Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 45)
— Эмм… — смутилось моё пойманное на горячем высочество.
— Ладно. Не о вас, разгильдяях, сейчас речь, — усмехнулся Па. — А о твоей достойной ученице. Хотя и младшие браться вашей безответственной романтики нахвататься успели!
— Но что всё-таки произошло? — рискнула спросить я.
— А, в общем, ничего неожиданного, если учесть, что без присмотра разгуливали твоя ученица и братья. У них была пауза перед вечерними занятиями. Они мирно гуляли в парке. И случайно обрушили правое крыло дворца. Слава Создателем, мы им уже лет десять не пользуемся, и там никого не было.
— Да как так?!
— А вот это как раз самое интересное, — посерьёзнел Па. — Шёл Малый Совет. Тут грохот, окна вылетают, и туча пыли. Все щитами обвесились. Я, грешным делом, подумал, что чернаки как-то через океан прямо в столицу перебрались. Они в последнее время что-то воду мутят. В общем, пыль разогнали, смотрим — правого крыла как ни бывало. Только груда камня и фасадные стены торчат.
— Однако, — присвистнула я.
— Вот тебе и «однако». Стража побежала искать диверсантов и через пять минут привела: мол, диверсанты сами сдались. Твоя ученица и младшие принцы. И самое интересное, знаешь, что? Они её спинами закрывают: это мы виноваты. А она из-за них выскакивает: нет, я, но оно само.
Я невольно усмехнулась, услышав знакомое «оно само» в исполнении Па.
— Смеёшься? А мне вот смеяться перехотелось, когда два моих сына в один голос заявили, что казнить твою Оли я не могу, потому что «он на ней женится».
— Кто? — опешило моё споткнувшееся на ровном месте высочество.
— Любой из твоих братцев, — покачал головой Па, стащив с головы постоянно задевающую низкий потолок корону, и сунул её подмышку. — Они передрались прямо в зале Малого совета.
— Однако…
— Опять «однако», — проворчал царственный родитель. — Нахваталась от простонародья…
— А с Оли-то что?
— Ничего с твоей Оли. Мне только свары из-за девушки в семье и не хватало. Пришлось рассказать мальчикам раньше времени о королевском Даре. Вроде бы, поняли. Твоя ученица, конечно, из-за истинного наставничества теперь завидной невестой стала. Пожалуй, самой завидной после тебя. Больше-то девиц в семье Правителя не водится. Но вряд ли она сможет пережить передачу Дара.
Я молчала. О том, что Оли, хоть и по незнанию, обменявшись со мной обетом и кровью, вошла в род, я уже знала. Почитала как-то на досуге толстую книгу о наставничестве, подсунутую папенькой. А вот о подходящих женихах для неё я как-то не задумывалась. Да и рано было об этом думать. Приблуде ещё и четверти века нет. И королевский Дар… Вряд ли он передался вместе с капелькой крови. Тогда хотя бы один член нашего семейства за многие тысячелетия получит шанс создать семью по любви, а не по велению проклятого артефакта…
— Ну, что примолкла? — прервал Па мои размышления. — Очень хочется верить, что ты сейчас осознаёшь всю глубину своего падения и решаешь, как стать примерной принцессой и лучшим наставником Белого континента за всю его историю. Но что-то мне подсказывает, что твои мысли, в лучшем случае, просто витают очень далеко от моих проблем.
— Тоже мне, проблема, — фыркнула я. — Сам же говорил, семь тысяч лет нормального ремонта не было. Вот и результат. Оно бы само через год-другой развалилось. И без помощи детей…
— Ну, конечно, — проворчал Па. — Кто бы сомневался, что тут ты проблемы не увидишь. Сама хороша. Но что ты скажешь на это?
С этими словами царственный родитель потянул за какой-то рычаг, и казавшаяся нерушимой стена со скрежетом отъехала в сторону. Только сейчас я сообразила, что даже не заметила, как мы свернули в не знакомый мне коридор, разительно отличавшийся от потайных ходов дворца. Вековые лохмотья паутины, истлевшие гобелены на стенах и толстый слой вездесущей пыли. «Оригинально, — успела подумать я, выбираясь вслед за родителем из узкого лаза. — Моё растяпистое высочество в очередной раз прохлопало ушами, или мне специально высочайшим решением отвели глаза?»
— Где это мы?
— В подвале под правым крылом, — буркнул Па, нахлобучив на голову пыльную корону.
Я окинула коротким взглядом обширный зал, скупо освещённый редкими светляками. Кстати, совершенно пустой, если не считать пыль и паутину.
— И зачем мы здесь?
— Вот за этим, — он указал на противоположную стену. Точнее, то, что недавно было стеной, а теперь представляло собой бесформенную груду камня.
Разумеется, моё любопытное высочество тут же сунуло туда нос: большая, некогда, судя по обломкам артефактов, хорошая лаборатория зельевара, засыпанная ровным слоем мелкой каменной крошки. У одного из столов сгрудились несколько мужчин в серых хламидах научников. Кто-то из них заметил моего дорогого папочку и бросился навстречу, едва не сшибив меня с ног.
— Осторожнее, — поморщился Па. — Выяснили?
— С большой долей вероятности, — зачастил торопыга, — мы можем сказать, что существует несколько предположений, но одно из них более вероят…
— Короче, — прервал Правитель.
— Это оно само.
Я с трудом сдержала неуместный смех, рассмотрев, как перекосило венценосную физиономию. Впрочем, злобную гримасу углядело не только моё легкомысленное высочество. Шустрый научник, мигом прекратив изображать светило околовсяческих наук, наконец, заговорил нормально.
— Сработало незарегистрированное плетение. Схему действия мы там набросали, но это не так интересно. Вот что оно защищало. Нестандартный артефакт. Ничего похожего никто не создавал. Принцип действия, как у водяного насоса, только для Силы. С дальностью мы пока не разобрались: большинство стабилизирующих кристаллов разрушено, но не более чем метров двадцать.
Он говорил и дальше, но, отчаявшись что-то понять в мешанине незнакомых терминов, я перестала слушать. Это пусть Па понимает. В конце концов, артефактщик — он, а не моё погрязшее в занудном зельевареньи высочество. Общую суть я уловила: какой-то идиот устроил нелегальную артефакторию в подвале, за что и поплатился, когда сюда влезли детки. Кстати, надо будет выяснить, зачем они сюда влезли, и запретить Оли самовольно…
Задумавшись над формулировкой очередного запрета, я лениво обвела взглядом полуразрушенное помещение.
— А котлы зачем? — долетел до меня голос Па.
— Не знаю, Ваше Величество. Возможно, неизвестный мастер готовил какие-то зелья…
— Какие?
— Это не моя специализация, Ваше величество. Я не зельевар, — заблеял научник, окончательно растеряв солидность.
Я быстро попятилась к пролому, через который мы вошли. Или моё высочество совсем не знает дорогого родителя, или необходимого специалиста он найдёт очень…
— Аленна! — прокатился под потрескавшимися сводами царственный рык.
«Эх, почти успела», — со вздохом я убрала ногу из пролома и подошла к Па.
— Как думаешь, что тут могли варить? — он окинул меня подозрительным взглядом и встал так, чтобы оказаться между мной и выходом.
— Зелья? — попыталась пошутить я.
— Какие?
— Да любые! — фыркнуло моё всё ещё надеющееся отбиться от внеочередного задания высочество. — Освежающий эликсир, например. Или зелье от насморка.
— Сразу в трёх котлах? — скептически поморщился Па. — Выясни поточнее.
Я скривилась, но, осознав, что шансы удрать катастрофически стремятся к нулю, покорно пошла к котлам. К счастью, шкафы с ингредиентами не пострадали, и разобраться, что же такое намешано в засыпанных щебёнкой чугунинах, сложности не представляло.
Ага… Это я так думала, когда, зевая, замешивала простейший разлагающий концентрат. Часа через два моё обозлённое высочество начисто забыло, что уже почти сутки остаётся без сна. А к утру из моей гудящей головы вылетело и собственное имя.
— Ну, как? — раздался смутно знакомый голос у меня за спиной, когда я, наконец, потушила горелку под маленьким котелком, где вскипела точная копия уничтоженного завалом зелья.
— Гениально! — выдохнуло моё увлёкшееся высочество, даже не обернувшись, любуясь перламутровыми переливами жидкости. — Раньше такое никому и в голову не приходило! Использовать связующую силу алекота одновременно с экстрактом клей-травы и ликосьена! Вытяжки из крови грабожника и…
— Аленна! — повысил голос Па.
Я подняла на него мутные глаза:
— А?
— Что это за зелье?
— Это… У него нет названия. Я никогда такого раньше не видела.
— Аленна, — царственный родитель заговорил нежно, словно с умственно отсталой, — скажи папочке, что делает это зелье с тем, кто его выпьет?
— Вряд ли его пьют. Разве что, самоубийцы, — я тряхнула головой, кое-как приходя в себя, и присела на край стола. — Это жидкое белое железо.
— В смысле?! — опешил Па.
— Окуни в эту дрянь любой предмет, и он покроется тончайшей плёнкой, которая не пропустит никакие проявления Силы. А некоторые составляющие позаботятся о том, чтобы сия плёночка не имела ни малейшего отверстия.
— И много его надо?
— Моего котелка хватит, чтоб превратить эту комнату в камеру из белого железа, — поёжилось моё внезапно вспомнившее недавние ночные приключения высочество. Как раз сетью из такого неприятного материала меня и пытались спеленать ночные разбойники.
Па смерил тяжёлым взглядом три здоровенных котла, которые я откопала, соскребая со стенок остатки зелья, и нервно дёрнул подбородком:
— Боевики чтоб тут дежурили неотлучно. Болтуны будут проводить дальнейшие научные изыскания в уютных каменоломнях на трольем плато. Всё ясно? — Один из научников громко икнул. Удовлетворившись таким ответом, царственный родитель снова повернулся ко мне. — Пошли.