Анастасия Пальгунова – Чары, любовь и прочие неприятности. Рассказы слушателей курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих». Книга 2 (страница 8)

– Моя? – Она подошла поближе: точно! В углу её подпись.

«Надо же! Какая честь! – она усмехнулась. – В таком благородном доме – картина бунтарки!»

Она достала из-за пазухи кинжал, поднесла к губам и положила на стол.

– Попалась! – Лиам выскочил из тайного укрытия в книжном шкафу, накинул на неё верёвку и затянул узел. – Оказывается, ничего сложно: подкараулить и связать. Да? Мне сказали, что вас поймать невозможно.

Девушка молчала. Мокрые волосы и прилипшая к телу одежда говорили – она только что из воды.

– Опять воровать пожаловала? – он дёрнул верёвку – девушка напряглась и не двинулась с места.

Лиам дёрнул сильнее – она подлетела к нему и с неприязнью посмотрела прямо в глаза. Лиаму показалось, что вместе со взглядом в него попали две стрелы, стало горячо, он задрожал. Никогда ещё ни одна женщина не вызывала в нём противоречивое ответное чувство: он ненавидел её и желал.

Тоненькая и гибкая, она пыталась сопротивляться, отступила на несколько шагов. Влажная одежда плотно облегала тело, подчёркивая маленькую грудь и стройные ноги.

Девушка была ниже Лиама и, чтобы смотреть ему в глаза, подняла голову, вздёрнув острый подбородок.

– Как тебя… зовут? – голос у него сломался.

Лиам еле сдерживался: хотелось обнять эту трогательную фигурку, поцеловать в маленькие губы, закружить по кабинету.

Девушка презрительно усмехнулась.

– Знаешь, чей это дом? – он горделиво вскинул голову, гася ненужную эмоцию, разрывающуюся изнутри.

– Дворец не всегда был губернаторским, – процедила она и отвернулась.

Голос сегодня был другим, она говорила как простая девчонка.

И не боялась его! Даже связанная!

– А чьим же был этот дом? – насмешливо спросил Лиам, надеясь, что они поговорят.

– Это дворец моего отца, – она ответила серьёзно и просто. – Тринадцать лет назад был нашим родовым гнездом.

– Кто твой родитель?

– Он из знатных. Служил помощником губернатора.

– И?

– Губернатор надругался над моей матерью, за это был убит. Отцу сделали операцию – вставили жабры и сослали в Виарию. И теперь он болен: работа там непосильная.

Лиам посмотрел на девушку другими глазами, отметив для себя новую информацию о тяжести жизни виарийцев: «Нужно проверить».

– Ты мстишь? – невольно уважительно спросил он.

Она усмехнулась.

– Мир устроен несправедливо. Нужно исправлять.

– Думаешь, тебе удастся это сделать? – Лиам ругал себя, что разговаривает с преступницей.

– Почему бы и нет? – она подняла глаза.

Он отошёл к столу, увидел кинжал. Не поверив глазам, потрогал – точно, это символ власти!

– Вернулась, чтобы отдать украденное?! – воскликнул он, подавшись к ней.

Его глаза горели, на щеках выступил пятнистый румянец. Он ничего не понимал: «Рисковать жизнью?! Так преступники не поступают».

– Я развяжу тебя. Обещай не убегать, – он испытующе посмотрел на неё.

– Не могу дать такое слово, – она криво улыбнулась. – Мы по разную сторону: ты ловишь таких, как я.

– Хочу тебе верить, – он взялся за верёвку на её поясе – горячее тело девушки обожгло. Она насмешливо посмотрела на мужчину, облизала губы. Они были близко-близко. Лиам задрожал и обнял её. Она не шевелилась – он отпрянул.

– Прости. Мне нужно снять верёвку. Повернись.

Он долго не мог развязать узел, пальцы не слушались – она спокойно ждала.

«Нет! Не спокойно, а обречённо?! – пронзила его мысль. – Вспоминает мать? Боится повторения истории? Не похоже».

Он освободил её – она сделала неуловимое движение – выхватила меч и выставила его вперёд.

– Отойди на три шага! – её глаза извергали гнев, отвращение и презрение.

Она пятилась к выходу.

– Постой! Как тебя зовут?

– Никак. Мы на разных ступенях. Ты мой враг!

– Нет!

Лиам кинулся к ней – она выбросила руку вперёд и кинулась к бортику балкона. Легко перепрыгнула и исчезла в темноте.

Его затошнило, когда он представил, как она летит в темноте вниз. Как тот человек на картине.

Он любил море и боялся его. Боялся до трясучки, до истерики. У него на глазах погиб отец, защищая маленького сына и свою жену от дракона. А эта девочка прыгнула, не видя, что или кто там, в бурлящей плотной массе солёной воды!

Морем можно только любоваться. Сверху. Оно прекрасно: лазурное, дышащее чистотой. Оно как свобода: желанное, необузданное и страшное в своей независимости.

Лиам покачнулся. Силы покидали его. Рука онемела. На полу растекалась красная лужа. Он перевёл глаза на рубаху, которая набухла от крови, из глубокого пореза бил фонтан.

Из последних сил он дошёл до гонга, ударил три раза – это был сигнал о помощи.

Губернатор осел на пол – и провалился в темноту бездны, безразлично представляя, что внизу его ждёт пасть морского дракона.

* * *

В глубине пещеры, изрезанной длинными тоннелями с прозрачной водой, подсвеченной факелами, плакала Гарделия.

Её отсек, так называли комнаты-углубления в стенах, был отгорожен от общего коридора белыми колоннами сталагнатов, а вход завешен плотной циновкой, сплетённой из тонких лиан. Слышимость была отличная, поэтому плакать нужно молча.

Девушка кусала губы, смахивала слёзы и боялась, что кто-нибудь к ней зайдёт – члены отряда никогда не видели её плачущей. Про себя они называли её акулой – стремительной, безжалостной и холодной. А где вы видели, чтобы акула плакала?

Гарделия встала и заглушила металлическим колпачком огонь в факелах, укреплённых на стенах. Вынула свечи из громоздкого старинного канделябра, похищенного в одном из дворцов, и улыбнулась, вспомнив, как еле дотащила его до пещеры, ругая себя за ненужный трофей. А подставка была оригинальная: искусно выточенная ножка с завитушками и пять рожков, которые опирались на спины львов. В случае чего, им можно отбиваться от врага.

Всё: темнотой она обезопасила себя от взглядов непрошенных визитёров.

И вовремя!

Раздались шаркающие звуки, откинулся край циновки, вошёл отец – его шаги она не спутала бы ни с какими другими.

– Дочка! Ты почему сидишь в темноте? Свечи закончились?

Голос у отца был слабый. У Гарделии защемило сердце: ему нужно быть в воде, но нет сил уходить в море, и это опасно: там можно стать лёгкой добычей хищных рыб.

– Нет, отец. Я хочу побыть в темноте. От солнца слезятся глаза, – она постаралась говорить твёрдо, как всегда.

– Мне жаль, что ты обманываешь меня. Видно, есть причины.

– Простите. Здесь всё слышат стены. Это не принесёт пользу делу.

– Ты права: главное – общее благо, а личное – подождёт.

– В ваших словах – мудрость. Спасибо.