Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 3)

– Как прошла твоя встреча по проекту? – спросила она, и Егор, заметно оживившись, принялся рассказывать об их грандиозной задумке и репетиционном процессе.

Рассказчик он был великолепный, и Влада от души смеялась и над забавными ситуациями, которые описывал Егор, и над тем, как именно он это делал: артистично, по ролям, изображая каждого участника истории очень узнаваемо и словно немножко карикатурно.

Так незаметно дошли до дома Влады, остановились у её парадной.

– Ну вот, – сказала она с некоторым сожалением, – пришли. Тут я и живу. Вон окно на третьем этаже светится, видишь? Это кухня.

Егор задрал голову, глядя в указанном направлении.

– Ого, старый фонд, высокие потолки! У вас там, поди, и лепнина сохранилась?

– Да. И изразцовая печь, только она не работает. Но внешне её папа отреставрировал, ещё когда с нами жил…

– Никогда не бывал в таких квартирах.

Влада смущённо потупилась: она бы пригласила Егора на чай, но время было уже позднее, и она не знала, как к этому визиту отнесётся мама. Да и Ки́рка, возможно, уже спит – не хотелось случайно его разбудить.

Егор в гости напрашиваться не стал. Он взял Владу за руку и шагнул к ней ещё ближе, оказавшись вплотную.

– Какие у тебя руки холодные, – сказал, подпустив в голос бархатные нотки и глядя ей в глаза. – Замёрзла?

Влада, окончательно растерявшись, сначала помотала головой, а потом пожала плечами.

Егор поднёс её пальцы к губам, согревая их дыханием.

– До завтра? – спросил почти шёпотом, всё так же глядя ей в глаза.

Влада замерла, не в силах ни вдохнуть, ни ответить, и лишь кивнула.

Егор вновь улыбнулся – одним уголком рта – и, склонившись к ней, осторожно поцеловал в губы. И разорвал поцелуй прежде, чем Влада успела на него ответить.

– Тогда увидимся, – кивнул Егор и пошёл обратно, через несколько шагов скрывшись в тёмной арке.

А Влада ещё долго стояла и смотрела ему вслед, пытаясь привести в порядок пришедшие в смятение чувства и разложить по полочкам мысли.

– Что это за молодой человек? – спросила её мать, Генриетта Вербицкая, появившаяся в коридоре со всем ей присущим драматическим пафосом бывшей театральной дивы, как только Влада переступила порог квартиры.

Генриетта умела держать королевскую осанку, даже скрестив на груди тонкие руки и прислонившись плечом к косяку, и эта осанка, вкупе с безапелляционным взглядом и строгой складочкой у неизменно накрашенных губ, с детства повергала Владу в трепет. Влада, как и отец, не умела ни перечить Генриетте, ни отстаивать перед ней своё мнение и интересы. И она, как отец, не имела никакого права жить не по сценарию матери или хоть в чём-то от него отклоняться. Но ей, в отличие от отца, было некуда сбежать.

– Я видела вас из окна, – многозначительно пояснила мать.

– Это Егор, учится на актёрском курсом старше, – скупо ответила Влада.

– Петербуржец?

– Да.

Мать кивнула – сухо, но одобрительно.

– Симпатичный. И одет хорошо. Пригласи в гости.

– Зачем?

– Я же должна знать, с кем встречается моя дочь, как ты думаешь? С тебя станется подцепить какого-нибудь проходимца.

– Я… пока не уверена, что мы встречаемся.

Мать вскинула идеально выщипанные брови.

– Это же не только от меня зависит, – попыталась оправдаться Влада.

Мать смерила её красноречивым взглядом.

– Пошла бы ты в меня, сама бы решала, кому и насколько ты нравишься и с кем встречаешься. Но ты в отца. Или в деда, – констатировала она и удалилась в свою комнату, едва не прихлопнув дверью край своего шёлкового кимоно.

Влада физически ощутила, как у неё в животе издохли только что порхавшие там бабочки – все разом, и теперь их мёртвые полупрозрачные крылышки, мохнатые тельца и тонкие лапки устилали её нутро, неприятно щекотали и липли к его стенкам. Она разулась и нехотя поплелась к себе в комнату.

Глава 2

На следующий день Влада перехватила Гелашвили в коридоре у аудитории, но, как оказалось, зря: грузинского он не знал, а с отцом-грузином последний раз общался ещё до школы.

– Может, у тебя хоть какие-то знакомые есть, которые могли бы помочь? – спросила, цепляясь за последнюю надежду, Влада, но парень покачал головой.

– Нет, извини. Попробуй в библиотеках русско-грузинские разговорники поискать, вдруг в них можно что-то подходящее подобрать.

Влада скептически хмыкнула.

– Ну да… – вздохнул Гелашвили, понимая бесполезность своей идеи. – Ну… удачи тебе, что ли.

– Угу, – безрадостно кивнула Влада.

В сумке завибрировал мобильник. Звонил отец и, как всегда, начал не с приветствия, а с собранного: «я тебя не отвлекаю, можешь говорить?»

– Да, пап, у меня пока перерыв между занятиями.

Голос отца сразу потерял всю деловитость и заметно потеплел, окрасившись привычными Владе ласковыми нотками.

– Ну привет, Ладушка!

– Привет, папуль! – Влада пристроилась у высокого окна, скинув с плеча на подоконник увесистую сумку. – Рада тебя слышать.

– Взаимно, Ладушка, взаимно.

Папа никогда не называл её Владой, всегда сокращал до Лады и уменьшительные прозвища тоже образовывал от этой краткой формы, и она догадывалась, почему.

Влада родилась спустя неполных семь месяцев после свадьбы родителей. Её мать не скрывала, что назвала дочь в честь своего предыдущего романтического увлечения – известного артиста, «талантливейшего человека». Вполне возможно, что именно тот Влад, а не Роман Огнев, и был её биологическим отцом, но Влада его не знала и никогда им не интересовалась.

С папой Ромой у неё с самого детства были очень тёплые отношения. Такие сложились и с его новой семьёй: женой и мальчишками-близнецами.

А вот Генриетта не упускала случая привести бывшего мужа примером «существа совершенно бездуховного и абсолютно примитивного». На самом деле он был человеком добрым, отзывчивым и… слишком мягким. Простым работягой, привыкшим на совесть делать своё дело, а не идти по чужим головам к достижению престижных целей. С этим-то Генриетта примириться и не смогла. А возможно, даже и не пыталась, и её краткое замужество было лишь способом избежать рождения ребёнка вне брака – тогда это ещё могло бросить на неё тень и помешать карьере.

– Как у тебя дела? – спросил отец. – Как будто голос сперва был грустный, или мне показалось?

– Да нет, не грустный.

– Ну-ка рассказывай! Или это не по телефону?

Влада вновь улыбнулась: отец по-прежнему понимал её лучше всех на свете.

– Задачка просто сложная попалась. Решить пока не получается, а времени уже меньше недели.

– По учёбе?

– Почти. К нам делегация иностранных студентов приезжает – из Грузии. И мне нужно подготовить приветствие на грузинском.

– Ничего себе!

– Ага. Вот, ищу кого-то, кто знает язык. Пока безуспешно.

Отец немного помолчал, размышляя.

– Сразу так ничего в голову не идёт, но я поспрашиваю, – наконец сказал он, и Влада снова улыбнулась.

Таким был её папа Рома: всегда пытался помочь, неважно – своим ли, чужим или вовсе незнакомым. И какой-то особой ценности ни себе, ни своей помощи не придавал – просто делал, что мог, не дожидаясь, пока его попросят.

– Я вот что звоню: завтра суббота, у тебя выходной или учёба?

– Выходной.