Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 12)

– Не заливайте горе! Вы молодая девушка, достойная лучшего. Кавалеров сейчас, слава богу, хватает. Найдёте себе хорошего, я Вам зуб даю!

Трактор только и видел, как с виду хрупкая девица опорожнила бутылку быстрее его кружки, а я тем временем предалась своим размышлениям, не замечая ничего вокруг и не слушая собеседника. Тот что-то ворчал о былых временах, когда в городе лишь зарождалась панк-субкультура, на каждом углу звучали акустические гитары, и люди были добрее. Не знаю, сколько мне тогда было, но я этого уж точно не застала, выучив и пересчитав все переулки Копенгагена наизусть. Для меня единственным диковинным районом остаётся Устричный Порт с его зарыгаными тупиками и станциями, полными бомжей. Мои мысли снова улетели далеко от того места, в котором я находилась, и Кори машинально встала за барную стойку. Трактор удивился и, пыхтя, поспешил оставить столик, присаживаясь на высокий стульчик напротив меня. Я же приложилась к бутылке и продолжила ждать…

Я собиралась в тот вечер увидеть его. Я была уверена: если буду караулить с утра до ночи, если чёртов Лютень будет открыт, как и прежде, мне удастся встретиться с Форельскетом. И почему же я, дура, не бросилась за ним ещё вчера, натирая бокалы? Почему я замешкалась и упустила возможность быть наедине с тем, кого любила когда-то столь отчаянно и дико, что даже смирилась с его нарциссическим отношением ко мне? Почему я застыла, словно сбежавший воск по горячей свече, и позволила ему уйти? Полумрак засаленного бара скрывал очертания моего гостя и ночного рыцаря, доблестно сражавшегося прошлой ночью и не отошедшего ни на дюйм в сторону, аж до самого рассвета.

– Налить Вам что-нибудь? – машинально наполняя бокал виски, я поднесла Джек Дэниэлз новому ухажёру Кори.

– Я не… а впрочем, благодарю вас, – привыкший к пиву, любитель байков, морщась, сделал глоток.

Мы продолжали молчать, даже когда я выпила два стакана. Мужчина явно стеснялся. Одно дело – лапать официантку у всех на виду, другое – заглядывать в глаза и читать в них мысли о другом. Но, бога ради, это не Кори страдает за бывшей пассией. Это моя израненная душа шепчет ей на ухо, и она, повинуясь, прячет слезливые глазки. Я ведь не рассказывала вам, я…

История резко оборвалась, ведь Эльскет больше не могла говорить. Её душили слёзы и боль, пережитая за все эти годы. Она заметно исхудала, хотя на вид выглядела младше своего возраста. Нервное истощение довело её до того, что, сидя на сеансе у ведьмы, прямо в пальто и не разуваясь, она устроилась на вельветовом кресле и, накрыв голову руками, плакала:

– Вэнди, я… – ладони Эльскет опустились. Лицо покрылось пятнами. Женщина была неутешима. Её губы скривились, а гадалка снова беспощадно подлила ей вина:

– Продолжайте. Если хотите найти своего бывшего, я должна понимать, с кем имею дело. Ведьмы, знаете ли, не заигрываются с душами на столько. Уж тем более не хранят своё тело годами в подвале. Общество Спиритов изрядно подпортило нам ауру вокруг города, которую мы поколениями выращивали, передавая из рук в руки. – Тёмная ладонь снова приложилась к бутылке, которую Вэнди раскрепощенно распивала прямо перед незнакомой гостьей, практически высушив её. Пухлые губы чмокнули горлышко, как только собеседница напротив открыла рот:

– Я сидела в Лютне до самого вечера.

– Нет, сначала расскажете, как чувствуют себя души, запертые в собственном теле, которым Вы всё это время орудуете? – Вино закончилось в самый непредвиденный момент, но Вэнди не смела подняться.

Спокойная и властная темнокожая хозяйка лавки с самого утра заперла свой салон гаданий на Фростедспринг и слушала откровения растерянной девушки. Вэнди знала о существовании Общества Спиритов лишь понаслышке, стараясь избегать связи с ними. На то имелись и другие причины. Одна из них – мораль. Пользоваться душами – самое страшное духовное преступление как в мире мёртвых, так и в мире живых. Но ведьму интересовали подробности из жизни бедняги Эльскет, не только потому, что та являлась адептом этой грустной секты, но и потому, что ведьма также искала их – тех, кого Эльскет прозвала ангелами.

– Давай… Простите. Хотите ещё вина? Может, сделать Вам чай?

– Нет, я, пожалуй, продолжу. Вы абсолютно правы.

Эльскет опустила ладони на колени. Слева на кофейном столике пустел бокал бордо. Дневной свет просачивался сквозь мишуру занавески. Где-то тикали настенные часы, шаркая секундной стрелкой. С улицы доносились сигналы машин, люди топтали тротуар и смеялись. Обычная среда в Копенгагене, в преддверии наступающей зимы, когда солнце ещё дразнит, заставляя выскочить из дома в одной лишь рубашке. С тех пор как Эльскет побывала в Лютне, прошёл год. Она не проверяла Кори, но слышала, что у неё всё хорошо. Это тело должно было служить ей всего неделю, но планы немного изменились, когда в бар заглянул её бывший и, размазав голову молотком, сел в тюрьму. Эльскет пришлось зависнуть в её квартире. Много чего произошло с тех пор…

Сейчас, придя на сеанс к самой что ни на есть настоящей ведьме, она с интересом разглядывала оборванные обои убогой гостиной, убранство которой не блистало изяществом: пожухлые оливковые цветы, разделяемые полосочками, два кресла и напольный торшер с абажуром. Бархатные занавески лихо скрывали день за окном, а запах лаванды, доносящийся из лавки, свидетельствовал о нечастых посещениях этого магического салона. Возможно, именно поэтому Вэнди смастерила вывеску над своей квартиркой, выходящей прямо на улицу с первого этажа.

Девушка лет тридцати пяти внимательно слушала всё это время, кутаясь в серую шаль и скрывая лицо в полумраке. Но когда она поднялась и пошла за очередной бутылкой, перед Эльскет предстала настоящая роковая львица: пышный подтянутый бюст едва умещался в серебристом корсете, а коварные леопардовые лосины блестели, будто шкура убитого зверя на её бёдрах. Дрэды аккуратно зачёсаны и собраны в хвостик; рыжеволосая Вэнди восседала на багряном кресле, словно её привязали к жёрдочке на костре. Руки в татуировках прятались за шерстяной тайной поколений, в которой тонула комната ведьмы, заманчиво приманивая искателей ответов на свои вечные вопросы. Эльскет нашла её салон по счастливой случайности, но после неких мрачных событий, заставивших её просить помощи у потусторонних сил. Если бы сама она прежде не была адептом Общества Спиритов, то в жизни не поверила бы в существование чего-то подобного. Однако Эльскет знала наверняка, что и её бывшего, и семью Ханссендон всё это время укрывали чары. Только вот сама она уже не могла ими управлять. Поэтому ей так нужен хоть кто-то, кому это окажется по силам.

Она продолжила:

– Про Общество Спиритов я знаю мало. Мадам Ханссендон и её семья отстранили меня от расследования, едва узнав о том, что скрыла от них встречу с Форельскетом, хотя это и встречей назвать было сложно. Но прежде я сменила своего аватара ещё на несколько человек. Как души могли не противиться вселению меня в их тела? Ах, если бы я знала принцип работы этого ритуала, я смогла бы рассказать подробнее. Боюсь, что Вам придётся выбивать признания из самих его участников, словно зубы. Имена я Вам уже дала, но боюсь, что они сменили тела, как только расстались со мной. Слышала, их особняк продаётся по смешной цене. Что ж, матушка Фьелет всегда считала меня змеёй подколодной и предательницей их рода, хотя сама же отвела меня в подземелье. Я могу рассказать лишь о том, что переживала прежде, и как это влияет на меня. Я могу рассказать, как люди продолжали жить уже без той души, что нашёптывала им всё это время, чего да как делать.

Представьте себе закрытую дверь. Древнюю, старинную, без каких-либо замков и ручек. Она заперта от Вас с другой стороны тем, кто за ней живёт, и он не собирается Вас впускать. Вам там не место – Вы чужая и нежелательная особь, которую никто не ждёт. Странно вообще, что Вы отыскали дверь к чьей-то душе и стучитесь в неё. Лабиринты закрытых комнат скрыты от человека, и по ним позволено расхаживать лишь одному существу – смерти. У той найдётся тысяча поводов и крючков, чтобы соблазнить Вас открыть ей двери и впустить её. У неё все невидимые ключи, собранные в связку. Ключи от сердца каждой души. Она носится с ними и, звякая одним о другой, они издают незабываемый звон – песню смерти. Вот почему, когда человек в шаге от того, чтобы покинуть мир живых, утверждает, что видит и слышит смерть. Это души, приоткрывшие свою дверь и подглядывающие в щёлочку, смотрят, как к ним на встречу шагает костлявая и трясёт своей связкой. Я слышала, что Общество Спиритов заключило сделку со смертью, дабы успешно пользоваться её методами и подчинять души своих аватаров. Так вот, проводя ритуал и выбирая следующую жертву, мы таким образом находили именно её дверь в бесконечном лабиринте душ. Заклинание заставляло её прислушиваться, словно к шагам приближающейся смерти. Мы шептали на уши. Моя душа повторяла заговор, проговаривая его и усыпляя бдительность моей жертвы, и когда та открывала замок с обратной стороны и заглядывала – я просила меня пустить. Я умоляла согреть меня пламенем, горящим в камине дома души, поверившей, что её нежданный гость имеет что-то, чего она желает. Я обещала ей дать это, я обещала помочь. К каждому сердцу найдётся ключ. К каждой двери можно достучаться…