом замолк, и надолго. Механически доел уху. Посмотрел удивлённо, когда ложка одиноко заскребла по дну котелка.

— Посвящение ты прошла не как воин, а, скорее, как мастер, — сказал, наконец, глядя куда-то на воду. — Ошибок наделала, глупостей наговорила — но в целом справилась. И держалась достойно. Ткачество, значит. Весьма интересно. Благосклонность Хозяйки Тенет означает изрядный талант. Надо развивать его и смотреть, куда это тебя приведёт. Плащ Владыки — защита, покровительство, наставничество. И, конечно же, сила. А ещё…

Отец вскочил на ноги — слишком легко, слишком плавно для заявленных в паспорте семидесяти двух лет. Почему я раньше считала это нормальным? Под два метра ростом, мощные плечи, литые мускулы едва прикрыты морщинами и сединой. И двигается не как старик, а с кошачьей хищной небрежной ленью.

Он сходил к машине, вытащил из багажника… Ведро? То самое: зелёное, старое, ржавое. Поставил передо мной с видом самым торжественным. В ответ на непонимание, только нахмурился:

— Внимательнее будь, Ольха моя. Внимательнее.

Заглянула внутрь, чуть тряхнула. На дне, сверкая на солнце, переливались жемчужины да самоцветы. Не больше пригоршни, не самые крупные, но, без сомнения, настоящие. Каким чудом не выбросила, не потеряла, донесла до дома? А ещё — я, не веря, запустила в ведро руку. Достала украшения из старого, потемневшего, отливающего солнцем металла. По стилю похоже на скифское золото, которое видела как-то в музее. Проработка деталей просто невероятная. Две подвески — явно парные, не одинаковые, но очень похожие. Выполненные с высочайшим искусством ветки ольхи: листья зубчатые, сердцевидные, рядом покачиваются маленькие аккуратные шишки. Кто хоть раз видел живое растение — узнает.

У меня задрожали руки. И губы. Ветки ольхи для девочки с именем Ольха. Куда уж доходчивей!

— Я не говорила ему, — прошептала оправдываясь. — Никому не говорила своего тайного имени!

— Тут и не нужно ничего говорить, — успокоил отец. — Ты наречена была над холодной водой. Хозяин её знает все твои имена. Потому и смог призвать на испытание.

Что?

Какое ещё наречение? Какое испытание?

Что за Хозяин?

Отец покачал седой головой. Бережно сомкнул мои пальцы вокруг тусклого подгорного золота. Накрыл поверх широкими, шершавыми от мозолей ладонями. Заглянул в глаза:

— Почувствуй металл. В нём тепло или холод?

— Холод. Обжигает… Горячий!

— Чувствуй жар. Течение. Глубину. Вслушайся в себя, ты и есть глубина. Подними её на поверхность. Направь сквозь металл. Позови!

Я потрясённо вдохнула. Сила, до сих пор казавшаяся далёким, текущим где-то вне мира и сознанья потоком, вдруг приблизилась. Обвила руки. Была в руках, была близка и покорна. Я могла держать её, могла направлять, обернуть любым капризом и чудом.

— Вверх! — шепнула. И вода за спиной отхлынула прочь. Собралась. Поднялась выше, выше, стеной, небывалым озёрным цунами.

— Кругом! — приказала. Стена будто свернулась, закрутилась тугим колесом. Вращалась всё быстрее, всё круче, всё выше. Я не видела — чуяла, знала, как воронка тайфуна стягивает все воды окрест, как темнеет от поднятой влаги небо.

— Вниз! — закричала. И туча опрокинулась чашей, пролилась на землю внезапным ливнем. Зашипел возмущённо костёр, вновь намокли мои полотенца, футболка и джинсы.

Отец за всё это время не отвёл взгляд. Его руки поверх моих оставались уверены и надёжны. Улыбнулся, заставил разжать кулаки. Развернул их ладонями вверх, открывая обманчиво тусклый металл.

— Подвески теперь — главный твой оберег. Дар господина, хранителя нашего рода. Фокус силы, отпечаток твоей энергетики, идеально тебе подходящий, — папа предупреждающе сжал пальцы, показывая, что сказанное сейчас надо крепко запомнить. — Такие дары обретают только в испытаниях инициации, да и то не всегда. Береги эти украшения. В них твоя сила. И слабость.

Я кивнула, поёжилась под холодным дождём. Попыталась осознать всё, что только что сама натворила.

Не смогла. Как оно возможно вообще? Вот так запросто? Цунами, тайфун, буйство дикой стихии?

— Что мне делать теперь? — спросила. — Папа, что теперь будет?

— Теперь? — он невесело улыбнулся. — Теперь будешь учиться. Старательно. И очень усердно.

Интерлюдия 1

Ставни были распахнуты настежь. В костяном кабинете царила вечерняя свежесть.

Под потолком блуждали огни, и резные панели из костей неведомых чудищ ловили их отблески. Глаз выхватывал обережные знаки и сюжеты старых сказаний. Помимо глубокого смысла, узоры давали защиту от комаров и шпионов. За что и ценились.

— Дела принял? — не открывая глаз, спросил Владивод. Откинувшаяся на спинку кресла фигура, расслабленное лицо: с непривычки можно было решить, что Великий князь тут заснул. Глава Приказа тайных дел, сколь бы свежим не было его назначение, таких иллюзий себе позволить не мог.

Григорий из рода Унто по прозвищу Лисик, наречённый в семье скрытым именем Рийго, коротко поклонился. Застыл в ожидании вопросов.

— Что ещё узнали о вчерашнем всплеске?

«Всплеске» — это официально теперь так называют? Полыхнувшая в ночи сила уж и правда «плеснула»! Взрыв энергий поднялся из самых глубоких слоёв, из холодных течений нави. На пике пробило до тяжёлых миров — и волной пошло дальше. А уж как взбаламутило всё у них в Озёрном пределе, тут и слов приличных не подобрать. Дежурных наблюдателей до сих вон пор полынью отпаивали.

То ли из-за покорёженной инцидентом защиты, то ли просто совпало, но Великий князь с утра взбеленился. Вызвал прежнего главу Тайного приказа, о чём-то расспрашивал, злился. Во дворце добрый час зеркала дребезжали. Потом успокоились, а из этих самых покоев стража вынесла холодное тело. Секретарей и помощников старика выгнали — не разбираясь, всех скопом. Родичи, а также заместители рангом повыше исчезли где-то в направлении дворцовых подвалов.

На свободное место князь поставил молодца из старинного, но не слишком примечательного рода Унто. И удрал на охоту.

Рийго внезапным взлётом карьеры, конечно, гордился: такая честь для семьи, кто бы спорил! Раз, и увалень Гришка — действительный тайный советник! Но в Приказе он ранее числился следователем, причём не из старших. И на службу семьёй был отправлен скорее в память о славных деяниях предков, чем согласно собственным достиженьям и склонностям.

«Что ж ты, княже, творишь, змеиная твоя морда⁈ Новый век на дворе. У нас табель о рангах в чести, а местничество давно вышло из моды!»

Рийго милее была б служба в гвардии. На торговых ло́дьях. Да хоть на границах! Но увы. Вознесённый внезапно на самую одиозную в княжестве должность, Лисик не вполне понимал, что дальше-то делать.

Встал ровнее. Начал с доклада:

— Всплеск энергий зародился на нижних уровнях, во владеньях Хозяина Хладных Вод. Старец Хеду уверен, что приоткрылись врата. Сейчас они вновь запечатаны, истечение нави было кратким и точечным. Нежить вздыбило по всем протокам и омутам, однако, из действительно опасных сущностей никто не выполз. Кроме, — поспешил он добавить, — упокоенной вами Халлы. И её морозного войска.