Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 13)
– И вот представляете, Влада, мне предстояло мало того, что уничтожить следы всех этих боевых действий до возвращения соседки, так ещё и различить двух этих из ларца, одинаковых с лица, чтобы второй раз не перепутать!
Потом – про попугая маминых друзей, которого долго не могли научить говорить, плюнули на это дело, а однажды хозяин, вернувшись с дачи, сообщил, что кто-то украл с их грядок все кабачки. Сообщил он это по-простому, прямо с порога: «Кабаки просрали! А я говорил, что надо было их в прошлый раз снимать!»
Видимо, фраза оказалась целебной и активировала доселе спящие речевые центры их попугая, который с тех пор повадился приветствовать всех приходящих фразой: «Кабаки просрали!» А потом с ехидцей добавлял, склоняя хохлатую голову набок: «А я говори-и-ил!». Хозяйке, женщине интеллигентной и скромной, каждый раз становилось невыносимо стыдно, особенно когда приходили какие-нибудь официальные лица типа газовиков.
Потом он рассказывал ещё какие-то байки, и Влада смеялась в подушку, и с этим смехом выходили слёзы – и знобящий холод из-под кожи, терзавший её все последние сутки.
После очередной истории Матвей на пару секунд замолчал, а потом спросил каким-то очень душевным, простым и искренним тоном:
– Как вы?
И Влада честно ему ответила:
– Лучше. Спасибо, Матвей.
– Всё пройдёт, – сказал он, и она ему почему-то поверила.
Они промолчали около минуты, и даже по телефону эта слишком долгая пауза не показалась Владе неловкой. Она не знала, кто такой этот Матвей, как он выглядит, чем живёт, но на этот миг он стал для неё близким человеком, поделившимся с ней своим теплом. И благодаря ему Владе было уже не так страшно просыпаться в завтрашний день.
– Зачем вы это сделали? – спросила она.
– Что именно?
– Перезвонили.
Ответил Матвей не моментально, словно сам задумался о причинах или подбирал подходящие слова.
– Подумал, что смогу помочь. Или хотя бы немного облегчить. – Конец фразы согрелся мягкой улыбкой. – Стоило попытаться.
– Это мог быть просто грипп, – сказала Влада, вспомнив мать.
– Мне так не показалось… Я вас совсем заболтал, уже одиннадцатый час…
– Матвей?
– Да?
– Вы действительно помогли. А можно… Можно мы перейдём на «ты»?
Он не ответил, в трубку Влада услышала лишь лёгкий выдох, но почему-то безошибочно угадала в нём улыбку.
– Доброй тебе ночи, Влада. До связи? – Последнее прозвучало с едва уловимой затаённой надеждой, словно Матвей хотел продолжить их так странно начавшееся общение.
– До связи, Матвей.
Влада улыбнулась и вдруг неожиданно расплакалась, едва успев зажать рот ладонью. Матвей не сбрасывал звонок и ничего не говорил, просто ждал. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоится, и сказала:
– И тебе… доброй ночи. И спасибо.
Глава 6
Прогуливать занятия второй день подряд Владе не позволила совесть, тем более близились экзамены. Но выйти из комнаты оказалось непросто, а уж из парадной – и подавно. Влада минут пять стояла на пороге, вдыхая чуть затхлый, штукатурно-бетонный с влажной снежной примесью запах двора-колодца.
Мелкие снежинки опускались с серого неба на почти такой же серый асфальт, размывая весь пейзаж в градиент. Они превращались в мокрую грязь почти сразу, едва касались земли, и лишь в покрытых куцым мхом углах за водосточными трубами жили чуть дольше. Чуть дольше своих собратьев и Владиной любви, вот так же превратившейся в мокрую грязь…
Погода стояла промозглая, и в тонких осенних сапожках у Влады начали мёрзнуть ноги, но она всё не могла сдвинуться с места. Мир за пределами парадной её пугал ещё не так сильно, но вот мир за дверями театральной академии сейчас внушал ужас.
Она пыталась себя утешить тем, что Егор вряд ли станет болтать: ведь он в принципе не афиширует свою личную жизнь, иначе давно бы уже заработал определённую репутацию… которая могла бы удержать Владу и от этой идиотской влюблённости, и от собственной глупости. (Хотя если глупость собственная, то куда от неё денешься?)
Владе казалось, что стоит ей войти в академию, как все всё сразу же поймут. Даже те, кто ничего о ней не знает. На неё начнут показывать пальцем, перешёптываться за спиной и смеяться в лицо.
Влада трусливо отступила обратно в парадную, но продолжала держать дверь открытой. Всё-таки нужно идти. Нужно идти. Нужно. Она шагнула через порог.
А если она встретит там Егора? Наверняка же встретит! Как ей себя тогда вести? Как не провалиться сквозь землю и не сгореть со стыда?!
…И она вновь отступила в недра старого дома, чуть прикрыв дверь. Её пальцы на металлической ручке заледенели, Влада только сейчас это заметила. Подышала на них теплом и сунула в карман. Там они словно сами собой нащупали маленький «Сименс» и вытащили его в полумрак парадной.
Влада так и не внесла номер Матвея в список контактов и сейчас решила это исправить. Нашла его во входящих, добавила в телефонную книгу и словно на автопилоте нажала «вызов». Испугалась, хотела сбросить, но соединение уже установилось и прозвучал первый гудок. Она неуверенно поднесла мобильник к уху: наверняка Матвей занят. Может, он даже не возьмёт трубку.
Матвей ответил дыша так, словно куда-то бежал. На губах Влады вновь расцвела полупрозрачная улыбка – впервые с прошлого их разговора.
– Доброе утро, Матвей. Извини, я случайно тебя набрала, когда добавляла номер в контакты.
– Доброе утро, Влада, рад тебя слышать! – бодро поздоровался Матвей.
Судя по сопутствующим звукам и дыханию, он продолжал куда-то бежать, Влада явно позвонила не вовремя.
– Ты свободна сегодня вечером? Можно я позвоню тебе… часов в десять? Не поздно?
– Да, конечно, не поздно! – Влада сама удивилась, насколько радостно в этом подавленном состоянии прозвучал её голос.
– Тогда до вечера! Хорошего тебе дня!
– И тебе! – ответила Влада, но Матвей уже отключился. Да, она позвонила очевидно не вовремя. Но и он бежал явно не за автобусом – ритм был слишком уж чётким и размеренным. Утренняя пробежка? Тренировка? Он спортсмен? Влада задумалась. Со спортсменами ей близко общаться не доводилось, но некоторые предубеждения насчёт парней, зацикленных на собственных мускулах, у неё всё же имелись.
Ладно. Она отмахнулась от зароившихся в голове мыслей. Поживёт – узнает. И в этот раз постарается не делать поспешных выводов, как с Егором… А пока эта договорённость о вечернем созвоне, кажется, значительно скрасит её день.
…И Влада решительно переступила порог парадной.
В академии никто не замер, глядя на неё с ужасом и пренебрежением, и не начал в гробовой тишине осуждающе перешёптываться или показывать на неё пальцем – ни когда она появилась в холле, ни когда вошла в аудиторию. Все занимались своими делами, болтали, смеялись, репетировали в коридорах прямо на ходу, и Влада, всё же стараясь быть незаметной, благополучно проскочила в аудиторию и села рядом с Айшей.
Та полулежала на парте, подложив под голову руку, и, приоткрыв кошачьи глаза, вяло кивнула Владе.
– Чё вчера не пришла?
– Болела.
– М-м. У тебя водички с собой нет? Жаль…
– А с тобой что? Неужели похмелье?
– Как видишь, – Айша вздохнула и выпрямилась, разминая спину.
– Гуляли всю ночь, что ли? Среди недели?
– И что? – Она вскинула на подругу взгляд на восточный манер подведённых чёрным глаз. – Осуждаешь?
– Нет.
– Вот и молчи. Без твоих нотаций башка трещит.
Влада почувствовала, как предательски запламенели её щёки и увлажнились глаза. Пытаясь это скрыть, она долго рылась в сумке, как будто что-то яростно ища, но потом в аудиторию вошёл преподаватель, и Владе пришлось свернуть свой спектакль и плюхнуться за парту рядом с Айшей.
– Да на тебе самой лица нет, подруга! – прошипела та, не обращая внимания на начавшееся занятие. – Что случилось? Только не говори, что это грипп!
Влада промолчала, опустив взгляд на исцарапанную всякими надписями столешницу.
– Колись! Вла-а-адка! Колис-с-сь!
– Да тише ты!
– Я от тебя не отстану! А ну, рассказывай!
– Нечего рассказывать, – прошептала Влада, лишь бы отделаться от Айши, пока преподаватель не стал на них коситься. – С Егором расстались.
– Вау, – недоверчиво приподняла бровь подруга. – И кто кого?
– Что «кто кого»? – Влада, кажется, покраснела ещё сильнее – щёки пылали немилосердно, наверняка малиновели на всю огромную аудиторию.