Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 11)

Влада пригубила вино, оказавшееся сладким и очень вкусным.

– Ой, погоди, шоколадку в холодильнике забыл. – Егор принёс с кухни импортный шоколад. – Он горький, очень хороший, отлично сочетается с этим вином, попробуй.

Он наломал плитку неровными кусками на фольге прямо на полу.

– Давай-давай, угощайся!

Влада взяла маленький кусочек. Маслянистый шоколад таял во рту и совсем не походил своим изысканным терпким вкусом на знакомые Владе сладости.

Егор с интересом за ней наблюдал.

– Нравится?

– Обалденно! – искренне восхитилась Влада. – Дорогой, наверное?

Егор равнодушно пожал плечами.

– Отец из командировок матери привозит. В этот раз я попросил и мне захватить – для тебя. Подумал, раз ты любишь американо, то и шоколад, наверное, предпочтёшь горький, а не молочный. Угадал?

В ответ Влада счастливо улыбнулась.

Егор вёл себя как на обычном свидании где-нибудь в кафе, они болтали о всякой ерунде, и Влада постепенно расслабилась и слегка захмелела. Егор подливал ей вина, шутил и изредка мимолётно касался то её руки, то коленки, то упавших на лицо кудрявых прядей, осторожно заправляя их ей за ушко.

Влада, смакуя треугольную дольку ананаса, задумчиво посмотрела сквозь тёмно-бордовую жидкость на огоньки гирлянды.

– Так несуразно вышло с этим «наполеоном», – с полуулыбкой вздохнула она.

– Почему несуразно?

– Ну… У тебя тут вино дорогущее, шоколад импортный, экзотические фрукты… Домашний торт как-то не вписывается…

– Ты ведь сама пекла?

– Ага. Меня Света, папина жена, научила. Давно уже, но испечь мне всё некому было. Мама сладкое не ест и Кирке не разрешает… Надо было лучше стул тебе в подарок на новоселье притащить.

– Не-не, стул бы ты вряд ли сама выстругала, а торт пекла специально для меня, он сделан с душой, и это классно!

Влада хихикнула.

– Вообще-то он сделан со сметанным кремом… – и прыснула, когда Егор изобразил на лице красноречивую реакцию.

– Не оскверняй момент тонких душевных движений бытовухой, – рассмеялся Егор.

– Ладно, не буду, уговорил! Разумеется, я испекла его с душой и большой любовью!

– И со сметанным кремом, – с напускной педантичностью уточнил Егор.

– И со сметанным кремом!

Егор вдруг придвинулся к ней ближе и, напустив на себя заговорщический вид, прошептал:

– А слабо этюд?

– Тебе что, изобразить сметанный крем?

Влада думала, что пошутила, но, оказалось, попала в точку – Егор многозначительно закивал.

– Ну уж нет!

– Значит, слабо?

– Мне эти этюды знаешь, уже где?

– Значит, слабо!

– Ай-й-й! – с досадой протянула Влада. – Ладно, будет тебе крем! Но потом твоя очередь, изобразишь мне… м-м-м… даже не зна-аю… – она обвела комнату взглядом. – Гирлянду!

– Вообще без проблем!

Влада отсалютовала своим бокалом, поднялась с ковра и, секунду подумав, приступила к этюду.

«Сметанный крем» из неё вышел так себе, но они с Егором хохотали почти до слёз.

– Теперь твоя очередь!

Егор с абсолютно непроницаемым видом вышел в центр, строго поклонился, жестом Миронова из «Бриллиантовой руки» отбросил упавшую на глаза косую тёмную чёлку и объявил:

– Вашему вниманию – этюд «Гирлянда»!

Подошёл к розетке, «воткнул» в неё «вилку» из пальцев, тут же растянул деланую, максимально идиотскую улыбку до самых ушей и «замигал», то сощуривая глаза, то старательно их вытаращивая. Влада покатилась со смеху, едва не расплескав на себя вино.

– О да, ты победил! – признала она. – В этюдах мне тебя не переплюнуть.

– Да ладно, у тебя ж специализация другая. – Он сел на ковёр рядом с Владой. – А для меня это основное занятие.

– Изображать гирлянду? – хихикнула Влада.

– Если в кино позовут, то готов хоть гирлянду, хоть даже мусорный бак. Ну так, для начала, чтобы зацепиться.

– А в театр не хочешь? Я бы взяла тебя, когда дед передаст мне свой театр, – задумчиво протянула Влада.

– Играть гирлянду?

– Зачем гирлянду? Главную роль.

Егор поморщился.

– В кино интереснее. Да и живут фильмы дольше театральных постановок.

– Хочешь оставить след в веках?

– Хочу стать вторым Ди Каприо, и чтобы у каждой девчонки в комнате висел мой плакат! – рассмеялся Егор.

– Тогда это тебе в Голливуд надо.

– Будешь скучать, если уеду? – вдруг спросил он совершенно серьёзно, повернулся к Владе, и их лица оказались очень близко друг к другу. – Будешь? – шёпотом повторил он, забирая у неё бокал и отставляя его в сторону.

Ответить Влада не успела. Егор начал её целовать: мимолётными прикосновениями, сначала уголки рта, щёки, подбородок, и последними – губы. Спускался слегка щекотными поцелуями ниже – по шее, а потом и по плечам, и спускал с них её тонкий джемпер.

– Егор! – сбивчиво прошептала Влада и упёрлась ладонью ему в грудь, когда он попытался опрокинуть её на ковёр.

Он вопросительно на неё посмотрел.

– Егор, я…

– В первый раз, я помню, – шёпотом ответил он. – Не бойся, я буду очень нежен, и защита есть, – и он, убрав её упирающуюся ладонь, опустил Владу на мягкий ковёр.

На самом деле, Влада хотела сказать не об этом, а о том, что она пока не готова. Ей нравился Егор, нравилось его внимание, но что-то не позволяло ей расслабиться с ним полностью, словно в глубине души сидело какое-то недоверие.

– Егор, подожди, – прошептала она.

– Сколько можно ждать? – ответил он ей на ухо, не переставая целовать. – Мы давно знакомы, встречаемся уже не первый месяц … – Он ловко и как-то незаметно стянул с неё джемпер, но расстегнуть её бюстгальтер пока не пытался. – Я даже одобрен твоей мамой! – Он чуть отстранился и посмотрел Владе в глаза. – Мы взрослые люди, Влада, пора строить взрослые отношения. А если ты до пенсии планируешь лишь «дружить» и целоваться вечером у парадной, стоило сказать об этом раньше, я бы не тратил на тебя время. В конце концов, я не железный.

Во взгляде Егора промелькнула тень разочарования, и Влада, до сих пор вяло сопротивлявшаяся, замерла, скованная внезапно нахлынувшим чувством вины и стыда. И Егор чутко уловил этот момент, когда она готова была уступить – пусть не из собственного желания, а из внутреннего страха разочаровать его, не оправдать ожиданий, показаться хуже, чем она есть. И воспользовался им.

Влада вновь выбрала уступить, поступиться своими чувствами и желаниями, лишь бы не оказаться «неправильной», «несоответствующей» в глазах того, кому хотела нравиться. Вновь кто-то другой со своим о ней мнением оказался для Влады важнее неё самой.

Но когда Егор стянул с неё брюки и перенёс Владу на кровать, её захлестнул страх. На какой-то миг этот страх оказался сильнее и стыда, и вины. Всё было неправильно: слишком нарочитая атмосфера, слишком небрежные прикосновения, и Влада вновь попыталась остановить Егора, но он этого словно не заметил. Он поспешно избавился от своей одежды и навалился на Владу. Она съёжилась под ним, вжалась в мягкий матрас. Ощущение прикосновений кожи к коже оказалось не из приятных, и Влада краешком сознания порадовалась, что она всё ещё в белье.