Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 12)

Ей захотелось вырваться, сбежать, забиться в самый тёмный угол, лишь бы её никто не трогал, но выскакивать из-под голого, источающего густую тяжёлую страсть Егора казалось верхом идиотизма. Следовало остановить его раньше и не быть такой податливой размазнёй. А отказывать сейчас, в последний момент, она посчитала подлостью по отношению к Егору. И оцепенела, придавленная его телом и уверенной властностью.

– Расслабься, – прошептал Егор и, стянув с неё трусики, зубами вскрыл презерватив.

Он обещал быть нежным, но никакой нежности Влада не почувствовала.

От Егора кисловато пахло алкоголем. Он влажно сопел ей на ухо, изредка прикусывая мочку, одной рукой судорожно и неприятно мял её грудь прямо поверх лифчика и сам двигался суетливо и дёргано. Влада закусила губу, сморгнула слёзы, и они потекли по вискам в волосы.

Наверное, если бы не вино, оказалось бы больнее, но сейчас было просто мерзко и обидно до злости на себя. Она не смогла отказать, а Егор, казалось, напрочь забыл о ней, удовлетворяя своё желание. Словно Влада, как резиновая кукла, ничего не чувствовала ни душой, ни телом, словно между ними никогда и не было никаких отношений, романтики и всей этой подкупающей ласковости со стороны Егора.

И слова про серьёзные чувства с его стороны – просто трёп, чтобы запудрить ей мозги – это Влада поняла, лёжа под Егором, со всей неотвратимой очевидностью, и захотелось взвыть. Что ж, она с самого начала была идиоткой, она заслужила всё, что сейчас происходило, и сама в этом виновата.

К счастью, закончилось всё очень быстро, и Егор с протяжным вздохом рухнул на кровать рядом с Владой.

– Хочешь ещё вина?

В ответ Влада лишь всхлипнула.

– Если тебе нужно в душ, то первая дверь направо. Пользуйся там любой фигнёй, какая понравится.

Влада молча встала, на нетвёрдых ногах прошла в ванную и заперлась в ней. Какое-то время просто стояла, прижав к груди ком собственной одежды, по пути подхваченной с пола. Стояла и вслушивалась: внутри неё всё ещё тонкой струной саднила боль, отдающая злостью на саму себя, но кроме этого ничего не было. Ни-че-го. Пусто, холодно и гулко, как в этой белой, почти стерильной кафельной комнате с мертвенным светом точечных потолочных светильников.

Вся влюблённость в Егора, если она и была, испарилась бесследно, словно разъеденная его враньём и холодным расчётом. А в том, что не только весь этот вечер, но и все их отношения были именно им, а не какими-то там «чувствами», Влада теперь не сомневалась.

Умом она, может, хотя бы из самосохранения ещё попыталась бы убедить себя, что ей всё кажется, и для Егора она не просто очередная галочка в списке. Да и вообще первый раз редко бывает удачным. Но обмануть возникшее в ней чувство, в один миг разросшееся до всепоглощающей чёрной дыры, никаким убеждениям оказалось не под силу. И это чувство вопило, что Егору на неё плевать. А она – просто наивная дура. Наивная и слабохарактерная.

Влада всхлипнула. Реветь тут, в его квартире, казалось совсем унизительно. Так и не приняв душ, она спешно оделась и вышла в коридор.

– Вызвать тебе такси? – лениво спросил Егор из комнаты.

Влада не ответила. Застегнула сапожки, схватила сумку и выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь.

– Вот ведь дурочка, отсюда до метро все полчаса быстрым шагом, а маршрутку хрен дождёшься! – беззлобно, но насмешливо крикнул Егор ей вслед.

Что ж, с ней он своей цели достиг, можно переключаться на другую целочку, но тоже не слишком податливую, чтобы победа казалась непростой и оттого ещё более сладостной.

Влада не помнила, как добралась домой. Очнулась уже в ванной, в попытке жёсткой мочалкой под горяченной водой содрать с себя кожу. Она извела полфлакона геля для душа, но ей казалось, что она всё равно пахнет Егором, что его запах въелся в её кожу, словно клеймо, и теперь каждому будет видно, какая она. Мерзкая, жалкая, слабохарактерная. Одноразовая подстилка. Дешёвая шкура. Ещё и беспросветно тупая – поверила его басенкам про чувства.

Горячий пар заполнил всю ванную комнату, но Влада всё равно дрожала, как от озноба. Кое-как вытершись полотенцем, на ощупь нашла на крючке свой махровый халат и закуталась в него, что есть сил затянув пояс. Закрылась в своей комнате и, не включая свет, легла на кровать прямо поверх покрывала, обняв подушку.

Она не плакала. Слёзы, которым не дали пролиться тогда, в ванной Егора, ушли куда-то вглубь и, кажется, успели там нагноиться, и теперь нарывали. Их не получалось ни выдавить из себя, ни откашлять. Теперь только выреза́ть. Желательно – вместе с сердцем.

– Я сама во всём виновата, – прошептала Влада. – Я сама во всём виновата!

И от этого осознания становилось ещё невыносимее.

Она пролежала так до утра, а утром не нашла в себе сил подняться, выйти из комнаты, посмотреть в глаза людям… И впервые прогуляла занятия. В обед к ней в комнату зашла мать.

– Заболела? – строго уточнила она.

Вместо ответа Влада шмыгнула носом.

– Выпей аспирин. И не шастай лишний раз по квартире – Киру мне ещё заразишь!

К вечеру она, нацепив на нос медицинскую маску, принесла Владе кружку куриного бульона, молча поставила её на тумбочку и вышла, тихо притворив за собой дверь. Наверное, решила, что Влада спит. Это и к лучшему.

За окном давно стемнело, и Владе казалось, что уже наступила глубокая ночь. Но когда заиграл её мобильник, на часах высветилось всего 20:35.

Влада хотела сбросить звонок, но по ошибке нажала на «ответить». Поднесла трубку к уху, но ничего не сказала.

– Алло! Станислав? – спустя несколько секунд тишины осведомились на том конце провода.

Сердце Влады слабо трепыхнулось – словно сделала последний бесполезный рывок издыхающая в кошачьей пасти птичка. Она узнала этот запоминающийся баритон.

– Матвей? – каким-то не своим, сиплым и задавленным голосом спросила она.

– Ой, Влада, здравствуйте, – спустя секундное замешательство, ответил Матвей. – Простите, я ошибся номером. – Он усмехнулся своей оплошности. – Звонил автомеханику, не забил его номер вовремя, пришлось искать во входящих, а их в тот день было два: ваш и его. В результате не угадал.

– Ничего страшного…

– Влада? – Матвей помолчал, а когда заговорил вновь, его голос потерял мягкую глубину, окрасившись явным беспокойством. – С вами всё в порядке?

Влада молчала. Она не знала, что в этом случае сказать незнакомому человеку. Ни на ложь, ни на правду язык не поворачивался. Матвей ждал ответа. Кажется, спросил не из вежливости – в его молчании ощущалось что-то такое, напряжённое, неравнодушное, словно он мог чем-то помочь, если она скажет, что не в порядке. Словно ему есть до этого какое-то дело.

– У меня отец хороший автомеханик, – слабым голосом ответила Влада. – Если вам нужно что-то… с машиной… Он сделает. Очень качественно. И со скидкой.

Матвей ещё мгновение молчал, словно пытаясь понять, каким образом к его вопросу, в порядке ли она, относится отец-автомеханик. А потом наконец сказал:

– У меня мотоцикл, не машина.

А голос звучал настороженно, словно у врача, пытающегося по бреду невменяемого пациента собрать анамнез.

– С мотоциклом тоже поможет. Он их любит. Запишите адрес мастерской…

Влада механически продиктовала адрес, но Матвей даже не поблагодарил, и голос его зазвучал не то чтобы тревожней, но как-то собранней.

– Я в Москве, Влада.

– И что? – безучастно спросила она.

– Адрес Петербургский.

– А… Ну да. Тогда ничего не выйдет, извините.

– Влада?

– М?

– Что с вами?

Ему и правда с какого-то чёрта было не всё равно, и Влада почувствовала, как внутри неё чуть сдвинулась огромная глыба смёрзшихся слёз, словно древняя окаменелость. Захотелось всё рассказать, выпустить это из себя, вычистить, выдрать с корнем, но… Постороннему мужчине по телефону? Что за бред! Она уже сделала достаточно глупостей.

– Я могу чем-то помочь? – прервал затянувшееся молчание Матвей.

– Нет, – уронила Влада и, чувствуя, как подступающие слёзы стискивают её горло, скинула звонок.

Она не могла позволить себе разрыдаться: вдруг услышат мать или Кирка? Поэтому просто лежала, хватая ртом воздух, стараясь дышать глубоко и медленно, а слёзы текли и текли, впитываясь в подушку.

Матвей перезвонил минут через десять. Влада зачем-то опять сняла трубку, но сказать ничего не смогла.

– Влада, вы простите меня за назойливость, но… Может, мы просто поговорим?

Баритон звучал чуть выше и легче обычного, словно с улыбкой, но Влада почувствовала в этом изменении оттенка не напускную беззаботность, а попытку поддержать и отвлечь, как отвлекают лёгким разговором ребёнка от разбитых коленок, когда мажут их зелёнкой.

Она ничего не ответила, а Матвей продолжал, словно и не ждал ответа, хоть и сделал для него паузу.

– Давайте так: я буду говорить, а когда надоем, вы просто сбросите звонок, хорошо? Обещаю повторно не перезванивать. У меня сегодня случай забавный произошёл: соседка уехала к сыну и попросила кормить её кота…

Матвей рассказывал какие-то незамысловатые истории, но от них почему-то становилось легче. Сначала – о том, как нечаянно потерял соседского кота и нашёл не его, а такого же, но не понял своей ошибки. Запер в соседской квартире, а на следующий день обнаружил в ней двух одинаковых котов вместо одного: сбежавший соседский вернулся домой через форточку и, застав на своей территории самозванца, устроил скандал. Самозванец, не будь дурак, тёпленькое местечко просто так не уступил, и к моменту, когда пришёл Матвей, коты разнесли полквартиры.