Анастасия Нуштаева – В конце мая (страница 10)

– Я не могу так просто уйти. Я… заключила сделку.

– Только не говори, что с богом смерти!

– Я заключила сделку с богом смерти, – сказала Леля, не понимая, чего ей стыдиться.

– Я все слышу, – отозвался Шинигами.

– Здравствуйте, – кивнул ему Черт и снова повернулся к Леле, потрусив ладонью, которую так и держал вытянутой. – Хватайся скорее. Вполне вероятно, что я исчезну через мгновение.

У Лели замерло сердце. Прошло мгновение. Но Черт так и стоял, глядя на Лелю своими темными глазами и протягивая ей руку.

– Вызволи меня из клетки. А дальше я сама.

Черт поджал губы, показывая, как он не доволен решимостью Лели. Чтобы снова продемонстрировать ее Черту, Леля схватилась за ручку двери в решетчатой стене и несколько раз нажала на нее. Та ожидаемо не поддалась. Тогда она выразительно глянула на Черта и тот заговорил:

– Как только я тебя выпущу, тебя сразу посадят обратно. И снова меня призвать ты не сможешь… скорее всего. На не искреннее чертыханье я не отзываюсь. К тому же вряд ли я смогу открыть эту дверь, раз ты не можешь.

С последними словами Черт положил ладонь на ручку, нажал на нее, и та… поддалась. Скрипнули, отворяясь, решетчатые двери Лелиной клетки. Однако, на них никто не смотрел.

Черт уставился на Лелю, Леля на Черта, а все остальные – на них двоих. Пару секунд стояла тишина. А потом Леля спросила:

– Ты как это сделал?

Черт понятия не имел, как он это сделал. За него ответил Шинигами:

– Похоже, двери зачарованы так, что боги не могут их открыть. А Черт не бог. Вот и открыл… Что же, это занимательная информация. Благодарю.

После Шинигами никто ничего не говорил, но тишина не воцарилась. Просто все вдруг услышали отчетливые шаги. Глянув в сторону Леля заметила движение в коридоре, словно… словно сюда бежали два огромных екая.

– А еще, кажется, на дверях есть что-то типа сигнализации. Так что поторапливайтесь, – сказал Шинигами все так же спокойно.

Леля, оглушенная, так бы и стояла, пока екаи не заперли ее по новой. Хорошо, что Черт принял всерьез предложение Шинигами. Он схватил Лелю за руку и вытащил из клетки. Потом гаркнул:

– Либо не отпускай мою руку. Либо беги отсюда, если тебе так понравилось в темнице, и ты хочешь остаться в Такамагахаре.

– Открой дверь Шинигами! – сказала Леля, а потом бросилась прочь.

Черт не послушался и увязался за ней. Леля хотела поругаться. Но потом подумала, что, вероятно, Шинигами не убежал бы от екаев. Здорово, если у нее получится. Впрочем… Разве это облегчит ее условие сделки? Все равно потом придется снова спускаться в темницу. Хотя, конечно, помочь Шинигами покинуть ее, будет проще, если Леля сама не будет заперта.

Екаи были уже достаточно близко, чтобы Леля слышала их тяжелое дыхание. А еще оно обжигало. Или это жглись их взгляды?

Благо, выход из темницы был всего в дюжине метров от Лелиной камеры. Черт добрался до него скорее. Галантно придержав дверь, он дал Леле выбраться первой, и юркнул вслед за ней. Хотя Леля ожидала, что он, в качестве пакости, огреет ее створкой по лбу.

Затем они понеслись коридором. Здесь было уютнее, чем в темнице: стены были оббиты светлым деревом, а пол устилало что-то мягкое. Но Леля тревожилась тем больше, чем дальше они убегали от темницы. Там хоть союзники были. А вот коридорами центрального храма встретить можно было лишь других екаев – ведь все боги заперты в темнице.

Пробежали не так много, хотя Леле казалось, что они исследовали весь этот огромный храм. Ее икры горели, а воздуха перестало хватать еще два поворота и одну лестницу назад. Хотелось обернуться – вдруг они отстали достаточно, чтобы сейчас немного передохнуть? Но Леля не смела останавливаться, даже чтобы проверить, рядом ли еще Черт. К тому же он вдруг крикнул:

– Леля!

Не оборачиваясь, она спросила:

– Что?

– Прости!

Леля хотела поинтересоваться, за что его прощать. Но тут вдруг почувствовала, как спотыкается. Миг полета – и Леля, ударившись разом всем телом, распласталась на темно-горчичном ковре с коротким ворсом, который устилал коридоры центрального храма Такамагахары.

Из глаз Лели брызнули слезы. Сперва от боли, затем от обиды. От того, как резко и неожиданно это все произошло, Леля не могла пошевелиться. Лишь приподняла голову, когда услышала:

– Прости, Леля. Но чертыхаться не стоит даже богиням.

Леля снизу-вверх смотрела на Черта. Он поджимал губы, улыбаясь, и, чуть склонив голову, смотрел на нее с сожалением.

– Даю тебе дюжину дней на твои игры. Потом вернусь в Такамагахару, чтобы тебя вытащить. Не умри до этого, пожалуйста. Во-первых, я к тебе привык… мы все привыкли. Во-вторых, у Хорса и так полно работы с новым…

Не договорив, Черт исчез. Впрочем, Леля и так понимала, о ком он.

Черт сделал пакость – его тут больше ничего не держало. Хотелось закричать и застучать кулаками по полу, представляя, что это рожа Черта. Но Леля подумала, что еще не все потеряно. Вот сейчас она поднимется и побежит. Вполне вероятно, ей удастся спрятаться, и екаи решат прекратить ее догонять, потому что потеряют из виду. А потом Леля отыщет способ освободить Шинигами, тот выполнит ее просьбу, и она вернется в Навь!

Все эти мечты растворились через две секунды. Леля сумела лишь поставить на пол локти, и выровнять руки. Но тут же снова пришлось лечь плашмя и ухнуть от боли.

Леля надеялась, что они оторвались от екаев. Однако, не успела она подняться, как ступня одного из них впечаталась в спину, не давая ей подняться.

– Попалась! – сказал екай.

Но Леле показалось, что это лев прорычал.

Глава 4

Даже когда екай убрал ногу, Леля не спешила подниматься. Что толку? Сейчас ее снова запрут в темнице, где японские боги здорово над ней посмеются. Уж лучше пару лишних секундочек полежать на полу. Ковер здесь мягче, даже чем койка в темнице… Может, если Леля не будет шевелиться, екаи подумают, что она убилась, пока падала, и не станут ее трогать?

Но тут вдруг носок одного из них влетел Леле в бок и она, не выдержав, глухо застонала.

– Подъем! – сказал он. – Пора возвращаться в темницу!

Леля не шевелилась. Какие грубияны! Или в Японии нет правила «лежачего не бьют»?

– Девочка, давай поднимайся! У нас работы полно – мы еще не всем богам ужин развезли!

На «девочку» Леля обиделась. Вообще-то, два месяца назад она была одной ногой в замужестве. Точнее одним пальцем. И хотя этот факт ее биографии Леля предпочитала не вспоминать, сейчас было бы очень уместно о нем сообщить.

Только вот даже языком шевелить Леля не хотела. Она подложила руки под голову так, чтобы лежать было приятнее, и закрыла глаза с намерением отдохнуть после забега.

Вот же Черт! Какой принципиальный! Не мог, что ли, попозже как-нибудь сотворить свою пакость? Если бы не он, Леля убежала бы!.. Впрочем, если бы не он, Леля не сумела бы выбраться из темницы. Сам спас, и сам снова подставил. Действовал ровно в соответствии со своей чертовой натурой.

– Эй! – сказал второй екай. – А ну-ка поднимайся!

К своему удовольствию Леля заметила, что его голос не такой уверенный и грозный, каким всегда был. Получается, они очень страшные лишь с виду. Так что можно их не слушаться. Что плохого они с Лелей сделают? Снова отправят в темницу? Так Леля уже смирилась с этим. А на большее они, кажется, способны не были.

– Ну же! – сказал он. – Или мы…

Не придумав, чем угрожать, екай умолк на полуслове.

– Комаину, что делать?

Комаину тяжко вздохнул. Кажется, это был тот, что походил на льва. А затем произошло то, чего Леля никак не ожидала. Он наклонился, обдав Лелю запахом шерсти, и сгреб ее одной рукой. Только оказавшись перекинутой через его плечо, Леля вспомнила пошевелиться.

– Вы что делаете! – кричала она, впрочем, прекрасно понимая, что екаи делали.

Они несли ее обратно в темницу. Понимая, что это не поможет, Леля все равно стала пинаться ногами и махать руками. Не высвободится – так хоть самоутвердится. Но Комаину на ее жалкие попытки даже внимания не обращал. Лишь один раз отвадил Лелину ногу, когда она ему едва по лицу не прилетела. При этом нога чуть не хрустнула, так что Леля ослабила попытки.

Так минул целый пролет коридора. Отчего-то Леле казалось, что – еще немного – и она бы куда-то выбежала. Если не на улицу, то хотя бы в помещение, где есть предметы, за которыми можно спрятаться. Но что уж на это надеяться?

Когда екаи пошли по лестнице, которая спускала их к темнице, Леля уже сдалась обстоятельствам, свесив руки и ноги. Шерсть, которая шла по голове и шее Комаину оказалась мягкой, и неплохо пахнущей. Так что Леля грела в ней пальцы, чувствуя, что вот-вот уснет от мерного покачивания, с которым екай двигался.

Но еще пара мгновений и Леля напряглась. Она услышала, что к их шагам добавились еще чьи-то. А потом воздух прорезал незнакомый Леле голос.

– Инугами. Комаину. Что здесь происходит?

Оба екая замерли, хотя еще не видели того, кто их позвал. Только Леля видела – ведь висела так, что смотрела екаям за спину.

На верхней ступени лестнице, в середине которой они замерли, стоял… кто он? Человек? Бог? Екай? Вероятно, последнее.

Он не возвышался над екаями, которые держали Лелю, хотя стоял на несколько ступеней выше. Но низкий рост не делал его менее величественным. Он лишь умножал изысканность изящных черт лица, блестящих серебристых, словно бы седых волос со странным, слишком большим начесом, и тонких губ, сжатых в линию. Леле даже захотелось поклониться. Но она не стала бы, даже если бы стояла ногами на земле. К тому же складывалось впечатление, что именно этот екай всем тут заправляет. Так что Леля не собиралась быть с ним вежливой. Ей ужасно не понравилось, как в его мире встречают гостей.