Анастасия Парфенова – Наследница 1 (страница 10)

Владивод чуть поморщился, повернулся. Воротник верхнего платья, наброшенного прямо на голое тело, сдвинулся. Стало видно стянувшие грудь бинты: зачарованная ткань в пятнах крови. На последней охоте добычу Великий князь сразил знатную — но отнюдь не простую. Рийго отвёл взгляд и продолжил:

— Эпицентр возмущения пришёлся на юго-восточный берег Алтоги. Внезапный, налетевший вне сезона зимний шторм пронёсся от истока Болотной реки в сторону озера и далее противосолонь, по всей Белой бухте. В глубинах закрутил недолгий водоворот, в небе — чёрную бурю. Буйство стихии выплеснулось на берега непредсказанным ураганом, ледяным ливнем и волнами тварей. В основном мелочь: растревоженные призраки, изменённые гады, плотоядные водоросли. Ику одного на сушу выбросило, но молодого и какого-то бестолкового. Местный хийси разорвал его на куски прежде, чем чудище сумело распутать щупальца и сориентироваться. Призрак леса подобным вторжением в свои владения возмущён был до крайности. Ругался срамно, поносил упырей подводных, духу плакучей ивы грозился выдрать все космы. На вопросы стражей грани отвечать отказался.

— Ну ещё бы, — зло хмыкнул, казалось бы, дремлющий Владивод.

— Княже?

— Наши потери?

— Минимальны, — твёрдо ответил Рийго. Это были, пожалуй, на сегодня единственные хорошие новости. — Самый разгул стихии пришёлся на удел Белых князей, око бури развернулась почти точно над руинами их стольного града. Там давно не живут те, кто мог бы всерьёз пострадать.

— А ведь Белый остров хорошо расположен, — задумчиво пробормотал Великий князь. — Удобно. Прекрасная гавань.

— Провидцы не рекомендуют пока туда возвращаться, — и как же Рийго был рад, что пару часов назад догадался об этом спросить! — Когда борейцы жгли крепость, камни от жара стонали и плавились. По словам старца Хеду, они «до сих пор до конца не остыли».

— А по берегам реки что?

— После официального пресечения Белой княжеской ветви, земли в их уделе были объявлены вольными, — деликатно напомнил Рийго дорогому начальству. А то вдруг начальство это, славное некоторой внезапностью и коварством, позабыло о собственном же суровом решении. — Люди, селящиеся в верховьях Болотной реки и у Белой бухты, знают, что под княжьей защитой лишь воды. На суше им помощи ждать неоткуда, надеются там лишь на себя. Щиты над острогами, усадьбами и полями ставят мощные, поддерживают их денно и нощно. Врасплох буря никого не застала. Что же до нашествия тварей — не того размаха был этот набег, чтоб всерьёз угрожать людям вольных земель.

Там, если верить докладам, даже за оружие настоящее браться не стали, обошлись вилами да баграми. Лезут из воды утопленники: старые, сильные, дремлющие на дне Алтоги со времён великой войны? То не беда, брате, так, бедка малая. Ща как встали, так и лягут обратно.

И ведь, что примечательно, правда легли!

— С купцами ханзийскими, надо признать, получилось не очень красиво, — дипломатично обозначил глава Тайного приказа назревавший скандал.

Владивод длинно выдохнул. Шевельнулась в комнате подводным течением сила, обдала спину ледяным недобрым дыханием. Рийго закаменел.

— Так что там с гильдийцами? — Великий князь в нетерпении шевельнул исписанными исцеляющими рунами пальцами.

— Когда озеро вздыбилось негаданной бурей, по нему как раз проходил торговый караван Ханзы. Купцы из вольных городов севера, всего двенадцать гружёных лодий, плюс охрана. Их накрыло в открытых водах Алтоги, на полпути к Волховской реке. В принципе, зацепило лишь краем. Потрепало ветром, два судна выбросило на отмель. Гильдейская охрана отработала как должно, — Ханза на безопасности не экономила, с защитой что кораблей, что отдельных купцов у них всегда всё было отлично. — От колонии хищных вьюнов избавились, пару отбившихся от войска Халлы ледяных призраков упокоили, несколько излишний энтузиазм местных жителей остудили. Корабли целы, среди людей потерь нет. Но… от воды пострадали некоторые товары.

— Ханза желает получить компенсацию, — с некотором даже веселием сделал вывод Великий князь. — От меня. Лично.

Рийго, счастливый, что ему не пришлось произносить это вслух, в согласии склонил голову.

Союз купеческих гильдий был для Края Холодных озёр очень важным, выгодным и нужным соседом. Но также был он и извечной головной болью.

Восстанавливая страну после разрухи и запустения великой войны, князь вынужден был заключить с Ханзой ряд сомнительных соглашений. Тогда совсем ещё юный правитель дозволил находящемуся в глубине собственных владений вольному городу Хольмгарду вступить в Ханзу на правах полноправного члена. Кораблям союза разрешил свободно пересекать свой предел и торговлю в Хольмгарде вести почти что без пошлин.

Решение это поначалу многим казалось признаком слабости, но князь без труда доказал свою прозорливость. Выгода от свободной торговли в разы перекрыла все былые тарифы и сборы. Настолько, что Владивод счёл возможным личной силой гарантировать купцам безопасность пути по внутренним водам предела: до легендарного торга в Хольмгарде, и далее, к богатым и сильным южным соседям. Золотой этой дороге была не одна сотня лет, и она воистину считалась стержневой осью торгового мира.

И вот теперь посланник ханзийских купцов протирал штанами лавки в Торговом приказе. Застрявшие корабли ещё с отмели толком не сняли, а гильдиец уже ныл, грозил, заламывал руки и требовал виры:

«Все воды предела напитаны силой Великого князя. Все озёрные и речные пути покорны его сияющей воле. Так за что же понесли обиду честные торговые люди? Почто терпим мы разорение, княже?»

— Есть подозрение, что полученный ущерб купцы сильно завысили, — сообщил начальнику Рийго. — Они всегда в таких случаях его завышают, но здесь гильдейская наглость совсем уж берега потеряла. Торговый приказ начал следствие. Клянутся, что ни копейки иноземному ворью казна не заплатит.

— Уж буду надеяться, — хмыкнул князь. — Ладно. Предки с ней, с Ханзой. Причину всплеска уже установили?

… и отвлечь князя деньгами и политикой не удалось. Григорий Унтов вытянулся совсем уж по струнке. Глубоко вдохнул. Заговорил:

— Пути Хозяина Хладных Вод неисповедимы. Он вмешался в инициацию — это всё, что мы знаем точно. Посвящённого нашли: дева Ольга, двенадцати лет от роду. Дочь изгнанного полвека назад княжича Бориса, последнего из прямых потомков Белого Князя.

— Не изгнанного, — тихо сказал Владивод, — Борис не был изгнан, он ушёл сам. По сей день имеет право на имя, удел и славу.

— Как прикажете, княже, — склонил голову Рийго, и уж тут Владиводу правда было виднее. Неудобного родича, если верить рассказам, за пределы их мира владыка выпроваживал лично. — Пробуждение дева прошла, и успешно. Ведущая стихия — вода, рисунок энергии — типичный для наследия Владичей. Данные переданы для оценки в Лицей. Там не выказали интереса.

Качнулись жёсткие от вышивки и чар одеяния. Полыхнула змеиная чешуя на плечах, потекла серебром по глубокой синеве рукавов. Князь встал на ноги, и на Рийго дохнуло дымом сжигаемых трав: знак, что нанесённые на кожу исцеляющие письмена работают на пределе.

Владивод прошёл к окну, ступая босыми ступнями мягко и совершенно беззвучно. Точно змей скользнул рядом, равнодушный и в принципе сытый.

— Приглашение деве на учёбу в Лицее я уже передал, — голос князя звучал подозрительно ровно, — Поздравил родителей, чья дочь счастливо пережила внимание древних. Это — радостный день в истории нашего рода.

Рийго преданным взглядом поедал спину начальства. Зачарованная вышивка на плечах Владивода струилась подобно лунной дорожке. Небрежная ночная коса ровной тенью легла меж лопаток. Владыка застыл.

Под кожей у Лисика вдруг затанцевали иголки. Где-то совсем рядом разворачивалась спираль силы: князь звал воду. Почему сейчас, когда и без того ранен?

И почему так настойчиво чудится, что вот-вот из костяного кабинета придётся выносить новый труп?

— А скажи мне, Григорий из рода сновидцев Унто: кто в Тайном приказе знал, что Белая ветвь не пресеклась? Кто приглядывал за судьбой Бориса?

Рийго выдохнул, смиряя волнение. Отчитался спокойно: он не чувствовал вины ни за собой, ни за тайной службой в целом:

— В родовых свитках имя княжича потускнело, но записи о его малолетних потомках проявились и дышат силой. Любой, кто имел в последние годы доступ к закрытым архивам, мог увидеть, что ветвь Белого Князя жива. Глава приказа знал точно. Указаний вмешиваться не давал.

— А мать? — спросил Владивод, опираясь ладонями на подоконник и глядя куда-то в безбрежную водную гладь. — Мать Ольги? Её имя тоже явлено в свитке?

— Нет, — признал Унтов. Прикрыл глаза, вспоминая, как просматривал сегодня записи: живые, пахнущие свежей проточной водой. — Её имени нет. Борис не способен дать клятву в святилище предков, напитать свои слова силой. Его брак не может считаться законным.

— Айли, — имя прозвучало тихим набатом.

Главе Тайного приказа показалось, он ослышался. Надеялся, что ослышался, потому что…

— Айли, — повторил Владивод, проговаривая каждый звук, точно в песне. Зов его силы стал абсолютно невыносим, — Мать Ольги Беловой — Айли из Чёрного камня.

— Та самая? — со стороны услышал Рийго свой голос. Задающий, что характерно, вопрос абсолютно дурацкий.