Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 15)

– Зато там никого не бывает, преподам лень так далеко пилить, ходят в обычные, те ближе.

Уборная действительно пустовала. Айша скинула на подоконник свои вещи и, сдёрнув с плеча Влады её сумку, бросила туда же.

– Теперь рассказывай! – велела. – Изнасиловал? Не думала, что этот говнюк до такого опустится! Слушай, это же статья, а…

– Нет, – упавшим голосом перебила её Влада.

– Что «нет»? Ты не хотела, он принудил, это как называется?!

Влада помотала головой, сдерживая слёзы, но те уже повисли на её ресницах.

– Я сама виновата, – всхлипнула она. – Я не хотела, но согласилась. А он… – она вновь всхлипнула, – только ради этого со мной и… всё это время… А я… я даже не… не из-за того, что была влюблена, согла-силась… – она судорожно вздохнула. – Я… п-просто постес-нялась отказать, когда… ког-да уже он был, ну…

Влада плакала, глядя в кафельный пол и размазывая слёзы по щекам тыльной стороной ладони. Айша стояла напротив, скрестив руки и прислонившись упругой, обтянутой джинсами задницей к подоконнику.

– Ну ты и дура… – наконец подытожила она. – Дала себя попользовать кому попало и за так, даже без удовольствия взамен. Ну, разве что за опыт. Горький жизненный.

Айша взяла с подоконника свои вещи и пошла на выход. У самых дверей задумчиво развернулась на каблуках к Владе и добавила:

– А знаешь, я даже рада, что это с тобой случилось. Ты сама разрешила, сама и получила. Теперь, может, меньше о себе воображать будешь, а то вся такая умница, идеальная, правильная, аж бесишь!

И вышла, оставив Владу рыдать в одиночестве.

Домой она вернулась совершенно разбитая. На кухне свет не горел, в прихожую никто не вышел – мать с Киркой увлечённо смотрели в зале телевизор. Влада заглянула к ним, стараясь не шуметь. Шёл выпуск вечерних новостей.

– А, это ты, – бегло оглянулась на неё мать. – Вон, наши службы Амаева наконец взяли с шайкой его голодраной, – пояснила, когда закончился новостной сюжет, демонстрирующий положенных вниз лицом с заведёнными за спину руками бородатых мужиков в грязном камуфляже на фоне осенней, полускрытой туманом, гористой местности.

Кирка издал восторженно-победный клич. Он любил смотреть новости, особенно любил, когда показывали, как поймали кого-то из преступников.

– Да ну что ты! – со вздохом махнула рукой ему в ответ мать. – Наверняка же кто-то ушёл! Их тут сколько? Восемь? Ну ещё трое уничтожены в ходе операции. А скольких они повырезали за это время?! Всю республику в страхе держали! Не может их одиннадцать всего быть. Значит, остальные гады где-то затаились, жди потом, когда дома жилые в Москве опять вверх повзлетают – в качестве их нам ответа-привета.

– Ам-ев глы-ы-авн, иэээго т-рь в тьрь-му! – триумфально выдавил Кирка.

– Амаева-то в тюрьму, – согласилась мать, – только вот эта гидра девятиглавая, пока жива, отрастит себе нового командира, да как бы не страшнее этого…

– Вси-э-эх в тьрь-му!!! – протестующе закачался из стороны в сторону в своём кресле Кирка.

– Всех-то всех, да где ж их взять… А ты чего, опять больная? – мать вновь посмотрела на Владу.

– Просто устала. Ужинать не буду, – ответила Влада и поспешила скрыться в своей комнате.

– Что она там устала, – услышала вслед негромко-ворчливое, – этюды свои делать она устала? Уработалась! Конечно, это вам не за инвалидом круглосуточно ухаживать!

Влада заперла дверь на шпингалет и не раздеваясь рухнула на кровать. Достала мобильник и положила его рядом с собой на подушку. Долго на него смотрела, словно на что-то надеясь, а потом накрыла его покрывалом, чтобы больше не видеть. Саднящая горечь внутри отдавала кислятиной разочарования и обиды.

Следующий учебный день Владе очень хотелось прогулять, лишь бы не попадаться никому на глаза и не встречаться с Айшей. Но если Егора, учившегося курсом старше и на актёрском, избегать ещё получалось, то от собственной однокурсницы было уже не спрятаться.

Прогулять занятия совесть не позволила, но Влада старалась держаться от всех подальше: приходила последней, уходила первой, не заводила разговоров. В глубине души она побаивалась, что общительная и беззастенчивая Айша будет обсуждать её с сокурсниками и разнесёт позорную правду по всей академии. Влада крепко жалела, что вчера, не сдержавшись, всё ей рассказала, и сейчас украдкой поглядывала на одногруппников: не смотрят ли на неё? Не перешёптываются ли?

В столовую она не пошла, купила в магазине коробочку сока, выпила его прямо на улице и вернулась обратно в академию. Зашла в туалет, оказавшийся совершенно пустым, ополоснула лицо водой, но от ощущения, что щёки и уши её постоянно горят, а глаза выглядят опухшими и покрасневшими, это не избавило.

Опершись на раковину, Влада подалась ближе к зеркалу и придирчиво себя оглядела. Щёки не горели, наоборот, были бледнее обычного и за эти несколько дней даже слегка похудели – скулы казались чуть заострившимися. Искусанные губы начали шелушиться, а глаза выглядели больными: блестели темно и влажно, как при температуре. Возможно, в таком виде во Владе стало чуть меньше той ненавистной ей «миленькости», теперь даже можно было отыскать лёгкий налёт некой гранжевости, но всё опять портил курносый нос.

Влада вздохнула и полезла в сумку в поисках гигиенической помады. У входа в туалет раздался смех, и Влада успела спрятаться в кабинку, прежде чем её заметили вошедшие одногруппницы, обсуждавшие кого-то из преподавателей.

– А ты заметила, что Джонни вроде как свободен? – спросила одна другую под шелест воды из крана.

– Можно подумать, он сильно занят был! – фыркнула та.

Влада замерла за дверью своей кабинки, стараясь даже не дышать.

– Он же с Огневой гулял или типа того.

– Вот именно.

– Что?

– «Типа того». Где Джонни, и где Огнева. Ясно-красно, что он с ней заскучал. Она заучка и зануда. Может, даже ещё и девственница ко всему.

Девчонки захихикали, Влада почувствовала, как к её лицу бросился жар.

– Зачем она ему тогда? – спросила вторая.

– Ну сама как думаешь?

Девушки опять рассмеялись.

– Сделал дело и послал нафиг!

Вдруг смех резко оборвался. Кто-то ещё вошёл в туалет, поняла Влада.

Пару секунд висела тишина, лишь вода по-прежнему лилась из крана. Влада напряжённо вслушивалась и наконец услышала шаги: медленные и нарочито неспешные. Потом на пол грохнулась чья-то мягкая сумка.

– О чём веселье? – с вкрадчивой любезностью спросил третий голос, и Влада узнала Айшу. – Огневой кости перемываете?

– Да нет, – неуверенно ответила одна из девушек. – Просто говорили, что они с Джонни вроде как уже не вместе.

Вода зашумела громче – видимо, Айша открыла второй кран.

– А вы что, очередь занимаете? – усмехнулась она. – Так шевелите булками, там желающих прилично, причём с данными получше ваших.

Девушки на пару секунд смешались. Видимо, соображали, что делать: обидеться на слова Айши или проглотить их, чтобы вызнать побольше. И решили, что второе им выгоднее.

– Так, значит, правда? Они расстались?

Влада почувствовала, что вот-вот рухнет со стыда в обморок, и зажала рот ладонью, чтобы не дышать слишком громко, хотя сердце всё равно грохотало на всю уборную, громче хлещущей из кранов воды.

– Не-а, – равнодушно протянула Айша. – Огнева его отшила.

– Чего-о? – протянули обе сплетницы хором, спустя секунду замешательства.

– Да чтобы Джонни кто-то отшил, тем более такая, как Огнева! – сказала одна из них.

– А чё бы и нет? Даже такая, как Огнева, не станет встречаться с тем, кто в койке полный тюфяк. До дела дошло, всё стало ясно – и бай-бай!

Девушки молчали потрясённо и недоверчиво. Айша вымыла руки и закрыла кран.

– Да ты гонишь! – выдавила наконец одна из сплетниц. – Чтобы Джонни…

– А ты что, проверяла, чтобы меня щас во вранье обвинять? – наехала на неё Айша, но ответа не получила и продолжила: – Думаешь, почему у первого красавчика нет ни постоянной девки, ни списка побед, которым такие обычно любят хвастануть в компании, да и сам этот «список» очевиден – по зарёванным, полными обожания глазам его живых «пунктов». У Джонни же только фанклуб нефартовых мечтательниц, а с личкой – бывшими, настоящими – всё шито-крыто. С чего бы?

Озадаченные девушки по-прежнему молчали.

– Ладно, – хмыкнула Айша, – вы всегда можете попытаться это проверить – вдруг что перепадёт? – и так же не спеша, как и вошла, вышла из туалета.

– Думаешь, правда? Ей-то откуда это всё знать? – шёпотом спросила одна сплетница другую.

– Ой, да эта со всеми, поди, успела! Включая преподов.

– Да ла-адно?! Преподов? Серьёзно?!

– Ага. Слышала, её с Мстиславовичем в «Чёрной лисе» несколько раз видели.

– Он же старый!

– Да не фиг, пятидесяти ему ещё, вроде, нет.

– И женат…