Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 7)
Дворецкий продолжал игнорировать гостя. Уж чем-то ему не угодил краснолицый Джек. Вчерашняя попойка сказалась на моей неуверенности в том, что я действительно смогу описать увиденное. Я очень торопилась войти. Рука снова нажала на звоночек, раздражая всё больше дворецкого. Тот медлил, затем исчез за дверью. Ждать было невыносимо, и я посмотрела вверх. Солнце едва освещало верхушку башни, в которой раньше была спальня Фьелет. Мне же в этом замке досталась комнатка в крыле прислуг, но с тех пор я уже ничего не могу назвать здесь своим. Наверное, сейчас она пустует или служит кладовкой. Но тогда, несколько лет назад, я была благодарна за убогую конуру, практически без мебели. Это крыло находилось с другой стороны здания, поэтому весь персонал просыпался ни свет ни заря, и я тоже. Главный вход в поместье был выстроен из сливового мрамора, но чтобы войти в него, надо было миновать забор. Высокие кованые пики охраняли неприступную крепость, построенную ещё в девятнадцатом веке. Это здание принадлежало коммуне, но затем перешло в руки частного владельца. Порой мне и представить страшно, какая власть досталась женщине, проживающей в нём. Я продолжала настойчиво звонить и требовать, чтобы меня пустили во двор. Если мадам Ханссендон не соизволит видеть Джека в ближайшие минуты, то она рискует потерять ценную информацию. Будто прочитав мои мысли, на крыльце снова появился дворецкий, нерешительно глядя на меня и думая: пускать ли бомжа внутрь и затем отмывать за ним полы. Но это твоя работа, дорогой, а моя – приводить этих самых бомжей!
Я продолжала стоять и требовательно смотреть на дворецкого. Наконец он сдался, нажав на кнопку, и отворил дверь. Магнитный замок запищал, и я поспешила, как можно быстрее оказаться внутри. Время оказалось слишком ранним, но мне было всё равно, ведь по сути я такая же работница, как и этот блюститель порядка в доме Ханссендонов. Даже не глядя на приевшиеся мне пейзажи архитектурного ансамбля их семейного гнезда, которое я имела честь лицезреть с детства, Джек пробежался по выложенной галькой дорожке, словно неблагодарный и наглый кот. Нырнув в открытую дверь, я оказалась в гостиной. Всё те же полосатые обои, огромная люстра, длинный стол и множество стульев не произвели на меня никакого впечатления. Я видела их сотни раз на неисчисляемом количестве застолий. Самое запоминающееся, конечно, это свадьба Фьелет с моим бывшим. Такого не забудешь. Последствия царившего в тот день беспорядка, кажется, убирали целую неделю. Поэтому, застигнув неопрятную картину сегодняшнего утра, я не удивилась – мадам Ханссендон любит покутить. Явная улика её вчерашнего бездействия выдавала бурную вечеринку. Значит, в то время как я рискую жизнями, мы здесь празднуем?
Гостиная, по всей видимости, не собиралась встречать меня завтраком. Вечные пиршества мамаши Фьелет порядком подрывают энтузиазм её домработниц. А я, разглядывая бардак и горы грязной посуды, удивилась, что среди неё не спит в позе перевёрнутого краба сама хозяйка:
– Премного благодарна…
Но дворецкий меня не дослушал и, исчезнув, словно сам был приведением, больше не появлялся на глаза. Зато через несколько минут вышла мадам Ханссендон и, перекрестившись, предоставила мне шанс оправдаться. Мы неспешно поднялись на второй этаж, укрывшись от всех в библиотеке. Устроившись на диване, я поила бомжа чаем и вином, а мадам угощала его смеребродами. Несколько раз к нам заглядывала уборщица, но в целом никому не хотелось подслушивать. Уж не знаю, как строила своих подчинённых мать Фьелет, но за всю жизнь я не догадалась о их тайном обществе. Лишь когда они сами позволили мне стать его частью, на меня обрушилась правда о славных заговорах этого семейства. Джек засыпал на ходу, но моя душа беспощадно шептала ему на ухо, а он, разевая рот, выдавал мои откровения за свои собственные. Его тело согрелось, укутавшись в плед, но не время дремать в полумраке. Я обязана поведать обо всём, что смогла запомнить. Глаза видели многое, но порой мозг не способен это воспринять…
– Это не ангел! – утвердительно произнесла мадам Ханссендон, выслушивая мои двухчасовые бредни нетрезвым голосом бомжа, покуривая сигарету и потягивая красное вино. – Не в этом Мире Теней, дорогуша. Они приходят лишь в астрал, и то так редко, что души сами вынуждены миновать этот чертов коридор на тот свет. Послушай, твоя история дивна и интригует меня больше, чем я могла бы себе представить, завидев это недоразумение, – она небрежно махнула на Джека, сделала глоток вина и смачно причмокнула, плеснув и мне в стакан. Джек тут же припал губами к бокалу, отчего мадам скривилась: – Господи, помилуй! Но это точно не ангелы. Это что-то другое. Тебе же и придётся выяснить чуть больше, но не так, чтобы совсем.
– Вы не верите в меня? – я прямо взбесилась. Дьявол, все пять лет я пашу на эту каргу, а она так со мной говорит, будто сама вчера была в Лютне!
– Нет, дорогуша. Я доверяю тебе ровно столько, сколько ты сможешь вынести. Поверь мне, ребята эти, видимо, хорошо заметают следы, – очередной глоток заткнул ей рот, и я воспользовалась этой тишиной:
– Но вы-то в глаза не видели эту девицу! А я могу её описать. Ну хотя бы двумя словами: – ох, слов не хватало снова, и мне казалось, что образ её тает в моей памяти, словно Джек страдает деменцией. Всё, что я помнила, я уже рассказала мадам Ханссендон, и та, лишь потирая зачесавшуюся губу, ударила по столику:
– Хорошо. Допустим, ты воплотишься в официантку и проведёшь чуть больше времени, высматривая невесть что, да пусть и обслуживая саму эту… – то ли вино не давало шевелить мозгами, то ли моя собеседница пыталась подобрать слова помягче. Я же опередила её:
– Скользкую тварь!
– Твари! – палец мадам Ханссендон повис в воздухе. – Такие твари не приходят в наш мир в гордом одиночестве!
– Отчего же это?
Ответа от неё я так и не дождалась, зато хозяйка поместья всё же разрешила ввести в игру Кори. Моя очередная пешка и аватар, обречённый сегодня не только носить пиво, но и высматривать всяких там неангелов. Положив на кофейный столик её смятую волосинку, я всё же добилась от мадам того, чтобы о Джеке позаботились как следует. Надеясь, что больше не увижу его на станции Нерропорт, я легла на мягкий диван, ожидая, когда хозяйка принесёт всё необходимое для проведения ритуала перевоплощения, и старалась не уснуть от вчерашнего запойного веселья. Ясно решив, что сегодня уж точно не буду пить, я услышала в напутствие твёрдые, словно камень, слова мадам Ханссендон:
– Не рвись в бой, Эльскет. Не твоё собачье дело, откуда явилась и куда сгинет эта паршивка. Не твоего ума, кого она будет охмурять. Просто будь моими ушами и глазами: пайдевочкой в фартучке и маминой дочкой, – она нагнулась ко мне, дыша перегаром. – Ты просто официантка, не больше и не меньше. Постарайся не выдать себя в первый же вечер, пусть к тебе привыкнут эти силы, чтобы впредь не замечать.
– А если…? – но я не успела договорить, ведь мне грубо заткнули рот.
– Я сказала – нет! Отработай смену, и уж тогда поговорим.
– Но я ведь…
– Ты оглохла? Отработай смену и не смей прикасаться к этому ангелу или черт знает чему! Эта тварь тебе не по силам, и Обществу Спиритов тоже, пока мы не узнаем сути её природы. Будь просто официанткой. Если продержишься хоть неделю и тебя никто не заметит, тогда, может быть, я дам тебе поручение лучше этого. А пока, будь добра – возвращайся каждую ночь к мамочке! Ну всё, пора начинать! Время идёт. Fer vexillum – flammam et lucernam! – мадам Ханссендон зажгла церковную свечу, а я закрыла глаза и повторяла за ней:
– Свеча и пламя – неси моё знамя!
– Fer vexillum – flammam et lucernam!
– Свеча и пламя – неси моё знамя!
Больше я не слышала посторонних голосов и, лишь повторяя заклинание, глядела, как мой дух несёт по водовороту астрального плана, где всё вокруг напоминает тот Мир Теней, в котором я по обычаю живу вот уже тридцать лет. Будто запнувшись и забывая слова, мой голос утих в глуши потустороннего зазеркалья, через которое мне следует пройти быстро и без задержек. Воронка засасывает меня куда-то вниз, словно я напор воды, смываемый кем-то в канализационной системе. И вместе с тем чувством, что придавливает меня камнем и старается размозжить, я одновременно освобождаюсь от силы, удерживающей меня по ту сторону жизни…
Глаза открылись, и я ощутила, что перевоплощение из тела бомжа в тело Кори завершено. Поднимая перед собой руки, я глядела на окольцованный здоровенным фианитом безымянный палец, а в это время по дверям тарабанили кулаки с другой стороны. Кажется, кто-то пытался ко мне ворваться или проверить, как я себя чувствую. До меня ведь ещё не дошло, что я в новом теле. Чувства нового аватара постепенно вливались в кровь, донося до сознания происходящее, а хрипловатый басистый голос продолжал вопить:
– Дорогая, у тебя всё хорошо? Ужин-то стынет?
Вот дерьмо! Ничего другого не скажешь. По всей видимости, девчонка отлучилась ненадолго в туалет, чтобы пережить этот самый счастливый момент помолвки, а потом выйти и сказать что-то вроде "да" или "подумаю". Господи, ну надо же так влипнуть? Это не входило в мои планы – я должна быть на работе! Зеркало, отражая безнадёгу в глазах моего нового аватара, словно шептало: "Ты на свете всех милее", а я, глядя на своё отражение, думала, как же снять это креповое телесное платье с длинными рукавами и юбкой, как у монахини, и удрать отсюда куда подальше.