Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 11)

– Вас подвезти домой? – но мотор заревел раньше, чем я успела сказать что-либо, и мне пришлось держаться за байкера, чтобы не свалиться на ходу. Что ж, кажется, проясняется одна вещь, которая до сего момента была для меня не ясна – ангельская сущность, по авторитетному мнению мадам Ханссендон, вовсе не являвшаяся таковой, порой не видима простым людям. Байкер не заметил милого личика в баре, приняв мою суету у её стола за рутинные обязанности. А вот и второй момент всплыл: после внезапного происшествия – Кори размозжили голову, но отделалась она лишь царапиной. Как это объяснить? А про внезапное появление Форельскета в Лютне и вовсе лучше не знать ни Фьелет, ни её мамаше. Сдается мне, расследование набирает новые обороты. Но на сегодня, пожалуй, с меня уже хватит.

Меня начинало клонить в сон. Всё бы ничего, и я с спокойной душой могла бы позволить Кори прилечь на бордюр. Сама-то я где только не ночевала за свою жизнь. Девчонка тоже была не против завалиться на землю и заснуть, словно мой прежний приёмник – бомж Джек. Но байкер не отходил от неё ни на шаг, дивясь тому, что у меня нет ключа от квартиры. Мало того, он принялся выдумывать методы взлома замка, который, похоже, заколотил мой бывший, чтобы я ни за что не попала обратно домой. Но не тот, кого я ищу для лучшей подруги, а тот идиот с голой задницей, который сейчас отсыпается где-то в тюрьме, а я ошиваюсь вокруг дома, не зная, что и сказать:

– Как Вас зовут? – мне вдруг пришло в голову завести для Кори пару суровых друзей. Во-первых, друзья не лапают друзей, во-вторых, мы уж слишком много времени провели вместе, прежде в теле бомжа, и сейчас, используя робкую официантку, я решила, что не лишним будет узнать имя своего единственного помощника в этом запутанном деле.

– Меня называют Трактор. Так что для тебя я тоже буду таким. Если вдруг понадоблюсь или кто-то тебя будет обижать, говори, что их переедет Трактор, если они не отстанут. – И вправду, его пивной живот напоминал кабину злой полевой машины из фильма ужасов, особенно сейчас, когда он уселся обратно на байк. Чёрная тень падала на подъезд, у которого Кори была готова лечь и заснуть, а мне приспичило выпить:

– Извините, Трактор, у Вас нет случайно бензина, чтобы подзаправиться? – Глаза склеивались, и единственное, что могло меня спасти в этой нелепой ситуации, – 50 граммов коньяка. Но по смешку моего друга я поняла, что бухла у него нет:

– Вы как-то резко изменились, дорогуша. Начали выпивать! Всё позади – Вас больше не будет досаждать тот ублюдок, жизнь поменяет русло. – Но от его миролюбивой речи меня передёрнуло лишь из-за одного слова! Дорогушей меня называет всего один человек, и её бы я сейчас особенно не хотела видеть.

Усевшись на бордюре, словно усталая наркоманка, и обняв голову, я тут же убрала руки. Боль пронзила чужое тело, и шов снова раскалывал голову на две части, а единственное лекарство, которое всегда спасало меня от любой лихорадки и паралича, было где-то далеко в загородном доме Ханссендонов или в ближайшем, но закрытом ларьке. Небо понемногу светлело, меняя ночной окрас на сизый оттенок голубиной грудки, и, пытаясь понять, сколько времени прошло, я то и дело оглядывалась в надежде застать байкера, машущего мне на прощание и заводящего мотор. Но этот чудак не собирался оставлять бедную пострадавшую от насилия дурынду, которая, к тому же, не знала, как попасть в собственный дом. И если бы Трактор убрался, доверяя мне судьбу Кори, я бы мигом взломала замок – в этом деле я мастерски преуспеваю, не хуже переселения душ. Но пивной фанат и завсегдатай Лютня понятия не имел, с кем на самом деле связался, и, что-то бормоча сам себе под нос, уныло цитировал Ремарка и строки из Библии, предрекая скорую кончину мира. Я же пыталась сконцентрироваться и выкрутиться из всех ситуаций сразу. Первая – это внезапное появление Форельскета сегодняшним вечером. Казалось, что ничего не предвещало такого поворота событий: я выслеживала его похитителей, и, в итоге, похитители, скорее всего, спасли жизнь моего аватара. Шов ныл, и это мешало думать. Утро начинало наступать на пятки мутным городским звёздам в затуманенных облаках, и больше всего на свете я хотела бы нажраться и забыться, но нельзя. Именно сейчас я как никогда близка к разгадке.

– А знаете, Трактор, раз я не могу попасть домой, то, пожалуй, стоит вернуться в Лютень! Вдруг я забыла ключи там? – идея казалась дурацкой, но мне было всё равно. Во-первых, в баре на халяву можно пригубить пару глоточков бренди, но не так, чтобы упасть в алкогольной горячке, а так, чтобы притупить манипуляции хирурга над моей головой. Во-вторых, я зависну там и буду выжидать своего бывшего. Собственно, для этого я и выбрала Кори.

– А Вы не думаете, что Ваша начальница уже убралась оттуда? – ошарашенный моей внезапностью байкер глядел на тёмный силуэт девчонки, которая, по его мнению, лучше бы осталась в больнице. Но, более не смеючи со мной спорить, он наконец-то завёл мотор.

Глава 5. Ключи

Ветер бил меня по лицу, словно пытаясь привести в чувства, но организм усталой официантки упорно сопротивлялся его желанию помочь. Так же, как и Трактор. Он мчался со скоростью лучей рассвета, настигающего нас и раскрашивающего мир всеми оттенками, стремясь согреть, но куда уж осеннему солнцу! Даже лето не может похвастаться теплотой своего радушия, заставляя организм в самый предрассветный час вздрагивать и пререкаться. Но меня, наоборот, взбодрила последняя гаснущая заря в небе и красный диск солнца, как пьяная рожа Джека, который во всю обливал радужными бликами станцию Нерропорт, на которой я не заметила ни единого бомжа. Либо слишком холодно, и они прячутся в подземке, либо что-то переменилось в этом пропащем мире, и власти города стали заботиться о всех гражданах, не взирая на их социальный статус. К слову, когда-то мы с Фьелет брали на прокат пару элитных шлюх в самом лучшем борделе и, развлекая ими мера, упрашивали его заниматься не только растлением собственного эго, но и полезными делами. Например, благоустройством больниц, школ, ремонтом дорог и ветхих районов.

В целом мне нравится Копенгаген со всеми его недостатками. И всё же в нём найдутся изъяны, которые лучше бы залечить, как гнойную рану. Я ведь полюбила эти чуждые улочки и полу распавшиеся мосты ещё тогда, когда приехала сюда сиротой на машине приюта, поселившись в комнате для прислуг, а затем в пансионате частной школы для девочек, спонсируемой почётным семейством Ханссендон. О да, в то время мамаша Фьелет была той ещё заядлой активисткой, жертвуя направо и налево всевозможным фондам и благотворительным организациям. Многие считают, что таким образом она обезопасила себя от чрезмерных налогов. Но знаете, так думают лишь нищенские умы, которые ни разу в жизни не отрывались от дивана. Я могу поклясться, что теперь мой город, если не процветает, то, по крайней мере, не гниёт именно благодаря участию в его жизни семейства Ханссендон. И совершенно неважно, отмывали они налоги или искренне жертвовали от всего сердца: вручённый матери Фьелет ключ от города пылится у неё в серванте, напоминая о молодости её неукротимых лет, когда я ещё ходила под стол пешком и не знала, что у них существует тайное Общество Спиритов. Интересно, сам мер вообще в курсе? Думаю, нет, иначе бы мы не ходили в облике шлюх.

Увы, с тех пор как пару лет назад у него обнаружили рак, на встречи к нему моя лучшая подруга являлась, используя тело священника. Я же – семейный сыщик. Моя единственная задача – найти отголоски и следы её мужа и отца ребёнка, чтобы затем вернуть в семью. А вот в том, что он жив и здоров, я убедилась тогда, когда самолично застукала его в Лютне. Уж второго такого шанса я не упущу, и плевать мне: буду я в теле Кори, Джека или придётся использовать Трактора. Кстати, неплохо бы обзавестись вещами своих потенциальных аватаров и устроить настоящую облаву не только на Форельскету.

И пока меня осеняли блестящие идеи, байк тарахтел через весь город, подъезжая к закрытому Лютню. Трактор заглушил мотор и, размеренно спускаясь по ступенькам вниз, уперся в черную дверь. Я, не теряя возможности, оторвала брелок в виде черепушки, висевший на руле: пусть станет одним из моих вариантов потенциальных тел для вселения. Затем я пошла следом, бесшумно спускаясь, и, вежливо попросив отойти от коврика, завернула уголок и, отыскав под ним ключ, открыла бар. Если кто-то из Вас думает, что я тупица и могла бы так же прятать ключи от квартиры, Вы глубоко ошибаетесь. Порывшись в голове Кори, я была настолько поражена глупостью девчонки, насколько Трактор был поражён моей способностью выжить после удара молотка. И всё же, оставив на улице все прежние происшествия, я возвращаюсь в эту запущенную дыру, уже в который раз с надеждой отыскать бывшего. Знала бы мадам Ханссендон, как это порой бывает нестерпимо больно – понимать, что Форельскет – мудак распоследний, бросил меня тогда молодую и необразованную, поменяв на более опытных. А затем и вовсе женился на лучшей подруге. И самое обидное после всех моих слёз – видеть слёзы Фьелет, уверяющей, что бросить её он не мог. Мол, его заставили. Может, так оно и было, но мне теперь душу лечит денежка её матери, а вот кто залечит душу ей, если окажется, что Форельскет не такой уж и невинный парень? Хотя мне его жалко на самом деле. И да, признаюсь самой себе – первая любовь никогда не забывается, и первый мужчина всегда будет эталоном в постели. Увы, это про меня сказано, и, заглатывая свою тревогу тёплым виски, я проверяла выключатели и наличие света. Чёрт бы побрал вас, городская электростанция! Сев за столик и, как положено, набрав пивка для своего нового друга, я машинально выпила ещё один стакан, в то время как мой собутыльник лишь только пригубил: