Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 5)

– Буду, – кивнула Влада.

– Ну, и чего стоишь? Или тебя тоже с ложечки, как Киру? Уволь, одного такого мне достаточно.

Влада отлипла от холодильника и достала себе тарелку. Мамино многозначительное «такого» в адрес Кирилла неприятно резануло её по сердцу.

– С едой Кирка может справиться самостоятельно, – сказала она себе под нос.

– Он только по себе размазать может, а стирать кто будет?

Влада вздохнула. Кирка хрюкнул, чуть не подавившись очередной порцией зеленоватой жижи, которую яростно впихнула ему в рот мать, не дождавшись, пока он проглотит предыдущую.

Он не был дурачком, но плохо говорил и ещё хуже двигался. Его возили в инвалидном кресле, костыли мать не позволяла даже попробовать – якобы слишком опасно. Его кормили с ложечки безвкусной перетёртой жижей, хотя уж с едой-то он бы и сам справился, а с регулярными тренировками научился бы не промахиваться ложкой мимо рта, но мама все его попытки сделать что-то самостоятельно считала способом усложнить ей жизнь.

А Влада контрабандой проносила ему «Крутышку» и «Три корочки» с дымком, которые он лопал без посторонней помощи и даже не оставлял улик в виде крошек или пятен.

Сначала Влада думала, что мать недооценивает Киркины возможности, но потом поняла: ей просто так удобнее – и в плане домашней рутины, и для образа матери ребёнка-инвалида. И от этого становилось ещё грустнее.

– Разогрела бы!

Мать неодобрительно окинула переложенные Владой в тарелку остывшие грудку и брокколи. Та, ничего не ответив, села за стол и принялась за еду. Мать обречённо вздохнула и покачала головой. Кирка посмотрел на сестру зажёгшимся каверзой взглядом – бунт против Генриеттиного тоталитаризма, даже такой маленький, неизменно его радовал.

После ужина Влада ушла в свою комнату и набросала краткую приветственную речь для грузинских студентов. А потом достала телефон и уставилась на записанный на обороте тетрадки номер. Звонить постороннему человеку со своими дурацкими просьбами ей было неловко, но иных вариантов не находилось. Влада слегка подрагивающими пальцами набрала номер и, прочистив горло, нажала кнопку вызова. Пока слушала гудки, успела представить, что ответит ей человек в возрасте, с голосом рокочущим, возможно – прокуренным, и обязательно с акцентом. Гудки шли очень долго, и Влада уже решила, что не дозвонится. Поэтому раздавшееся на том конце «да?» застало её врасплох, она даже позабыла, с чего планировала начать свою речь.

– Алло?

Голос не казался возрастным, прокуренным и с акцентом, как она рассчитывала. Мягкий баритон звучал сипловато, словно со сна, без искажений, и принадлежал мужчине явно молодому, но не юному.

– Слушаю вас.

– А… да, – отмерла Влада. – Извините. – Она судорожно вспоминала, как же зовут сапожника, но имя напрочь вылетело у неё из головы, пришлось выкручиваться. – Меня зовут Влада. Я вас, кажется, разбудила, простите…

– Ничего страшного, Влада. – Обладатель баритона явно улыбнулся, и Влада услышала это не по повышению тональности, как обычно узнавала по телефону улыбку отца, а по тому, что голос стал словно мягче и теплее. – Что вы хотели?

– Эм-м-м… Я от Светланы… по поводу перевода на грузинский. Она сказала, что вы можете помочь.

– Хм… А что нужно?

– Перевести кое-что на грузинский, тут немного, буквально три фразы. Я готовлю приветственное слово для иностранных студентов и буду крайне вам признательна, если вы сможете мне помочь, иначе я совсем пропала.

На том конце провода усмехнулись, но по-доброму.

– Давайте свои фразы, Влада, посмотрим, что можно сделать.

Она продиктовала текст, и первые два предложения её собеседник перевёл практически сразу, а вот с третьим пришлось повозиться и в результате переделать, заменив на два других, попроще, но в правильности перевода которых он не сомневался. Влада всё записала в русской транскрипции, несколько раз прочла вслух, тренируя произношение. Вышло скверно, но на том конце провода сказали, что сойдёт. Обрадованная Влада, уже немного расслабившись, под самый конец разговора вдруг вспомнила имя сапожника, которое называл ей отец. Лучше поздно, чем никогда!

– Спасибо вам огромное, Шалва, вы просто не представляете, как меня выручили!

– Да не за что, – просто ответил он. – Только я не Шалва, я Матвей.

Влада так и застыла с открытым ртом, и в голову не пришло ничего умней, как уточнить:

– Из ремонта обуви?

Матвей негромко рассмеялся.

– Нет, не из ремонта.

Пальцы Влады, сжимающие телефон, сделались ледяными.

– А откуда тогда грузинский знаете? – совсем растерянно спросила она и тут же мысленно ужаснулась идиотизму своего вопроса.

– В детстве жил в Грузии. У меня отец военный, пришлось немало поездить.

– А-а… М… Понятно… Ой, Матвей, вы извините, пожалуйста, что я вас побеспокоила, я видимо, ошиблась номером… Так неловко!

– Да ничего страшного, Влада, правда. Мне приятно, если я смог помочь.

– Очень помогли, очень-очень!

– Вот и хорошо. Не переживайте, ладно? – голос Матвея вновь смягчила улыбка, и Влада не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ладно.

– Успешного вам выступления перед иностранными студентами.

Влада хихикнула.

– Спасибо. И вам всего самого хорошего! До свидания, Матвей. Ещё раз спасибо!

– Доброй ночи, Влада.

Вызов прервался, и Влада откинулась на спинку стула.

– Ф-фух! Ну что за дурочка! – пробормотала она, закрыв глаза, и расплылась в счастливой и немного смущённой улыбке. И какой приятный голос у этого Матвея! Словно чай с чабрецом.

На миг ей стало любопытно, на кого же она попала. Где он живёт, кем работает?.. Но потом она вспомнила, что любимое платье, которое она хотела надеть завтра, так и лежит в куче стираного белья неглаженое, и занялась подготовкой к свиданию, позабыв о Матвее.

Глава 3

На следующий день погода не подвела: холодное осеннее солнце резвилось в жёлтой листве, играло бликами на золотых крестах соборов и превращало в цветные витражи с постоянно меняющимся рисунком воду в каналах, неспокойную от сильного ветра.

Влада быстрым шагом шла к месту встречи с Егором и не подозревала, насколько лучистая и заразительная улыбка играла на её губах.

Прохожие, глядя на неё, улыбались в ответ, и от этого на душе становилось как-то очень песенно. Один интеллигентного вида старичок даже приподнял шляпу в знак приветствия, а потом расплылся в улыбке, по-школярски задорной, и показал Владе большой палец вверх. Ей захотелось послать дедуле шутливый воздушный поцелуй, но она постеснялась и ограничилась ещё более тёплой улыбкой.

Сейчас Влада чувствовала себя немножко героиней старого голливудского кино, немножко – француженкой. Лёгкая, влюблённая, одетая в винтажное приталенное пальто поверх изящного платья, красные полусапожки на каблучке и связанный Светланой в цвет сапожек комплект из берета, митенок и бесконечно длинного шарфа, она казалась себе одновременно и яркой, и незаметной.

Неожиданно вспомнилось, как однажды на занятии их разбили на пары, дали задание подобрать себе подходящий по типажу цветок и изобразить его в этюде. Влада сперва решила, что она одуванчик, но Айша это опровергла.

– Не-а, абсолютно нет! – сказала она. – Одуванчик слишком агрессивный, напористый, его всегда много, а ты ни разу не явная доминанта. Ты однозначная незабудка.

– С чего бы? – удивилась Влада.

– С того, что вроде бы фигня цветочек, сорняк по сути, романтичная простушка, а приглядишься – не так всё и просто! – со свойственной ей прямотой и как будто бы оттенком зависти в голосе ответила Айша. – Она и в одиночку, и в цветниках неплохо смотрится, добавляет пасторальной прелести, но внимание на себя не перетягивает, предпочитая тень. Корешки у неё тонкие и расположены в верхнем слое почвы, и это придаёт ей уязвимости. Однако она живучей, чем кажется, и, если её недооценишь или чересчур залюбуешься, исподволь захватит весь цветник.

В тот раз Влада согласилась с Айшей, особо не вдумываясь, лишь бы не спорить, а вот сейчас действительно почувствовала себя незабудкой с тонкими корешками, которая любит тень и по сути – сорняк, но вдруг кто-то, приглядевшись к ней, действительно «залюбуется»?

К месту встречи Влада пришла минут на десять раньше, но Егор уже ждал её.

– Что будешь? – спросил, когда они сели за столик у окна в кофейне. И, не дождавшись ответа, заказал подошедшей официантке: – Нам два капучино и два круассана.

Владе, не успевшей ничего возразить, осталось только закрыть рот и улыбнуться.

– Ты же не против? – уточнил Егор, хотя смысла в этом уже не осталось.

– Нет. – Влада опустила глаза и всё же добавила: – Хотя я предпочитаю американо.

– Серьёзно?!

– Что тебя так удивляет?

Владу развеселила реакция Егора – столь бурная, словно она назвала не американо, а коньяк.

– Ну, девочки вроде тебя пьют капучино, – ответил он, вернувшись к привычной уверенной невозмутимости. – С круассаном хотя бы угадал?

Влада легонько помотала головой и вновь не сдержала улыбки.

– Ёлки, а что тогда? Пицца?