Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 13)

Все они чего-то жаждут, ищут и верят, что к ним являются ангелы и творят чудеса. Я была чем-то вроде хранителя их сокровенных желаний. Была их путеводителем по судьбе. Иногда их тайные, запрятанные глубоко в сердце мечты всплывали перед моими глазами, и я делала для них то, на что те никогда не решились бы в одиночку. Взять ту же Кори. Бедная официантка не знала, как отделаться от насильника, и я помогла ей от него избавиться навсегда! Надеюсь, что до того, как он выйдет из тюрьмы, её жизнь сложится наилучшим образом. Так вот: наши души, тех, кто выбирал аватаров, шептали в тонкую щель двери обещания лучшей жизни, и в отличие от продвинутых членов Общества Спиритов, я свои клятвы выполняла. Я делала их жизнь лучше. Взять того же бомжа Джека!

Что же, когда моя душа входит в дом моего аватара, он словно становится суетливым и заботливым хозяином, готовящим для меня чай и отрезающим кусок морковного пирога. Я же разглядываю убранство его квартиры с той скрупулёзностью, которая присуща вредной и назойливой соседке: фотографии в рамочках, книги на полках, клубок со спицами, орущий телевизор и немытая кружка. Хозяин дома по-прежнему занят стряпнёй, ведь я не ухожу даже после того, как расспрашиваю его о всех новостях и делах его родственников. Несчастная душа продолжает суетиться и мечется по комнате, махая передо мной веником. Я тем временем заглядываю в сервант и, найдя там спрятанные в вазочке карамельные конфетки, говорю душе:

– Послушай, что ты можешь мне ещё предложить, кроме этого?

Душа начинает метаться. Она убирает в шкафах, моет пол, готовит первое, второе, третье… И так я из постоянного гостя превращаюсь в уже привычного ей сожителя. Свободно брожу по квартире, заглядывая в каждую комнату и засовывая нос в каждый угол. Душа меня выгнать не может, ведь это сама она пригласила меня войти внутрь и открыла дверь. Когда я живу через своего аватара, он или она уверены, что действия, совершаемые мною, – её собственные. Она не слышит моих мыслей, и ворох своих у неё роется в голове, будто назойливость мухи. Она действует по наитию. Знакомые места и привычные люди остаются в памяти и после того, как я покидаю её тело. Она до конца жизни будет верить, что делала что-то, руководствуясь своими решениями. Душа, я имею в виду. А когда мне приходится ввязывать аватара и извлекать из него выгоду, незнакомые обстоятельства и места практически выветриваются, как душный пар из духовки. Словно мы вместе пекли пирожки и устали, присев на плюшевый диван, поедая нашу стряпню. Ничего не вспомнит душа из того, что ей не положено знать. Вот почему я никогда не пользовалась личными телефонами и прочей техникой, оставляющей следы и признаки моего вмешательства. Ох, не знаю, как объяснить лучше. Думаю, мне стоит продолжать рассказывать свою историю, и, возможно, Вы сами поймёте, в чём дело! Говорю же, что я была лишь адептом Общества Спиритов по стечению обстоятельств. За что мадам Ханссендон, вероятно, поплатилась. Но я благодарна ей, ведь теперь у меня есть собственный особняк, в котором я могу допивать свои остатки бренного бытия, как дешёвый портвейн, тоннами хранящийся у бывшего владельца винодельни…

Надеюсь, я доступно объяснила, и Вы меня понимаете! Не всегда удается выразить словами собственные мысли. Человеческий язык слишком примитивен и не подходит для подобных историй, но другого я не знаю. Итак, если Вы не против, я продолжу, ведь мне стало немного легче. Спасибо, что слушаете. Я действительно Вам благодарна. Мне так не хватало этого – простого человеческого понимания. Все мои беды – результат неправильных знакомств, но сейчас не об этом. Я продолжу…

Итак, я уставилась на Трактора. Тот не отлипал от девчонки. Нет, Кори, трахайся с ним потом сама – мне действительно некогда сегодня… Я была занята делом и решила ждать до победного. Официантка выглядела уставшей, но мне стало наплевать на её самочувствие. Желание увидеть Форельскета преобладало над здравомыслием, логикой и вызывало недоумение окружающих:

– Вы точно не хотите вернуться домой? – тон Трактора стал таким нежным, будто мы с ним провели пару недель на море, а теперь пора возвращаться, но я упорно этого не желала:

– Нет, а что? – напротив, я пугала суровостью. Да, это можно простить. У Кори уважительная причина – шов на голове:

– Может, спросите соседей, не оставлял ли вам… – он затянулся, но тут же поправился: – Этот гандон, как обычно, оставлял ключи какой-нибудь кошатнице-бабушке с нижнего этажа, чтобы Вы выкупили их у неё за деньги?

Кажется, виски с утра – это плохая и пагубная привычка моей страдающей души. А тут ещё и Кори со своими слезами радости, что на неё обратил внимание кто-то, кроме абьюзера и альфонса. На ступеньках послышались шаги. Я мгновенно протрезвела, безумно надеясь, что сюда заявился сам Форельскет:

– Эй, кто там? – голос моего собеседника сорвал все предвкушения появления бывшего.

– Трактор, это ты? – шаги остановились, и я приуныла.

– Да, пытался починить провода, – он утер губы и приложился к виску. Я тоже прибухнула, понимая, как глупо было надеяться. Шаги уверенно двинулись вниз по лестнице, и ещё один байкер оказался в Лютне:

– Она дома, отвёз её, потом решил вернуться. На всякий случай.

Мне вдруг стало неловко. Чёрт, что я здесь делаю? Что, чёрт возьми, Кори делает в этой дыре? Ах да, она зависает вместе со мной, пьяной и готовой на авантюрные, глупые попытки найти растаявшую тень того, кого я до сих пор люблю. Голова разболелась так, что мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. Но нет, не сейчас, не сегодня – не тогда, когда я так близка к разгадке! Я уверена, он явится, он придёт. Но ноги предательски дрожали, а уставшая официантка готова была свернуться калачиком под стойкой и заснуть. Я же оставила балаганить нежданных посетителей и завсегдатаев бара, забыв даже предложить второму выпить. Мне необходимо немедленно принять кофеин в этот ослабленный и капризный организм. Никаких поблажек, Кори! И пока руки отчаянно пытались нащупать в темноте газовую комфорку и отыскать пакет угандского кофе с цитрусовыми нотками, в полумраке закрытого «Лютня» я поддавалась воспоминаниям о первой встрече с Форельскетом, и пальцы сами знали, что делать. Чайная ложка, вторая, третья: это так напомнило мне нашу первую ночь! Он – длинноволосый рокер в чёрной косухе, под которой футболка «Металлика». Я нигде не слушала всерьёз такую музыку – только ради него, ради нашего сближения. Мы были молоды, и он единственный из компании отличался симпатичным вытянутым лицом. С ним ещё был этот чертов товарищ, засевший в другой комнате с девицей. Я не знала и никого не запомнила из его мнимых сподвижников, мне было хорошо только с ним. С того дня мы начали встречаться, а все хохотали и завидовали ему: как он, обдолбыш, умудрился покорить меня, стройную красавицу-сиротку. Меня же ненавидели все девчонки, считая гламурной принцессой в объятьях заколдованного чудовища. Да, с тех пор я ненавижу неформалов. С тех пор рокеры для меня – табу.

– Эй, Кори, кажется, Ваши ключи от квартиры обронил тот ублюдок!

Глава 6. Пьер

У меня начиналась паранойя. Во-первых, кофе ударило в голову не хуже виски. Во-вторых, поразительные способности Трактора наталкивали меня на разные мысли. Например, какова вероятность того, что Форельскета знают в этих кругах? Он уже давно не является частью сего гнусного общества. Когда-то, возможно, его еще помнили под мнимым именем Пьер. Странное прозвище для мускулистого красавца, чем-то схожего на Юрки Пекка, знаменитого солиста The 69 Eyes. Тогда от этих готичных ублюдков все сходили с ума, и я тоже. Группа отъявленных любителей ночной жизни прикатила в наш город из Хельсинки на обыкновенном поезде, и фанатки, прознав об этом, каким-то образом умудрились прилипнуть к ним и ночевать в их номерах отеля. Они потом хвалились, кто с кем переспал, но я в такие байки не верю. Может, потому что сама была по уши влюблена в своего героя и сердцееда, рассказывающего мне наизусть Оскара Уайльда "Портрет Дориана Грея". Вот чем он меня взял! Не заманчивой внешностью, не обилием кубиков на прессе, даже не жаркими поцелуями при луне, а обычной человечностью. Он был сострадательным гуманистом и мыслителем, канувшим в небытие эпохи рыцарей, знающих толк в доблести и желании во что бы то ни стало защитить свою честь и достоинство! Возможно, поэтому ему и дали такую кличку с французским шармом, чтобы подшутить и застыдить, но он не обращал внимания на нападки своих пещерных корешей. Пьер – это имя незнакомо даже Фьелет. Она не знает, каким был ее муж еще задолго до их фатальной встречи. Я же смогла разглядеть раненую душу художника, который, как ни странно, кисти в руках не держал, зато как красиво читал прозу и стихи. Но в эти моменты, когда Форельскет заносчиво цитировал одноименного нарциссичного персонажа, а его собутыльники смеялись над ним, лишь мне удалось разглядеть, что на самом деле хотел сказать мой возлюбленный. За привлекательной внешностью его ониксовых глаз скрывался мальчишка, боящийся потерять себя. Он неоднократно повторял мне, что чувствует, как каждая минута, проведённая в этом мире, лишает его возможности быть собой. Словно кто-то насильно заставляет его становиться пропащим и эгоистичным ублюдком, чтобы соответствовать ярлыкам этого общества. Тогда я лишь украдкой, опасаясь его депрессивных наклонностей, списывала всё на дурную компанию, с которой мы водились.