Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 3)

Как Вы уже поняли, я – нищенка. Именно бедность заставила меня пойти на этот рискованный шаг. Поиски бывшего, помощь ненавистным родственникам лучшей подруги – и вот, я стою в теле бомжа посреди ночи, наслаждаясь запахом кустов. Забавно, что раньше я не замечала, каким цветущим и красивым бывает наш город даже поздней осенью. Только сейчас, когда на меня легла великая миссия и дел по горло, я прохаживаюсь километры в чужом теле и краем глаза начинаю замечать его изящество. Не то, что ценят напыщенные и богатые гордецы, а то, что они воспринимают как данность. Соседи Фьелет такие же. Увидев бомжа, они чуть не вызвали скорую помощь. Не для Джека, а чтобы справиться со своей лихорадкой и совладать со стрессом. Их психическое здоровье необратимо пошатнулось в тот вечер – в этом я уверена!

Простояв на улице добрых двадцать минут, я почувствовала себя гораздо лучше, вернулась и снова легла спать. Проснулась я уже от шкварчания сковородок и чертыханий подруги. Фьелет прекрасно готовит, но, почему-то, этот процесс не приносит ей удовольствия. Может, дело в её жеманности – это у неё от мамочки, скажу вам. Джек отправился в душ. Точнее, он даже не думал об этом, зато я приняла решение купать его как можно чаще, не жалея коммунальных расходов своей подруги. Как говорится, в счёт комиссионных. Затем, снова вернувшись на диван, я повертела головой в поисках выпивки. Не найдя ничего, кроме бесплатной воды из крана, решила спуститься в подвал.

Нужно было как-то убивать время, а ведущие резко вниз мелкие ступеньки – отличное занятие. Вход находился прямо в полу коридора, перед самой дверью. Повезло моей подруге жить на первом этаже – можно прятать трупы, если страдаешь какими-то отклонениями. Но у нас с Фьелет были немного другие хобби. Я коснулась выключателя, чтобы, не дай бог, не угробить новое тело. Джек старательно хватался за поручень, и вот мы оказались в тесной конуре, где посреди белых обшарпанных стен стоял гроб. Бомж присвистнул, а меня уже ничем не удивишь. Отбросив крышку, я уставилась на девушку с застывшим лицом, покоящуюся на подушках, будто игрушка, кукла, а может быть, чья-то больная фантазия. Что ж, моя подруга Фьелет действительно имела скелеты в шкафу, но этот гроб был не её собственностью. Он принадлежал мне. Я и была той девушкой с застывшим лицом.

Глава 2. Тайна семейства Ханссендон

Налейте снова и слушайте дальше! Мое тело лежало бездыханным в мягком и просторном гробу из красного дерева, недавно отполированного, и казалось, что свет от лампочки будет сиять на нем ещё долго, даже когда все вокруг погаснет. Как я здесь оказалась? Все просто: после пропажи моего бывшего и постоянных дониманий со стороны матери Фьелет, которая в итоге согласилась, что он никуда со мной не сбегал, меня вдруг отвели в сторону на одном из собраний семейства Ханссендонов. С другими родственниками я никогда не общалась так близко, как с ней – мадам Ханссендон. На то имелись свои причины: хоть я и была приёмной, меня считали не родной, а принятой под опеку. Никто не собирался становиться мне матерью и уж тем более говорить правду. Мать Фьелет всегда была бестактной, загребущей и ушлой тёткой: разве не так – такое богатство иметь! В их семье мне отводилась лишь крохотная роль, и то до семнадцатилетия. Однако в тот вечер я совершенно случайно узнала иную сторону её жуткого характера. А лучше бы не знала вовсе.

Это произошло около пяти лет назад, когда годовалому Фремету позволялось ползать меж ног гостей и стаскивать с обеденного стола скатерть. И вот, в один из таких неловких моментов, когда домработницы взялись убирать бардак, мадам Ханссендон, налив мне добрую порцию виски, предложила удалиться от суеты. Я идею поддержала, не ведая о том, к чему приведёт этот разговор:

– Скажи, ты все ещё любишь Форескельта? – прожорливые ручейки её глаз на располневшем лице дамы преклонных лет подмывали меня сказать «да», но я сдержалась.

– К чему Вы клоните? – зная мамашу Фьелет, надо было быть осторожной в своих ответах. Следуя за её бархатным платьем в самую дальнюю комнату, мы вдруг очутились во мраке. Одна секунда – и свечи вспыхнули у стены, бросая мягкие блики на ажурные обои. Мадам пристально взглянула на меня:

– Знаешь, дорогуша, я ведь и сама когда-то была молодой и горячей! – о да, слышала я о её похождениях немало сказаний.

– Говорите прямо, чего Вы хотите! – не было чести терпеть её измывания надо мной. Ответ она наверняка знала, но зачем он ей понадобился?

– Так просто, дорогуша, о таких вещах не говорят в моем доме. Слишком уж это дорого стоит. – Бархатное платье полностью слилось со стеной, и всё, что я видела, – это болтающая голова матери моей подруги. – Я не зря же спрашиваю тебя, любишь ли ты моего свёкра? То, что я тебе хочу предложить… – она запнулась. Я не пыталась продолжить разговор и, лишь испытывая на себе чувство нарастающей интриги, прижалась к холодной стене, чтобы остудить свой пыл. А она ведь знала, что мне так не терпится услышать дальше: – Так ответь мне, дорогуша, ты все ещё любишь его?

– Послушайте, нет разницы в том, люблю я его или кого-то другого, если человек исчез бесследно и оставил семью… – мне не хотелось изливать душу, но и сама мадам Ханссендон не позволила мне этого сделать.

– Не-не-не! Есть огромная разница в том, когда человека любишь, несмотря на его ошибки и повороты судьбы. Знаешь, моя дочь слишком слаба, чтобы это понимать, хотя и обладает даром… гм… кх… – то ли она поперхнулась, то ли просто решила не продолжать говорить то, что могло бы меня по правде заинтересовать. Но я неустанно стояла молча, вжимаясь в стену и выдавливая из неё по крупице. В итоге она сдалась: – Дорогуша, просто ответь честно – ты любишь его или нет?

С момента того самого разговора прошло пять лет. Сейчас, спустившись в подвал в теле бомжа, я иногда задумываюсь, зачем я тогда сказала правду. Глядя на своё тело, лежащее в гробу, я поправляю пряди ровных платиновых волос и поглаживаю прозрачную гладкую кожу: ни морщинки, ни царапинки на ней с тех пор, как моё тело отдыхает в подземелье квартиры Фьелет. Тут ему самое место, пока вся эта кутерьма с поиском её пропавшего возлюбленного и моего бывшего не закончится.

Моё тело, сложив ладони на груди, мирно и по доброй воле улеглось в этот гроб. К слову, он был необязательным: просто в тот момент ничего другого под рукой не нашлось. Понимая долгосрочную перспективу нашей сделки с мадам Ханссендон, я решила, что гроб – это не так уж и плохо. И вот, одетая в тонкое вечернее платье из золотистого люрекса, я лежу здесь, и сколько мне ещё придётся провести в таком состоянии – неизвестно. Пока не отыщется этот болван и мой бывший любимый, которого похитили прямо с семейного праздника. Это я так думаю. Бомж, склонившийся над моим телом, гладил его, пряча душу подальше. Сколько я ещё сменю тел, прежде чем вернусь в своё законное, данное мне от природы изящное и лёгкое? Сейчас-то меня уже не удивишь этими фокусами. Заглядывая в свои ядовитые глаза, я снова прокручиваю в памяти наш тайный разговор с мадам Ханссендон:

– Кто, по твоему, я такая? – странно было это слышать от человека, которого я знала с раннего детства.

– Великая женщина. – Ну зачем выманивать похвалу из меня, её поклонникам же виднее.

– Чушь это собачья. Не прикидывайся дурой. С тех пор как я увидела тебя на нашем пороге, ты мне всегда казалась змеёй!

– Ну так чего не прогнали? – меня начинала бесить откровенность мамаши Фьелет.

– А я люблю змей! Змеи ведь мудрые. И я надеюсь, что моя чуйка меня не подвела и в этот раз. Ступай за мной. Только прошу тебя, не ори.

Свечи угасли в ту же секунду, и статная женщина из дома Ханссендонов засветила в темноте фонариком. Я последовала за его тонкой струёй света, думая, будто уже умерла и просто шагаю навстречу Богу, но нет. К моему удивлению, напрочь лишившись покоя, моё сердце бешено колотилось, напоминая мозгам, что я всё ещё жива. Резкий скрип испугал меня, но, совладав со страхом, я всё же двинулась дальше за матерью своей подруги. Кажется, действительно, семья Фьелет имела секретов больше, чем мне довелось узнать. Никогда прежде не бывая в этой части дома, я либо не замечала потайной двери, в которую мы просочились, либо её поставили недавно. Я почувствовала щелчок и поняла – стена сомкнулась обратно. Всё веселье дома Ханссендон исчезло. Передо мной открылся единственный путь, и он уводил меня в ледяное подземелье, а вернуться обратно я не знала как. Звать на помощь? Разве кто-то услышит? Ощутимые шаги мадам опускались вниз. Я чувствовала, как подо мной дрожит лестница.

Вдруг стало светло. Словно прожекторы, лампы ударили мне по лицу, и в течение нескольких минут я тонула в кружевах их резкого света. Затем я заметила ведущие вниз ступеньки в какой-то подвал и решила, что мадам Ханссендон нырнула туда и пропала без вести. Мои каблуки подворачивались, и каждый шаг давался с трудом, но стоило спуститься, раз уж я влипла в эту передрягу. Да и тайное логово моей лучшей подруги вызывало у меня нездоровый интерес. Эта семейка славится своими интригами на весь город, а также небывалым состоянием. Но зачем мадам Ханссендон решила похвастаться этим передо мной? Это и подталкивало меня опускаться всё ниже и ниже в её подземелье.