Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 43)
Чернак, имя которого я забыла сразу же после того, как он представился, заметно удивился, на третьей минуте разговора получив в руки план занятий боевиков.
— Если к финальному гонгу мне не придётся нестись сломя голову к Вам на помощь, все, включая Вас, останутся живы, а лаборатория цела, то на испытательный срок Вы приняты, — заявила я. — Если же всё вышеперечисленное не случится в ближайший месяц, бессрочный контракт — Ваш. Дух-охранитель покажет Вам Ваши комнаты и лабораторию.
Моё раздражённое высочество нетерпеливо щёлкнуло пальцами, и рядом с ошалевшим переселенцем появилась серая дымка, смутно напоминающая очертаниями человека.
— Что-то ещё? — поторопила я, заметив, что чернак топчется на месте, вместо того, чтобы уходить.
— Так просто? — неверяще выдохнул он. — Раньше меня о родственниках до седьмого колена и то расспросить не ленились!
— Кто работать собирается? Вы или Ваши родственники? Меня интересуют только Ваши профессиональные качества, как преподавателя. Справитесь с боевиками — будете работать в Академии стихий. Точка.
Чернак молча поклонился и вышел за дверь. Я же недовольно фыркнула себе под нос: «О родственниках он мне рассказывать собрался! Идиот!».
Несмотря на нелестную характеристику, которой я проводила нового ассистента, до конца занятий меня так и не позвали в лабораторию. Мало того, под вечер моё окончательно вымотавшееся от бесполезных размышлений высочество имело удовольствие наблюдать из окна, как по аллеям парка прогуливается профессор Карна в сопровождении этого товарища. Я даже не поскупилась на плетение, увеличивающее остроту зрения. Чернак возбуждённо размахивал руками, что-то рассказывая, а сушёная вобла недоверчиво покачивала аккуратно прилизанной причёской. Не иначе, как меня обсуждали, сплетники.
Взглянув на часы, я решила, что мучиться от неизвестности дальше не имеет смысла. Занятия закончены. Мало ли, куда может в такое время отправиться лерра ректор.
Закинув за спину парные мечи, я шагнула в портал. В кабинете остался призванный мной дух-охранитель. Он должен был сообщать возможным посетителям, что лерра ректор отправилась по неотложным делам, и решение всех возникших вопросов переносится на утро.
Таверна, как всегда, встретила меня гулом и запахом кислого вина. Едва кивнув на пяток прозвучавших приветствий, моё отбросившее излишние политесы высочество прошагало прямо в угол, где сидел полугном, радостно махавший в мою сторону грязной лапищей.
— Ну! — рыкнула я вместо приветствия.
— Для начала могла бы и поздороваться, — ухмыльнулся Крупп.
— А я не уверена, что желаю тебе здоровья, — огрызнулась я.
— Ну, вот… Я по мере сил пекусь о её благополучии, а она…
Моё взбешённое высочество повело рукой, заставив осыпаться серой пылью глиняную кружку полугнома.
— Понял! — подскочил тот, уронив уцелевшую ручку. — Пошли наверх. Поговорим без лишних ушей.
Мы поднялись. Заметив краем глаза спешащего к нашему углу Адама, возмущённо размахивающего толстыми короткими ручками, я бросила на стол мелкую монету и пошла вслед за гномом.
Маленькая комнатка под самой крышей воняла перегаром и ещё чем-то неуловимо знакомым, но от этого не менее противным. Крупп резво смахнул с колченогого стула гору грязных носков и прочего белья и затолкал её ногой под кровать:
— Прошу прощения: уборка.
— Вонять от этого меньше не стало, — буркнула я, опираясь плечом о косяк. Садиться на поверхность, где ещё секунду назад валялись гномовы подштанники, не хотелось.
— Вонять? — Крупп удивленно принюхался. — Ах, это!
Он подхватил тарелку с какими-то объедками и выставил в коридор:
— Адам, скотина, тухлые яйца на завтрак подсунул. А я эту неделю замотался, всё руки не доходили выбросить.
— Скажи лучше, забухался, — проворчало моё скривившееся высочество. Что-то в последнее время большинство моих неприятностей начинается именно с запаха тухлых яиц.
— Ну, не без того, — хмыкнул полугном, развалившись на кровати.
— Ближе к делу!
— Вот это по-нашему! — неведомо чему обрадовался Крупп. — Тебе тридцать процентов.
— Тридцать процентов чего? — с притворной нежностью поинтересовалась я. — Тридцать процентов твоих долгов? Или тридцать процентов грязных тряпок под этим лежбищем? Так я не претендую.
— Золота, язва, — заржал полугном. — Золота! Три тысячи звонких блестящих жёлтеньких монеток. Аванс, так и быть, причислю к своей доле.
— Благодетель…
— Сорок, — повысил Крупп, — и заметь: никакого супружеского долга. Мне вообще девушки нравятся покрупнее. Типа матушки. Лет через десять разбежимся, мол, бесплодные. И всё. Гуляй с кем хочешь. Зато четыре тысчонки в кармане. На Тракте столько и за полвека не заработать!
— Ифитов наёмник! — я зажгла на ладони огненный шар. — Тебя поджарить, чтоб ты нормально заговорил?!
— Да что ты бесишься?! — слегка забеспокоился полугном. — Согласен на пятьдесят! Всё по-братски! Аванс только тоже из обеих долей вычтем!
— Аванс, который ты уже успел потратить? Какое щедрое предложение.
— Я тебе со своей доли отдам!
— Крупп… — я отлипла от косяка и остановилась прямо перед наёмником. — Или ты мне сейчас подробно рассказываешь, кто и за что предложил тебе кучу денег, или деньги тебе больше не понадобятся.
— А, так вот ты о чём! — упокоился полугном. — А я-то решил, что ты ещё больше долю хочешь! Нет тут никакого секрета, раз мы с тобой партнёры теперь…
— Об этом мы пока не договорились.
— Договоримся, — уверенно отмахнулся Крупп. — Как иначе, когда столько золота на кону?
— Рассказывай! — окончательно потеряло терпение моё взбешённое высочество.
— Родственнички твои подсуетились, — фыркнул наёмник.
— Кто?! — опешила я.
— Ну, кто именно, это тебе виднее. А я так понимаю, что либо папаша о старых грешках вспомнил, либо братец забеспокоился, что наследство на сторону пойдёт.
Мои вытаращенные глаза едва не вылезли из орбит: что за бред?!
— Ну, чего пялишься? Знаю я, что ты бастарда. Сказал он мне. И чего? Да там, в зале, треть наёмников такие же, только о них папаши забыли сразу после зачатия. А тебя вот отчего-то помнят. Может, у тебя и мамаша была из благородных?
— Угу, — ляпнула я, пытаясь понять, как попала в этот театр абсурда.
— Тогда понятно. Никакой «подлой» крови в жилах. По закону можешь на наследство претендовать. Только это по закону. А по жизни, прибьют тебя, едва высунешься. Не любят аристократы наследство делить. Твои-то родственнички явно не из последних, раз таких денег не пожалели, чтоб проблему миром решить, — полугном задумчиво пожевал губами. — Убить стало бы дешевле. Намного.
— Убить не получилось.
— Значит, плохо старались. Любого можно убить.
— Крупп, тебе за что заплатили, скотина?! — снова обозлилась я.
— Чтоб я на тебе женился.
— Так… — забыв про брезгливость, я плюхнулась на колченогий стул.
— Имея в мужьях парня из подлого сословия, да ещё и полукровку, ни на какое наследство ты претендовать не сможешь. От тебя пытаются тихо вежливо откупиться, детка, — пояснил Крупп. — Мой тебе совет: берём деньги и уматываем в закат.
— Рассказывай подробно, — потребовало моё наконец зашевелившее извилинами высочество.
— Да нечего рассказывать, — пожал плечами полугном. — Пару недель назад подсел ко мне мужичок. Морду он под капюшоном прятал. Ну, так здесь четверть так делает — ничего необычного. Только этот не из ночного народа был, и не из наёмного тоже.
— С чего ты взял? — прищурилась я.
— Руки. Слишком чистые для ночного и слишком нежные для наёмника. А на пальце кольцо с крупным брильянтом — не для простых людей украшеньице. В общем, он спросил, правда ли, что я с тобой знаком. Я подтвердил. Ты на Тракте девушка не последняя. Тобой караванщики часто интересуются…
— Дальше, — моё не первый год топтавшее пыль высочество и без похвалы гнома знало о своей репутации у караванщиков.
— Он рассказал мне, что ты бастарда, и семья очень хочет устроить твоё будущее. Мол, нехорошо, когда дитятко, хоть и незаконное, шею под когти подставляет. А ты ж девушка самостоятельная и помощь от семейства принимать не хочешь, вот они с другой стороны и зашли. Я, понятное дело, тебе об этом рассказывать не должен, а просто почтового духа отправлю, когда дело выгорит. И денежку получить. Пятьдесят монет он мне задатком выдал. Наверняка, всех перепёлок в одну клеть не сажали — не один я такой… жених. Но я тебе больше всех отсыплю, не сомневайся!
«Да… Не один ты, Крупп. Ещё был мой сбежавший ассистент Кирри. Возможно, глупый студиоз Рус. Хотя, этим вряд ли озвучили сказку о бесхозной бастарде. И Никс… — в груди шевельнулось что-то острое. — Он считает, что я бастарда. Но и принцессой ифитов чернак меня тоже называл! Так, стоп. О Никсе я подумаю в другой раз!»
— Чего молчишь? — забеспокоился полугном.
— Да вот думаю, тебя лично прибить, или оставить это удовольствие своим родственничкам?
— Это как? — опешил полугном.
— Я не бастарда, — с кривой улыбкой отозвалось моё почти успокоившееся высочество. — И не безродная наёмница. Тут тебя не обманули.