Анастасия Пальгунова – Чары, любовь и прочие неприятности. Рассказы слушателей курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих». Книга 2 (страница 9)
– Береги себя. Я живу только ради тебя. Спаси тебя море!
Он закрыл вход, подоткнув полог со всех сторон. Шаркающие шаги удалились.
Гарделия села на кровать, закусила уголок одеяла, чтобы звуки плача не вырвались, и заплакала: она вспомнила удивлённо-обиженные глаза губернатора, когда полоснула его по руке, кровь, бьющую из раны, – это произошло в одно мгновение.
Она не хотела этого, но годы борьбы за жизнь вошли в привычку: если убьёшь не ты, то убьют тебя.
«Что с ним? Рана глубокая, а во дворце он один. Слуги на соседнем острове. Есть ли у него связь с ними? Конечно! Лиам – важный человек, ставленник Верховного правителя, – шевелила девушка безмолвными губами. – Он не умрёт!»
Загорелись щёки: первый раз переживала за врага. Стыдно! Внутри разливалась тёплая щекочущая волна из страха, восторга, нежности и чего-то неизвестного. Стыд погас, превратившись в горстку пепла. Девушка мысленно дунула на него: улетай!
Гарделия поджала ноги, обхватила их руками. Тело трепетало. Хотелось бежать, плыть, взобраться на остров. Увидеть его… Помочь.
Она встала, нащупала свой меч и ударила себя по руке: «Пусть шрам будет, как у Лиама!» Боль успокоила её. Запах крови отрезвил. Она перетянула поясом выше раны, дождалась, когда прекратит сбегать красная змейка, замотала руку повязкой, смоченной настоем живина. Легла и сразу уснула.
Губернатор был недоволен собой. Государственные дела отошли на второй план. Он, конечно, ими занимался: и совещания проводил, и с инспекцией выезжал в города – не только парящие острова были в его хозяйстве. Но голова была занята незнакомкой. Преступницей. Прекрасной бунтаркой.
После ранения он пролежал неделю – слишком много крови потерял. Для Ониса, начальника охранной службы, придумал историю о нападении рослого громилы, который хотел завладеть кинжалом. Поверил или не поверил старый служака – смотрел он исподлобья – Лиаму было неинтересно. Пускай думает, что хочет. Сам распустил виарийцев: повылезали из моря, делают что хотят.
– Сегодня иду в город, – сказал он помощнику, смышлёному парню, по возрасту чуть младше Лиама. – Приготовь мне простую одежду, чтобы я не выделялся среди жителей.
– Губернатор, вы не должны ходить без охраны, – Онис покачивался, широко расставив ноги, рука лежала на мече. – Это опасно. Надеюсь, что вы отправитесь не один?
За дни болезни Лиама он сам похудел, глаза выражали горечь – боялся наказания и был к нему готов.
– А горожане как ходят? – резко, вопросом на вопрос, ответил Лиам. – Окружённые стражей или толпами зевак? Ваша задача – ловить бандитов, а не давать советы.
Охранник опустил голову, уши горели: губернатор был прав!
– Слова ваши справедливы. Я достоин наказания.
– Достоинство не измеряется наказанием – только заслугами. – Лиам прищурил глаза: «Я должен говорить такие очевидные вещи?!»
– Все свободны! Пока свободны, – для устрашения добавил он, усмехнувшись, но никто этого не заметил: все стояли с опущенными головами.
За последний месяц у Гарделии скопилось шесть картин.
Она любила море и писала только его.
После смерти матери она воспитывалась в приюте, где попечительницей была старая художница, повредившая руку и лишённая возможности творить в полную силу.
Нерастраченный талант она направила на обучение девочек-сирот и сразу приметила среди них Гарделию, замкнутую и прибитую горем: та потеряла мать, а следом и отца.
Походила девочка на бледный и чахлый цветок, которому не хватало тепла и света. Была молчалива и неприветлива, но через рисунки можно было разглядеть ранимую и чуткую натуру: она изображала сцены спасения отца по-детски, схематично и только чёрным карандашом.
– Старайся, милая, – подходила к ней пожилая художница. – У тебя получается. Научишься передавать красоту моря – будешь этим зарабатывать на жизнь.
Малышка постепенно оттаяла, жадно впитывала уроки щедрой попечительницы – училась на картине делать воду живой и прозрачной, а волны – с игривыми белыми барашками пены.
– Твои работы пахнут водорослями и солью, – хвалила её мастер. – Картины будут нарасхват.
Так и получилось: через три года художница отвела девочку в лавку и познакомила с хозяином.
– Ториан! Это Гарделия – лучшая моя ученица. Посмотри её работы.
Лавочник недоверчиво глянул на худенькое существо с длинными волосами, грустным взглядом, развернул ткань, вытащил картины и ахнул.
– Не может быть! Это рука не ребёнка, а мастера!
Художница счастливо засмеялась: это были лучшие слова, подчёркивающие её талант учителя и сулящие ей бессмертие.
Через неделю Гарделия получила свой первый заработок.
Потом лавочник сразу выкупал все картины, зная, что продаст дороже отданных монет. Её картины висели в каждом богатом доме Островной части Эниграйта.
Юная художница подружилась с Торианом, а первая их встреча была десять лет назад. Десять!
Сейчас к нему и собиралась отправиться Гарделия.
Ториан поставил новые картины у стены и замер: ему показалось, что он на белом песке берега, собирает выброшенные приливом перламутровые ракушки. Заходит в воду, смотрит на морщинистое песчаное дно и плоских рыб, прикинувшихся пятнистыми камнями. Ныряет, любуется прозрачными куполами грациозных медуз. Содрогается от вида свирепых зубастых рыб, похожих на чудовищ подводного мира…
– Ты пишешь с каждым днём всё лучше и лучше, девочка! – он помотал головой, чтобы вернуться в свою лавку. – Я словно на море побывал.
Гарделия, сменившая мужскую рубашку и брюки на лёгкое платье в мелкий цветочек, улыбалась. Тоненькая, с волосами, заплетёнными в две косы, она напоминала домашнюю девочку, забежавшую полюбоваться забавными товарами сувенирной лавки: широко распахнутые, восторженные глаза светились наслаждением. Никто бы не подумал, что в самодельной сумке у неё меч, с которым она не расставалась.
– Пора тебе подписываться своим именем, – Ториан держал в руках полотно, на котором плывущая черепаха выпускала пузырьки воздуха, ловко пробираясь среди подводной травы. – Как живая…
Заскрипела старая деревянная дверь, вошёл парень в простой, но добротной одежде, в шляпе, надвинутой на лоб. Буркнул приветствие. Хозяин привычно кивнул и широким жестом обвёл витрины рукой.
– Всё – к вашему удовольствию – выбирайте.
– Что у тебя с рукой? – спросил Ториан девушку, заметив повязку.
Парень и Гарделия одновременно потрогали свои левые руки ниже плеча, заметили это и переглянулись.
Хозяин растерялся: гости напряглись и замерли, поедая друг друга горящими от ненависти и страсти глазами. Он отступил за витрину, подумал и скрылся в подсобном помещении – остерегался ссор.
– Я сейчас подойду, – пробормотал он сам себе, закрыл дверь и прислушался.
– Назови своё имя? – потребовал парень. Голос у него был не простолюдина, властный и жёсткий. – Иначе ты отсюда не выйдешь.
– Гарделия, – ответила девушка.
– Почему у тебя перевязана рука? Отвечай сразу!
– Порезалась…
– Так же, как и я? – со смехом переспросил незнакомец.
– Да. Прости, я не хотела. Это навык.
– Навык? Умение владеть оружием для умного полезно, а для глупого – смертельно.
«Для простолюдина парень изъяснялся слишком мудрёно». – Хозяин поднял брови, почесал затылок и прислонился к двери – она скрипнула.
– Уважаемый! – окликнул его Лиам.
Ториан болезненно сморщился. Пришлось выйти.
– Вот тебе монеты, пойди погуляй.
Хозяин удивился: столько монет он за день бы не выручил!
Обрадовавшись, сгрёб серебряные кругляши, вышел на шумную улицу: «Повезло-то как! И товар цел, и карман полон!»
Лавочник завернул в соседний бар, размышляя: «Кто ж это такой? Тайный агент? Явно переодетый. Девчонка его знает, значит, бояться нечего. Пусть пообщаются, дело-то молодое: вон как друг на друга смотрели!»
Он улыбнулся и заказал большую кружку бодрящей воды.
Как только за лавочником захлопнулась дверь, сдержанность покинула Лиама: он шагнул к девушке, смотрел на неё, приоткрыв губы, словно собираясь что-то сказать. Но заговорить не смог: горло сжала неведомая ему истома, рождённая сердцем. Горячая волна, обжигая внутренности, несколько раз пробежала по спине, захлестнула разум, погасила здравый смысл.