Анастасия Окада – Души шепчут на уши (страница 10)

И пока я безрадостно корила себя за глупость, карета скорой помощи уже остановилась и выгрузили вначале мою начальницу, а затем повели меня:

– Думаю, мне не нужны носилки. Я постараюсь дойти своим ходом.

– Уверена? – врачиха с явным неодобрением позволила мне выкарабкаться и стать на асфальт, но к её удивлению я действительно шла без явных проблем. Может, башку Кори и размолотили в крошку, но дух, что живёт в ней сейчас, – и не такое видал.

Вскоре я уже сидела на операционном кресле, и моя онемевшая кожа ощущала скользящую хирургическую иглу. Врач казался нервным и грубым, но мне было всё равно – пусть беснуется, лишь бы закончил свою работу. Он то и дело жаловался на количество смен, нагрузку и ненормированный график, а я молчала. Похоже, состояние шока всё-таки добралось до моих мозгов! Когда он довел до ума мою голову и перестал накладывать швы, я почувствовала лёгкое недомогание, но хирург сделал вид, что не заметил моих симптомов, и предложил покинуть операционную. Я же была в сознании!

Я не спорила и вышла в коридор, дожидаясь ту, что решилась меня сопровождать, и вырубилась под действием успокоительного. Молодая медсестра принесла мне бодрящий кофе, несмотря на то, что я едва отходила от местной анестезии:

– Ну и денёк сегодня! Одни побоища: вечерние и любовные. – То ли она хотела поделиться своей накипевшей болью, то ли насмехалась, но я всё же пыталась поддержать разговор:

– Скажите, сколько в день бывает таких вызовов? – Мне просто хотелось себя чем-нибудь занять.

– Ой, я не успеваю считать. Но довольно часто люди причиняют друг другу подобные травмы, не задумываясь, что последствия могут оказаться летальными. Вам ведь повезло!

– Быть огорошенной по голове своим бывшим? – Но на мой ответный смешок она почему-то отреагировала суровой тенью осуждения:

– Нет, что вы выжили дурочка, после того, как Вам размозжили голову молотком и вытоптали мозги, размазав их по полу.

От её некорректной и непрофессиональной критики моего случая стало как-то по-испански стыдно, и я, наклонив голову, ощупала шов: голова на месте, мозги внутри имеются. А когда повернулась, чтобы с осуждением взглянуть на медсестру, той уже рядом не было. И тут даже у Кори, запрятанной глубоко в её хрупком теле, которым я так неумело пользовалась, закралось чувство, что обе мы не знаем о случившемся ровным счётом ничего. Хозяйка вызывала полицию? Когда? Откуда милая медсестра в курсе, что мне раскололи башку, словно грецкий орех? Она что, там была? Стаканчик с недопитым кофе шлёпнулся на пол, а я сама не заметила, как рванула с места, будто дикая лань, и тут же, врезавшись в своего хирурга, выпалила:

– Где она? Где Ваша медсестра? – Кажется, кофеин ударил мне в голову не хуже молотка жирдяя.

– Какая медсестра? Я сегодня на смене один. И врач со скорой уже уехал. Будете добираться домой или заночуете в отделении? Коек нет, если что.

Боже, я либо сходила с ума, либо Кори начинала выползать наружу, и мне казалось, что вот с минуты на минуту моя душа покинет её тело, и девка вообще офигеет от того, что она очутилась в больнице! А Вы как думали: мои аватары ни черта не помнят после развоплощения, они же не медиумы!

Но я знала, что кофе, расплескавшийся по холодному бетону, не померещился мне. Я подняла стаканчик и, бросив его в урну, больше не хотела оставаться в этом паршивом месте. Сердцем я чувствовала: что-то здесь не так, но сил разбираться в происходящем уже не было. Появление загадочной медсестры вызвало одно из худших моих воспоминаний, о котором я расскажу чуть позже. Нет, пожалуй, на сегодня достаточно: я просто поеду домой и обойдусь без причитаний мадам Ханссендон. Рыская по кабинетам в поисках хозяйки Лютня, я нашла её дремлющей на стульчике в уголке, отходящей от наркоза без особой необходимости.

– Эй, мадам, поехали домой. Голова зашита, Кори в здравом уме. Никаким малолеткам вина не наливала, да и вообще вела себя сегодня просто-таки отлично! Немного звенит в голове, но это пройдёт. А ты как? – я заглянула в пьяные зрачки своей хозяйки, намереваясь хоть как-то дотащить её обратно в бар. Где она живёт, я ведь без понятия. А бормочущая себе под нос несусветицу владелица притона для байкеров, кажется, нуждалась в той медсестре с кофейком. Но её и след простыл. Меня же начинало тошнить от сегодняшнего дня, и, желая его побыстрее закончить, я подхватила свою подругу, пытаясь тащить её на себе. Хирург, выглядывая из кабинета, одобрительно закивал головой, и, снова исчезнув за дверью, уже не собирался быть добрым доктором, а потому нам срочно надо убираться отсюда.

Свежий ночной воздух ударил меня, словно бывший Кори, по голове, и, отрезвив даже владелицу бара леденящим ветром в спину, заставил как можно быстрее отыскать свободное такси. Но, как на зло, ни одной машины не ошивалось возле больницы. Поэтому, прошагав за ворота и остановившись прямо на трассе, я стала выглядывать блестящие фары. Свет приближался, и вскоре мне пришлось уйти с дороги, ведь водитель кареты скорой помощи угрожающе гнал меня прочь. Видимо, ещё одного бедолагу за сегодня прибило молотком. Я уже пожалела, что не взяла мобильник. Кстати, если Вы не заметили, я не пользуюсь связью. Разумеется, на макушке у меня алюминиевая шапочка. Нет, дело в самом элементарном правиле – никогда не оставляй следы в жизни своих аватаров. Я ведь уже, кажется, говорила, что, вселяясь в чье-то тело, я как бы отодвигаю душу хозяина на задний план, всецело живя и исследуя его жизнь. А вот он или она себе такого позволить не могут. А теперь задумайтесь на секунду: если пользоваться телефоном или электронной почтой Вашей жертвы, а затем внезапно или по принуждающим обстоятельствам покинуть аватара, представляете его лицо, когда он или она обнаружит Вашу переписку или звонки? Нет, Общество Спиритов строго-настрого запретило мне любой вид связи! Только на собственных ногах я могу передвигаться и, лишь в крайней нужде, использовать городские таксофоны и старые сотовые. Но работают ли эти динозавры, мне ещё не доводилось проверять. Поэтому, роясь в карманах начальницы Кори в поисках хоть какого-то кирпича, типа Нокиа 3310, я к нашему общему разочарованию поняла, что и она следует моему примеру. Ох, да о каком мобильнике можно было думать, когда в бар ворвался тот жирдяй! И, словно читая мои мысли, окликнув по имени официантку, к нам из-за кустов бежал, угадайте кто:

– Кори! Кори! Я искал Вас в больнице. Я поехал следом за скорой, но не буду же я поощрять своё беспокойство, обгоняя врачей! – тот самый пузанчик и собутыльник Джека, с которым днём ранее я изрядно выпивала и следила за ангелицей, стоял тут как тут, ухватив мадам под руки. Я и слова ему не сказала, когда он понёс её в кусты, да и ладно. А с меня сегодня достаточно, уж как-то доберусь до города на своих двоих. Но внезапно кусты загорелись яркими фонарями, и на дорогу выехал тот самый посетитель в бандане. Сзади него бесчувственно сидела моя начальница, а мужичек, подвинувшись максимально близко к рулю, подмигнул мне. Кори тут же оказалась третьей лишней, но другого варианта у нас не было:

– Буду ехать медленно. Держись крепко и не вздумай падать.

– Постараюсь. – я ухватилась за сиденье, как за последнюю надежду на самый поздний поезд. На улице становилось всё холоднее, и как только байк набрал скорость, я ощутила свою рану в голове как никогда явно. И мне, конечно же, пришла идея допросить и его заодно. – Извините, Вы не замечали странностей, которые последнее время происходят в Лютне? – понимая, как нелепо звучит мой вопрос, я добавила: – Эти готы с рогами и дети, похожие на ангелов, пьющие шампанское, как воду? – хилый смешок вырвался у байкера:

– В барах всегда много странностей, особенно если они находятся в самом наркоманском районе. На что Вы надеялись, когда пришли работать в Лютень?

– На то, что мой зад будет неприкосновенным. – Утверждение дало такой заряд смеха, что не удержалась даже я.Но вскоре моему хорошему настроению пришёл конец, и я решила, что было бы глупо не расспросить завсегдатая и свидетеля, который уж точно даст мне все показания. – Знаете, мне постоянно попадается одна девушка… – но байкер не дал мне договорить; его улыбка вдруг обратилась в ужасающую гримасу:

– Кори! Ваш бывший размозжил вам голову молотком о пол, а Вы подозреваете посетителей в содеянном?

– Нет, я думала, что если опишу Вам ту девушку, то смогу её найти и расспросить подробно о случившемся.

– Я Ваш свидетель. Я тот, кто врезал этому ублюдку и, заломив руки, выхватил молоток. Я смотрел на Вас в тот момент, когда ваши… Ваши мозги растекались по полу! Я удивлён, что Вы ещё живы и говорите со мной сейчас! – он резко притих, и мне казалось, что доносящиеся всхлипы исходили от приходящей в себя хозяйки. Но когда байкер остановился у Лютня и поглядел на меня, я увидела на лице бедолаги слёзы: – Вы убирали столик так тщательно, что не заметили, как этот урод подошёл сзади, и никто ведь не углядел у него молотка в руке. Темно было, и света от свечи едва хватило, чтобы разглядеть, что он решил сотворить с Вами прямо на работе. Думаю, мне и вправду почудилось, что он расколотил Вам череп в дребезги, но ей-богу… – больше мой постоянный клиент и добродушный любитель пива ничего не сказал, и, высмаркиваясь в платок, сигналил посреди ночи, абсолютно игнорируя законы ночной тишины. Будто по мановению волшебной палочки из бара выскакивали байкеры и, ошарашенно разглядывая мои швы в полумраке, перешёптывались. Никто не шутил, и, подхватив на руки сонную владелицу, понесли её внутрь: