Анастасия Нуштаева – В конце мая (страница 8)

– Ну же? – подтолкнул ее Шинигами.

Нет, все-таки голос у него приятный. Убаюкивающий такой – чувствовалось, что Шинигами улыбался, когда говорил.

– Я хотела спросить, – так же неуверенно продолжила Леля. – Вы мне поможете, если у меня… получится вас освободить?

Мгновение висела тишина, а потом Хотэй расхохотался. Кажется, это сделал еще кто-то – все-таки камер тут было больше, чем три. Так что и свидетелей их разговора тоже было побольше.

– Ты меня освободишь?

В голосе Шинигами снова слышалась улыбка, но теперь Леле это не нравилось.

– Понимаете, мне очень нужна ваша помощь…

Леля хотела побольше рассказать о том, как же ей необходима поддержка Шинигами. Он, конечно, для нее не последняя надежда. Но Леля все же надеялась, что тот ей поможет. Однако, как часто бывало, когда просьба казалась ей уж больно дерзкой, Леля лишь смущенно умолкала.

Судя по длительности тишины, которая воцарилась после ее слов, Леля думала, что они уже проехали эту тему. Но Шинигами вдруг сказал:

– Какого же рода помощь тебе нужна?

Приосанившись, Леля вытерла слезы. Хорошо хоть Шинигами их не видел. Потом она начала:

– Мой друг…

Леля запнулась. Она и не подозревала, что сказать это будет так сложно.

– Он… – снова попробовала Леля.

И снова у нее не получилось.

– Давай помогу, – сказал Шинагами. – Твой друг умер, и ты хочешь, чтобы я вернул его к жизни?

Леля кивнула. От резкого движения слезы брызнули из глаз – так что капли пропитали белые брюки, оставляя некрасивые сероватые пятна.

– Леля? – услышала она.

Вспомнив, что Шинигами не мог ее видеть, она сказала:

– Да, да, так и есть. Не буду лукавить. Я бы хотела, чтобы вы… оживили его.

Звучало просто волшебно… даже скорее невероятно. Но, заразившись надеждой, Леля не могла так просто ее отвергнуть.

Шинигами молчал достаточно долго, чтобы Леле снова показалось, что он просто так все это спрашивал. Что не собирался помогать – а просто разговаривал с Лелей, ведь сидеть в темнице было очень скучно.

Однако, она и в этот раз ошиблась. Громко всхлипнула, уже не заботясь о том, будет Хотэй смеяться над ней, или нет. Потом подумала, что сделала лишь хуже, чем было. Мало того, что Семы нет в живых. Так еще и она застряла в темнице Такамагахары, где теперь проведет ближайшую вечность.

Как она могла подумать, что справится сама? Разве раньше у нее не получалось все лишь потому, что ей кто-либо помогал? В начале марта, когда Хорс хотел изгнать ее из Нави, Леля не справилась бы без Семы. В середине апреля, когда богов охватила нектарная лихорадка, ей помогал уже не только Сема, но еще Морфей и Сомн, а потом и некоторые боги Нави… Нет, не так. Не они ей помогали. А она помогала им.

Одна она ничего не стоила. Леле стоило вспомнить об этом до того, как она понеслась в Такамагахару в полном одиночестве.

Вот-вот Леля разрыдалась бы в полную силу. Напряжения в ней скопилось столько, что без выхода эмоций она просто взорвалась бы. Но едва всхлипы зачастили, как Леля услышала:

– Знаю, мои коллеги подобные предложения принимают только с условием другой жизни взамен. Жизнь за жизнь. Наверняка тебе уже такое говорили?

– Да! – воскликнула Леля.

Прозвучало истерично. Она все еще подавляла слезы. К тому же слова Шинигами внушили надежду. Особенно следующие:

– Но я могу предложить тебе другое условие.

Шинигами умолк, верно, ждал, что Леля спросит «какое?» Но она его удивила, спросив:

– А как же равновесие миров?

Наверное, он не просто удивился, а опешил. Ведь молчал достаточно долго, чтобы Леля испугалась. Но, переведя взгляд на Хотэя, который со своей клетки мог видеть их двоих, заметила, что тот внимательно смотрел на Шинигами. А раз так, Шинигами готовился отвечать, а не махнул на Лелю.

– Где он жил, когда был человеком?

Леля не была уверена насчет Семы. Они… Не обсуждали это. Как интересно. Он стал настолько дорог ей, что она прыгала по мирам, разыскивая бога смерти, чтобы воскресить его. Но при этом даже не знала, в каком городе он жил.

Ответ «не знаю» Шинигами не подошел бы. Поэтому Леля назвала свой город. Снова задержка в несколько секунд, во время которой Леля могла лишь гадать, какая эмоция на лице Шинигами. А потом он сказал:

– Тогда вообще не беда. У вас там и так слишком много невинных душ за последнее время забрали. То, что я помогу одной вернуться в ваш мир, сделает только лучше.

Леля выдохнула от облегчения. Правила правилами – но, когда боги чего-то по-настоящему хотят, они готовы на них плевать. Наверное, это в них от человеческих оболочек.

– Да, не проблема, – продолжил Шинигами. – Так что принимаю твое условие. Я возвращаю в мир людей одну душу, а ты вызволяешь меня из темницы.

Пару секунд длилась тишина – Леля ее уже ненавидела. А потом засмеялись, кажется, все, кто слышал их разговор. Даже Шинигами.

Леля почувствовала, что стала красной – даже бардовой, как волосы Нимфеи. Шинигами так серьезно говорил про невинные души. И голос у него был такой вкрадчивый, доверительный… Довериться богу смерти! Ну, конечно, если и есть кто достаточно наивный для этого – так это Леля.

Потом, что совершенно не соответствовало ее натуре, Леля почувствовала, как к горлу подступила злость. Резко и быстро – Леле даже показалось, что ее сейчас стошнит. Но это были всего-то эмоции. Ведь еды в Леле уже давно не было. Ужин она пропустила. Наверное, поэтому так сильно разозлилась.

Леля вскочила и, вцепившись в решетчатую стену, отчего та загрохотала, воскликнула:

– Я принимаю условия! Ты возвращаешь душу, а я вытаскиваю тебя отсюда!

Смех вмиг прекратился, а Леля услышала раскат гонга. Или это дверь хлопнула и эхо разнеслось бесконечным коридором? Неужели кто-то пришел? Леля встрепенулась. И только затем заметила, что от ее правой ладони исходит черная дымка. Кожа кололась, но почти незаметно. Леля уставилась на руку. В тишине, которая теперь стояла в их части коридора, Леля как будто бы слышала, как шелестят пары этого черного, густого тумана.

Потом эту жуткую тишину разорвал все такой же вкрадчивый и мягкий голос Шинигами:

– Поздравляю, ты только что заключила сделку с богом смерти. Говорят, это не сулит ничего хорошего. Но, честно говоря, мне бы и самому хотелось, чтобы те, кто так говорят, ошибались. Потому как мне осточертело сидеть в темнице. Не впервой, конечно, за вечность. Однако, приятного в этом все еще мало.

Леля не знала, что ответить. Дымок уже не шел, а она все пялилась на ладонь. Кажется, это был эквивалент рукопожатия. Если бы они правда пожали руки в этот миг, дымка смотрелась бы здорово. А так – просто пугала.

Только Леля отвела взгляд от ладони, как Шинигами заговорил:

– Лелечка, я очень ценю твое рвение. Надеюсь, и твой друг, ради которого ты так стараешься, когда-нибудь станет достаточно живым, чтобы оценить твои усилия. Но, поверь, уж если кто нас отсюда вытащит, так это будешь не ты… Пойми меня правильно. Мы тут не первый день, а второй месяц. Если не справились сильнейшие из нас, то вряд ли справишься ты.

Леля не ответила. И теперь это взаправду означало конец разговора. Шинигами ей не верил… По правде говоря, она и сама особо не верила, что ей удастся высвободиться. Зацепок было ровно никаких. Да и сказал же Шинигами, что они тут давненько. Если бы и был способ справиться – они бы уже отсюда выбрались.

Стараясь выкинуть эту мысль из головы, Леля медленно пошла по периметру своей комнатки. Полный обход занял около четырех секунд. Затем Леля совершила еще несколько полных обходов, и наконец-то плюхнулась на койку. Жесткую, холодную, пахнущую сыростью койку.

Наверное, чтобы сделать это мгновение еще более удручающим, у Лели заурчал живот. Она положила на него обе ладони, а затем почувствовала, как из глаз выкатились слезы. До простыни они не добрались – закатились в уши. Так что Леле стало щекотно и она чихнула.

– Ты там не рыдаешь? – услышала она Шинигами.

Ну что же они все думают, что она такая плакса? Может, они и правы… Но вряд ли плакать она будет меньше от того, что они постоянно ее в этом подозревают.

Отвечать не хотелось, но и молчать было невежливо. Так что Леля выбрала среднее: ответить, но невпопад.

– А когда ужин? Тут же будут кормить?

Из соседних камер снова послышались смешки. Но теперь Леля была так утомлена, что даже не вспыхнула из-за них.

– Сейчас утро, – сказал Хотэй, чему Леля очень удивилась. – Кормят по вечерам. Так что придется потерпеть.

– Я не ела с… – Леле пришлось умолкнуть, чтобы вспомнить. – С позавчера.

– Соболезную, – сказал Хотэй и на этом разговоры прекратились.

По крайней мере те, в которых участвовала Леля. Так-то боги продолжили общаться. Чаще всего слышался голос Хотэя. Верно, потому что он находился к Леле ближе всего. Кроме него часто взвизгивала какая-то богиня справа. Леля ее не видела – та пряталась в тени камеры, но беседу поддерживала активнее всех.

Шинигами почти не говорил. И это никого не удивляло. Наверное, Леле крупно повезло не только с тем, что он оказался в камере рядом с ней. Но и с тем, что вышел на разговор. И со сделкой.

По этому поводу можно было попереживать. Но Леля четко сказала условия. Они были простыми и никому ничего плохого не сулили. Даже если она не выполнит свою часть сделки – никто не пострадает.

Как бы Леля того не желала, но мысли о безнадежности ее положения закрадывались в голову сами собой.