Анастасия Нуштаева – В конце мая (страница 6)

Поднявшись, Леля потянулась, убрала с лица волосы и немного выжала их. Потом осмотрела себя. Да, в таком виде не являются богам. Но они ведь отчасти люди – так что должны ее понять.

Затем Леля глянула вперед. Путь вверх пугал. Но зато ступеньки не были высокими – не приходилось опираться руками, чтобы взобраться на них. Стоило просто шагать, но долго и медленно, чтобы не упасть. Ведь земля была скользкой из-за воды.

Преодолев дюжину ступенек, Леля обернулась. Внизу и правда было озеро. Словно сцена в амфитеатре оно утопало в рисовых полях, которые уходили вверх. Красиво. Особенно, как сейчас, на закате. Наверное, на рассвете тоже здорово. Ужасно тут только в полдень – когда жарко, влажно, и ничего не дает тень.

На десятой ступеньке Леле захотелось прилечь, и неважно, что солнце было все ниже – уже не доставало первые ступени. А на двадцатой ступеньке, Леля пожалела, что переместилась в Такамагахару. Надо было сперва расспросить жителей Нави, что нужно для выживания здесь. Впрочем, вряд ли бы после такого Леля осмелилась сюда переместиться. Так что, наоборот, хорошо, что все это произошло так спонтанно.

Наверное, если бы ступеней было полсотни, то Леля легла бы и заплакала. Но их оказалось поменьше. Еще парочка – и Леля наконец-то шагнула на площадь, которая была такой же мокрой и засаженной рисом, но граничила с вполне себе сухой тропинкой.

Добравшись до нее, Леля вдруг осознала, как же прекрасно шагать вне воды. Та ужасно затрудняла движение. Леля уже ненавидела воду – к тому же ту, которую нельзя пить. Впрочем, насквозь мокрая, Леля понимала, что еще долго не отделается от нее.

Простор оказался удивительно пустым. Дорога, возвышавшаяся над водянистым полем, уходила далеко вперед и ветвилась на более узкие дороги. Эти тропинки вели каждая к своему строению. Они казались одинаковыми. Но когда Леля присматривалась, то замечала, что чем-то они все-таки отличались. То оттенком стены, то высотой крыши, то оформлением крыльца или растениями перед ним. Но все домики были небольшими, с двускатной крыши, края которой подворачивались, словно кудри. Кроме того, Леле казалось, что и внутри все они одинаковые.

Кажется, японские боги жили каждый в своем домике… точнее храме. Те, которые видела Леля, казались заброшенными. Но чем дальше она продвигалась, тем лучше выглядели строения. Однако, сколько бы они ни шла, так и не встретила ни единой живой души.

Где-то в животе стало зарождаться нехорошее предчувствие. Вечер был не поздним. Наверняка хотя бы парочка богов еще не спала… Да никто из них не должен еще спать! Солнце даже не скрылось за горизонтом – хотя вот-вот это сделает. Может, у японцев такой странный режим, что они ложатся очень рано… или, наоборот, встают очень поздно? Наверняка Леля просто чего-то не понимала. Ведь не может быть такого, что все они… исчезли.

Надо было слушать Касю. Он ведь не зря заговорил с ними. С другой стороны, видела Леля его кошачий прищур – с таким правду не говорят. Только вот нехорошее предчувствие все силилось.

Но потом в голову пришла спасительная мысль – наверняка боги сейчас ужинали. Да, как раз время. Солнце почти село, а у Лели заурчал живот. Ну вот, надо было покушать, перед тем, как отправляться в другой мир.

Леля прошла еще около полукилометра. За это время солнце скрылось за горизонтом, что было приятно, ведь больше ничего не слепило глаза. Но вместе с тем это намекало: времени в обрез.

Паника накатила, когда Леля поняла, что до сих пор никого не встретила. Допустим, у японских богов сейчас и правда ужин. Но ведь кто-то должен на него опаздывать, а кто-то – уходить пораньше. Почему же до сих пор этими сухими тропками в рисовых полях никто не прошел?

Еще недолго и Леля наконец-то заметила строение, которое отличалось от всех, что она успела пройти. Наверное, это был центральный храм. Он ширился на десяток таких домиков, был выше и наверняка более запутанным в середине. Тропинка, которая вела к нему, пробегала под ториями. Их было около дюжины – Леля не посчитала точно. Хотя такая громадина внушала страх, Леля обрадовалась, увидев ее. Одинаковые пейзажи успели не только утомить ее, но и напугать.

Попробовав улыбнуться, чтобы не напугать японских богов своим измученным видом, Леля ускорилась. Все еще мокрые штаны, липнущие к ногам, сопротивлялись этому. Но Лелино рвение как можно скорее попасть внутрь и увидеть хоть кого-то живого, оказалось сильнее.

Леля раздумывала, как поздоровается с первым ей встречным богом, как объяснить цель своего визита, и как ненавязчиво напроситься покушать тут с ними. Сделать это можно на русском? Или вежливее будет обратиться к японцам на японском? А если от волнения она забудет язык? Впрочем, как это возможно, если она его даже не учила? Дело в ее божественной сущности – а та вряд ли способна забывать языки от волнения.

Только вот первые встречные Леле существа, как оказалось, не были настроены на разговоры.

Свернув на тропинку к большому храму, Леля увидела, как из-за колон выскочил… бог? Нет, кажется, это был не бог. Существо – оно казалось выше и сильнее даже самого высокого и сильного человека. Наверное, это екай. Как Кася. Да, это объяснило бы, почему от него вело такой опасностью… Или дело было в перекошенном лице?

У него были серые и словно бы колючие волосы, которые росли не только по голове, но и на шее и, кажется, уходили на грудь. На носу у него было черное пятно, словно он клюнул золу. Хотелось ее вытереть. Но, кажется, пятно не было грязью, судя по тому, что оно уходило вверх и, раздваиваясь на переносице, обводило глаза, что выглядело почти красиво.

Когда ему осталось до Лели метров двадцать, у той появилось сильное желание развернуться и дать деру. Тревога взвилась так резко, что в глазах потемнело. Леля думала еще мгновение – а потом побежала по тому пути, каким пришла.

Она бросилась так резко, что не заметила: дорога больше не свободна.

Второй екай походил на первого. Только его грива была соломенной. А вместо пятна на носу было пятно на губах, которое тоже раздваивалось, но под носом – и разлеталось по щекам тонкими, резкими линиями, которые напоминали усы.

Леля не успела затормозить и впечаталась ему в грудь. Тут же она отскочила на два метра, словно грудь была не твердой, а пружинящей. И хорошо – екай попытался ее схватить, но промахнулся.

Потом они замерли. У обоих лица были удивленными, только Леля близилась к страху, а екай – к радости.

Почувствовав, что ведет себя не очень вежливо, Леля пискнула:

– Здрасте.

Екай не ответил. Неужели не понял слово? Или не знал этого языка? Он продолжал пялиться, и Леля чувствовала, что здорово оплошала. Только вряд ли с приветствием – скорее с тем, что заявилась в Такамагахару.

От страха у нее так колотилось сердце, что Леля не услышала, как екай, походивший на волка, приблизился к ней сзади.

– К остальным? – спросил он.

– Думаю, да, – ответил тот, что стоял перед ней.

Леля даже обернуться не успела. Прошло всего мгновение, как в висок ей прилетело что-то очень тяжелое. Верно, рука здоровяка, который стоял сзади.

На миг Леле стало смешно. Она так переживала, что сделает что-то невежливое при первой встрече с жителями Такамагахары. В то время, как они не церемонились – стукнули ее по голове так, что она сознание потеряла.

Но Леля не успела даже улыбнуться этой мысли. Не только потому что она была не смешной. Просто минул еще миг – и ее поглотила тьма.

Глава 3

По пробуждению первым делом Леля почувствовала насыщенный запах сырости. В него вплетался чем-то приятный запах плесени, и совершенно неприятный – запах чужого пота.

Было твердо, сыро и очень больно. Особенно в правом виске. Первые секунды Леля не открывала глаза. Может, если не шевелиться, не проснешься окончательно – а уснешь и очнешься в Нави в начале марта, до того, как стали происходит все эти странные вещи?

Только вот сон не шел. Наверное, боялся этого жуткого, темного помещения, в котором Леля не помнила, как очутилась. Переворачиваясь, Леля, сама того не сознавая, глухо застонала. Глаза она осмелилась открыть, лишь когда легла на спину.

Да, помещение и правда темное. Не сравнится с закатом на рисовых полях… Рисовые поля. По сравнению с этим местом, они, влажные и грязные из-за размокшей земли, были еще очень даже уютными. Не уютнее, чем комнатка в «У Догоды», пропахшая соломой. Но все же лучше, чем…

Темница?

Леля моргнула несколько раз – но одна из стен каменной коробки, в которой она находилась, не перестала быть решетчатой.

И правда темница.

Хотя ничего смешного в этом не было, Леля заулыбалась. Вот так приемчик устроили ей японские боги… Впрочем, это же не боги ее сюда упрятали. Это были екаи – если Леля правильно определила их естество.

Прошла секунда – и улыбка пропала с ее лица, чтобы не появляться там еще очень долго. Почему они сюда ее засунули? Даже имя не спросили… Она ведь ничего такого не сотворила! И если бы ее попросили удалиться – с удовольствием это сделала. А теперь… Что ей делать теперь?

Для начала неплохо бы подняться. Леля к этому и приступила. Занятие оказалось не из легких. Едва она пошевелилась, как на голову накатила такая резкая волна боли, что Леля прекратила двигаться. Ну ее. Лучше умереть прямо тут, на полу темницы в Такамагахаре, чем еще хоть раз пошевелиться.