Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 5)

– Как думаешь? Кто они?

– Понятия не имею и даже предположить нечего.

Вкус вина заполнял млеющий рот Джека, а я наслаждалась минутой покоя. Это Фьелет не рискует аватаром, чтобы не менять его так часто, ведь для этого меня и наняли. Быть следопытом, сыщиком, агентом и исполнителем в одном лице. Заходить туда, куда другие не могут, и выходить из ситуаций, ведущих в тупик и к неминуемой кончине. Проглотив очередную устрицу, я подошла на прощание к зеркалу и, глядя на своё отражение, видела всё того же обрыганного бомжа. Лучше и не придумаешь, ведь никто не сочтёт тебя за угрозу. Надеясь, что Джек продержится дольше шалавы из стрип-клуба, я набросила клетчатую рубашку, куртку и побрела в коридор. После вчерашней переделки голова всё ещё оставалась чугунной, и думать было лень. Но я старалась изо всех сил. Ведь если меня снова постигнет неудача – этому телу гаплык. Я же хочу, чтобы оно выжило. А если нет, то я устрою в его честь пышные похороны.

Обувая ботинки бывшего, я чувствовала, что они немного больше, чем нужно. Но ведь бездомные не выглядят с иголочки и берут всё, что попадётся. Эти люди, кажется, рады всему. Даже когда мой призрак, вселяясь в его тело, заставляет его совершать непонятные поступки, Джек оставался на удивление дружелюбной душой. Мне очень стыдно за то, что я так бестактно потеснила его и использовала. Но иного выхода не было.

Двери открылись, и Фьелет, застыв в них, махала соседям напротив, лучезарно улыбаясь. А Джек снова ступал по мокрой мощёной дороге, углубляясь в улочки и радуясь хорошей погоде. Надеясь, что до вечера ливня не будет и мы успеем вернуться к тёплому ужину, я забыла о вчерашней переделке, и мои мысли вновь были заняты новыми планами.

К слову, мне нравилось быть адептом Общества Спиритов, и если бы не ворчания мадам Ханссендон и все их дурацкие правила, я бы открыла своё частное детективное агентство и помогала людям. Ведь чего стоит найти человека, если он сбежал от семьи, долгов или ради другой любви? Вот именно! Сколько хорошего можно сделать для города. Но они и так занимались благотворительностью, только зятя не уберегли.

Эти аргументы я и пыталась донести до семьи моей подруги: кроме Общества Спиритов в городе появился кто-то ещё, и это не человек. А точнее, она. Если и дальше продолжать прятать свои секреты в подвале, можно лишиться и других родственников! Только по прошествии шести лет я сейчас понимаю, что истинная причина замкнутости их сообщества – запредельная безответственность и бесчеловечность. Мадам Ханссендон – самое настоящее змеиное гнездо, видящее в людях лишь возможность наживы за их счёт.

А особняк? Теперь мне кажется, что его передали во владение не за работу, а в качестве возмещения и извинений за всё моё горькое детство, которое я с ними провела. Кто ещё вытерпит издёвки мадам Ханссендон? А про предательницу и лучшую подругу и вовсе не нахожу слов, чтобы выразиться: притворщица, изменница и плохая актриса!

Город словно посетила сказочная фея: ни тучки, ни ветерка. Лишь намокшие кирпичи мощёной дороги оставались единственным доказательством прошедшего ливня. За ночь всё практически высохло. Но это не мешало бомжу спотыкаться и падать. То ли Джек по-другому не умел, а может, на его походку сказывался тот факт, что я вселилась в него без ритуала. Мне оставалось лишь подыгрывать выбранной роли ради воплощения плана. Локация прежняя, но стоило быть на стороже. Хоть рыбка и поймала наживку, её не так просто выловить, как мне бы хотелось. Да и лишние жертвы – ни к чему! И хотя мы с Фьелет умели заметать следы, я предпочитала работать без трупов. Люди ведь не виноваты в существовании нашего общества. Они даже не знают о таком, как, впрочем, и мне мало что удалось выудить из своей приёмной семьи… Разве их можно назвать таковыми? Удочерители, благотворители: мадам Ханссендон лишь не позволила мне стать бродягой. У меня в крови сиротство, сродни любопытству. Поэтому прежде чем что-либо предпринимать, я разнюхиваю обстановку.

Добравшись пешком через весь город до вчерашнего бара, я не спешила заходить. Брать у Фьелет деньги не стала, чтобы мой бомж выглядел убедительно и не привлекал внимания. Так у меня будет больше шансов гарантировать ему благоприятный исход. Вот мадам Ханссендон бы первым делом пустила в расход бездомного. Благо, у Фьелет голова на плечах, потому что я у неё ночую.

Солнышко заглядывало на кухню, подле которой я настороженно слушала:

– Кори, будь добра, дай бедолаге воды!

Джек умостился прямо за углом бара "Лютень": дикое местечко, однако. Будь я в своём теле, в жизни бы сюда не зашла, даже за деньги. Но моя прошлая проститутка была тут своей. Жаль её, но искать не буду, ведь это привлечёт внимание. И пока Кори передавала через окно пластиковую бутылку с недовольным видом, я слушала в оба. Все те же сплетни о ночных драках и звонках в полицию, о разбитой посуде и полчище рокеров, которым то и дело не сидится – дай им кружку пива, да отойди. Я ненавижу пиво, и в такое паршивое место сбегаются лишь отбросы, считающие себя выше остальных. Вот уже один дурень остановил свой байк и, промелькнув мимо, зашёл в пустой бар. Кори тут же бросилась бежать его обслуживать, но позже снова вернулась на кухню:

– Единственный клиент и только одно пиво!

– А что ты хотела?

Кажется, обе: и хозяйка, и её работница, люто ненавидели это место, но, за неимением другого, вертелись тут, как могли. Скоро народ повалит, и мужики с пивными животами начнут лапать официантку за зад, а та будет взвизгивать. Кстати, захомутать Кори – хорошая идея. Я имею в виду, для себя. Да все совершенно в порядке с моей ориентацией, что вы, в самом деле, взъелись? Я говорю о том, что если бомж выполнит свою роль, то я отпущу его, как и обещала. А вот моим следующим аватаром вполне может стать работница этой дыры. Правда, мне на всякий случай нужна прядь её волос или хоть что-то личное. Тут вот какое дело: покинуть своего аватара, если он не был убит, можно лишь с помощью магии. Ну да, куда ж без неё. Старейшины Общества Спиритов проводят обряд и всё такое, потому что я всего лишь адепт и не могу, как они, выныривать и заныривать в людей. Хотя с Джеком так и вышло! Может, просто свезло? Посему теперешнее тело меня так легко не отпустит, и его следует отвязать от моей души. Я как-то пыталась проверить своё состояние в гробу и покинуть проститутку лишь на пару минут: куда там! Она вцепилась в меня, словно я её родная душа. Хотя Фьелет говорит, что мадам Ханссендон, то есть её мать, может и без всяких обрядов прыгать по телам. Но что-то я такого за ней не замечала. Впрочем, они не особо меня посвящали в свои семейные дела, ведь кто я такая? А на вопрос: почему же Вы сами не отыщите Вашего зятя, раз такие продвинутые вне телесные путешественники, на меня махнули рукой и сказали, чтобы я не молола чепухи. Позже сама Фьелет созналась, что тайное Общество Спиритов занимается очень важными, чуть ли не божественными делами, и им запрещено растрачивать свой дар на такие мелкие пустяки. Ну, подумаешь, человека украли. Взрослого человека! Но за пять лет работы в качестве их личной ищейки я поняла вот что – наша сакральная связь с Форельскетом, истинная причина их выбора в пользу меня. Задумайтесь только – он моя первая любовь, первый мужчина, и я для него первая женщина. Дело даже не в сексе, а в том, что мы друг друга любили по-настоящему. Фьелет, конечно, это знала, куда ж без неё. Только теперь я понимаю, что полжизни за мной следовал аватар ее матери. Представляете: жить и не подозревать, что все вокруг меня – ненастоящие люди, а лишь костюмы, одетые на чьи-то души, что врали мне все эти годы. И вспоминая своё детство, когда я только познакомилась с семейством Ханссендон, учась в закрытой школе для девочек, а позже занимаясь музыкой, мы поступили в коледж – Фьелет предначертано стала моей лучшей подругой. Другой просто быть не могло! Даже не смотря на ее скорый отъезд и учебу в Канаде. И дальше, взрослея, мечтая и желая встретить свою настоящую любовь, я доверилась ему – моему первому мужчине. Увы, наш союз распался, едва ли отметив год отношений. Такое бывает. Только вот с тех пор он остался единственным настоящим человеком, с которым мне удалось так сблизиться. Ведь остальные – это родственники семейства моей лучшей подруги. А кто они, Вы уже наверняка поняли. Вот почему мадам Ханссендон пустила змею в свой курятник – не ради доброты душевной, но потому что знала: я любила того идиота, что бросил меня и сменил ещё дюжину девиц, прежде чем его окольцевали. Ох, как вспомню, голова начинает кружиться. Пойду-ка я прочь из этой затхлой дыры и сяду возле входа.

Пошатываясь, Джек вышел из-за угла, и тут же, как по мановению прихоти Кори, к Лютню подъехала толпа байкеров. Я стала неподалёку, чтобы, разглядывая их лица, не пропустить чего интересненького. Была бы тут моя проститутка, её бы уже затащили в бар. Но бомж никого не интересует в этих краях, ведь такие пройдохи и сами выглядят, как мой Джек. На минуту у меня промелькнула мысль взять да угнать чей-то байк, оставленный прямо на дороге и мешающий машинам маневрировать. Бомжу бы такая выходка пришлась по нраву, но, увы, в следующий раз, сегодня я тут по делу. И вот, разглядывая каждую бородатую мину, я всё не могла надивиться, откуда же в городе берутся эти пираты. Вы же только гляньте: эту старую куртку, да шляпу ещё сам Воробей носил, рассекая на Жемчужине! Косматый хмырь, на которого я уставилась, вдруг остановился и, глядя в упор на Джека, заорал: