Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 23)

— Возможно, но это только в первое время. Чуть позже обязательно появились бы подражатели.

— Вы считаете, что кто-то смог бы затмить меня?! — деланно возмутилась я. — Я уделяю безумное количество времени своему внешнему виду! Вы даже представить себе не можете, сколько сил отнимает необходимость всегда держать себя на должном уровне. Приходиться часами высиживать неподвижно, пока придворный художник работает над лицом. И при этом ни на минуту не выпускать его из-под контроля. Только отвлечешься, например, на новый фасон рукава, и он уже норовит нарисовать какую-нибудь банальщину! Практически, мне приходится выполнять его работу, а он только кисточкой размахивает. Вот, взгляните, эта завитушка над ухом. Ее пришлось переделывать три раза, пока он понял, что от него требуется. И так во всем. И вы говорите, что меня может кто-то затмить. Или, может, уже затмил? Кто она?!

— Нет, конечно же, нет! — судя по страдальческому выражению лица принца, он уже жалел, что начал разговор. — Вас невозможно затк… кхм… Вас невозможно затмить. Вы прекрасны в любом образе, хоть в рубище.

— В рубище?! — зацепившись за очередную оговорку, я чуть не потерла ладошки от удовольствия. Даже не ожидала, что это будет так легко. — Мое платье похоже на рубище?!

Несмотря на то, что разговор велся вполголоса, мне удалось вполне натурально, а главное, заметно всхлипнуть. По крайней мере, те, на кого я рассчитывала, это уловили. Коронованный белак не замедлил порадовать меня побагровевшей физиономией.

— Нет, что вы? Я вовсе не это имел в виду, — окончательно ошалел от моих ассоциаций бедолага принц. — Я лишь хотел сказать, что вам ни к чему украшать себя королевскими розами, вы…

— Я поняла вас, — я подняла ладонь, заставляя его замолчать, и самым холодным тоном, на который только была способна, продолжила. — Вы считаете, что я настолько ужасна, что ситуацию не спасут даже королевские розы, и не желаете помогать мне в лаборатории. Хорошо. Я вас услышала.

С этими словами я холодно отвернулась от принца, по цвету физиономии сравнявшегося с папенькой.

— Ваше Высочество? — позвал он.

Я даже не пошевелилась, внутренне давясь от еле сдерживаемого хохота. Согласно этикету, при таком явном нежелании общаться Максиан не имел права настаивать, будь он хоть трижды принц. Оставшиеся полчаса завтрака мы провели в полном молчании. Но если Макака, судя по всему, судорожно придумывал, как будет оправдываться перед папенькой, то я почти сразу выбросила нашу беседу из головы.

Я вдруг сообразила, что раньше не замечала принца Алексана за трапезами. Из-под опущенных ресниц я обвела глазами зал, пытаясь найти его. В поле зрения попадали разукрашенные физиономии, пышные наряды, драгоценные перевязи. Но никого, хотя бы отдаленно напоминающего моего ночного зельевара. Конечно, за золотым макияжем, с моей легкой руки превратившимся почти в маску, можно было не узнать родную матушку. Но что-то мне подсказывало, что Алек в жизни не изукрасил бы себя таким диким образом. Значит, его тут попросту не было. Как и вчера.

«Да что там! Мне его даже не представили, когда они приехали! — слегка ошалев от подобных открытий, я с трудом удержала маску обиженной холодности. — Он же вроде принц? Он старше Аленны. А меня официально познакомили даже с троюродной то ли тетушкой, то ли бабушкой белакского Правителя, но не с ним… Макака конкурентов боится? Или это инициатива повернутого на матримониальных планах папаши?»

Каким чудом я заметила, что Никс бросил на стол салфетку, знаменуя тем окончание завтрака, мне неизвестно. Но, разом припомнив очередной акт грандиозного спектакля «Не хоти жениться!», я подскочила, как ужаленная. Остаться на месте значило бы пригласить к дальнейшей беседе, чего мне не хотелось даже без учета утренних размышлений.

И тут же на стол полетела салфетка коронованного интригана с Белого континента. Повинуясь его едва заметному знаку, белаки, как дрессированные тараканы, разом повскакивали с мест, образуя беспорядочный водоворот дорогих тканей, разрисованных лиц и гула комплиментов. Это дало возможность их хозяину спокойно выбраться из-за стола и двинуться мне наперерез.

Краем глаза уловив, что с другой стороны, рассекая толпу, как горячий нож масло, ко мне направляется наставница, я сглотнула и на мгновенье оперлась о руку сопровождавшего меня Максиана вовсе не под давлением этикета. Но только на мгновенье. Испоганить все, чего мне удалось достичь с таким трудом, из-за мимолетной слабости я не желала.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — белакский Правитель оказался рядом куда быстрее, чем я рассчитывала. — Я заметил, что за завтраком вы почти ничего не съели.

— Пропал аппетит, — подпустив в голос слезу, проговорила я. — Такое бывает. Не стоит беспокойства.

— Я пекусь о вас, как о родной дочери, милое дитя, — попался в ловушку белак. — Если у вас что-то случилось, вы всегда можете поделиться со мной.

— Это… О, простите, Ваше Величество… Мне стыдно говорить о таком…

Я неназойливо стрельнула глазами в сторону придворных. И тут же получила желаемое: едва заметное движение царственного пальца, и вокруг нашей троицы, как по волшебству, образовалось пустое пространство.

— Говорите, дитя мое.

— Я слишком отстала от моды и выгляжу ужасно и смешно, — словно через силу, призналась я.

— Что вы? — возмущению коронованного интригана не было предела. — Кто посмел сказать такую глупость?

— Теперь я понимаю, почему принцу Максиану так сложно уделять мне время, — продолжала я, будто не заметив его возмущения. — Я выгляжу, как глупая гусыня. Мое платье напоминает рубище, а макияж — всего лишь подражание блистательным белакским дамам.

— Это, без сомнения, возмутительная ложь! Кто принес в вашу прелестную головку подобные мысли?

— Принц Максиан был так честен и благороден, что не стал скрывать от меня горькую истину, — наивно похлопала ресницами я.

— Что?! — Правитель побагровел.

— Он объяснил мне, что мое платье похоже на рубище, а…

Тут самообладание окончательно изменило коронованному своднику, и он против всякого этикета перебил мою слезливую исповедь, воззрившись на отпрыска.

— Что ты ей сказал?!

Надо отдать должное Макаке, он не сбежал, даже не отступил назад. А то, что слегка побледнел, это уже детали.

— Я имел в виду несколько иное. Возможно, вы, Ваше Высочество, немного неверно меня поняли? Белакский иногда сложен для понимания.

«Зря ты это сказал, ой, зря», — мысленно усмехнувшись, подумала я и подняла глаза на Правителя. Благодаря одному маленькому плетению, придуманному в свое время Аленной, сейчас они были полны слез.

— Вот, — едва не простонала я. — Я, оказывается, даже на родном языке говорить разучилась. Какой позор! Ах! Я ужасна! Я…

— Что здесь происходит? — раздался за спиной голос наставницы, и очередной самоуничижительный эпитет застрял у меня в горле. — Оли-аири?

— Все в порядке, Аленна, — спас меня от ответа Правитель Белого континента. — Максиан вызвал мое неудовольствие своими неуклюжими попытками понравиться твоей прелестной ученице.

Брови наставницы взлетели вверх, несмотря на все ее самообладание.

— Это как?

— Это дело семейное, Аленна, — отрезал белак. — Я сам разберусь. А ты, дитя мое, зря расстраиваешься. Я точно знаю, что мой сын просто очарован тобой. И, если и говорит глупости, то только потому, что разум отказывается ему служить при виде тебя.

Продолжать игру под недоверчивым взглядом наставницы было довольно неуютно, но я привыкла всегда доводить начатое до конца, а потому ответила, как от меня и ожидали:

— Правда?

— Конечно, дитя мое, — расплылся в насквозь фальшивой улыбке Правитель.

— Тогда прошу простить мне мою неуместную обиду, — изобразив раскаяние, я деланно несмело подняла взгляд на принца, вновь опираясь на его руку, и как раз успела заметить тень подозрения, мелькнувшую в широко раскрытых глазах. Зрелище мне настолько не понравилось, что моментально сработало подсознание. Создатели свидетели, придумать такое, да еще так быстро, я бы не сумела. — Если вы меня простили, то не откажетесь составить мне компанию в лаборатории? Волшебная алая краска…

У подсознания бедолаги принца сегодня был выходной: его буквально перекосило, и он отшатнулся, вырвав локоть из-под моих пальцев:

— Ну уж, нет!

Позволив себе целый миг полюбоваться немой сценой, последовавшей за этим, я всхлипнула и, подхватив свои юбки, со всей дозволенной этикетом скоростью направилась к выходу.

Меня не задержали. Даже Аленна, опешив, не двинулась с места, хотя опасалась я именно ее.

— Я ничего подобного…

— Хочешь сказать, что не можешь вскружить голову малолетке?! Лжец!

Этот обмен любезностями между принцем и его взбешенным папашей я еще успела услышать, прежде чем меня окружила толпа придворных лизоблюдов. Невнимательно отвечая на комплименты и удерживая маску крайней обиды, в душе я праздновала победу. Что бы там ни подумал обо мне принц, хоть вообразил, что ему прочат в жены клиническую дуру, хоть решил, что я виртуозная интриганка, на ровном месте воспылавшая к нему страстной ненавистью, в одном я была уверена. Теперь он костьми ляжет, лишь бы отвертеться от свадьбы.

Победный рев троллей звучал в ушах ровно до того момента, когда на пороге спальни на плечо мне опустилась тяжелая ладонь наставницы.