Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 24)

— А ну-ка, постой…

— Да, наставница, — голос дрогнул без всякого усилия с моей стороны.

— Это что сейчас было?

Изображать безропотную жертву перед Аленной было не только бесполезно, но и чревато далеко идущими последствиями. Уж она-то знала меня более, чем хорошо.

— Что сварил, того и наглотался, — буркнула я, кое-как взяв себя в руки.

Главное, чтобы наставница не догадалась, что все произошедшее за завтраком было театром одного актера. И на сцену приглашали вовсе не ее дорогого братца. Он даже в зрителях не числился, в общем-то.

— И что же он такое сварил? — прищурилась Аленна. — За что ему такая изощренная месть?

— Он мне не нравится!

— Вот как?

— Именно так! — вздернула подбородок я.

Сделала я это не потому, что меня вдруг посетила неслыханная храбрость. Просто так Аленне было бы сложнее заглянуть мне в глаза: я-то ее давно переросла.

— И почему же?

— Он не поддерживает мои увлечения, даже не пытается сделать вид, что ему интересно, наоборот, отговаривает от исследований. Ему не нравится то, как я одеваюсь, как крашусь.

— Я не больно-то уверена, что тебе самой нравится так одеваться и так краситься, — с сомнением протянула наставница, присев на подлокотник кресла, и я поняла, что пора вводить в бой за свою свободу тяжелые полки.

— Я экспериментирую с внешностью. Но это не главное! Я ему не нужна. Он бабник!

— Оли, — вздохнула наставница. — Все эти улыбки и комплименты, которые Максиан рассыпает вокруг — всего лишь часть обязанностей наследника. Игра на публику…

— Да? Что-то я не заметила никакой публики, когда вчера наткнулась на этого… Этого… Этого наследника. Или одна девица теперь считается публикой?

— Какая девица? — нахмурилась Аленна.

— Я вчера вечером пошла в сад. И увидела эту парочку в парке за беседкой. Ему не нужна была никакая публика, чтобы веселиться в обществе какой-то девицы, — проговорила я, по окаменевшему лицу наставницы уже понимая, что этот раунд остался за мной. — Если ваш брат устраивает такое в чужой стране, вроде как, собираясь вот-вот объявить о помолвке, то, что будет после свадьбы и уже в его стране? И этого магика вы прочите мне в мужья, наставница?

Аленна не ответила. Она резко поднялась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Макаку ждал один из самых неприятных разговоров в его жизни, или я совсем не знала собственную опекуншу. Но, вопреки удаче, победного настроения я больше не ощущала. Напротив, было как-то гадко от себя самой, от того, с какой легкостью удалось смешать ложь с правдой. «И чем я лучше насквозь фальшивого Максиана? Или даже его папаши? — внезапно подумала я, обхватив озябшие плечи руками. — Так не замечу, и к свадьбе превращусь в подобие плаксиво-восторженных аристократок Белого континента…» Злость накатила горячей волной, будто смывая налипшую маску.

— Свадьбы — не будет! — громко воскликнула я, показав своему отражению в зеркале самый что ни на есть плебейский кукиш.

Памятуя о роли смертельно обиженной принцессы, я весь день просидела у себя в комнатах. К вечеру это настолько наскучило в первую очередь мне же, что я всерьез решила «простить» Максиана. Впрочем, в следующие полчаса после этого решения принц не явился, так что дальнейшие время я потратила на изобретение новой пакости для ненавистного женишка и почесывание Чудика, в очередной раз пойманного посреди комнаты. И то, и другое получалось плохо: пакости отдавали местью деревенской ведьмы, а Чудик выворачивался из рук и норовил забраться к себе в котелок.

Отказался мой домашний монстрик и от черновиков, которые я пыталась подсунуть ему на обед. А вот это уже заставляло насторожиться — поесть звереныш любил.

— Ну-ка, признавайся, где подхарчился? — нахмурилась я, пытаясь сообразить, как Чудик на этот раз выбрался из спальни. — Что слопал?

Монстрик послушно прикрыл глаза, и над его головой снова заколебалась быстро темнеющая дымка. С возрастающим разочарованием я вчитывалась в строчки плана празднования Парада планет. Кто-то, скорее всего, распорядитель, по минутам расписал, кто, когда и куда. Даже об объявлении помолвки упомянул, гад. Сие кошмарное действо должно было состояться между церемониальным поклоном заходящему солнцу и распитием ритуальной чаши дружбы. Наткнувшись на этот пункт, я чуть не развеяла призрачный пергамент. Но мое внимание привлекла короткая ремарка в самом низу. Там совсем другим почерком, твердым и размашистым, было написано: «Алъона, Олгa».

Я задумалась. Кому вздумалось на официальном документе записать чернакские варианты наших с наставницей имен? Это сделал не Никс, его почерк не имел с этим ничего общего. Придворные всегда называли нас по-белакски. По крайней мере, чернакскую транскрипцию собственного имени я слышала только на заднем дворе, среди тех, кто никак не мог заполучить в руки подобную писульку.

Наконец, вдоволь поломав голову, но так и не додумавшись до чего-то путного, я отпустила Чудика в котелок. Одновременно с этим в дверь настойчиво постучали.

— Наверняка кто-то из тупых белакских снобов решил таким образом к нам подлизаться, — проворчала я, сбрасывая с ногтя отпирающее плетение.

— Как ты? — не утруждая себя лишними приветствиями, спросила Аленна, сердито заталкивая необъятные юбки парадного платья в кресло.

— А вы как думаете? — буркнула я, вспомнив, что вроде как обижаюсь.

— Думаю, что не очень, — качнула головой наставница. Наконец, справившись с упрямым каркасом платья, она со вздохом облегчения вытянула ноги. — Ненавижу каблуки.

Я промычала что-то невразумительное, и на какое-то время в комнате повисла тишина.

— Я поговорила с Максой, — нарушила молчание Аленна.

— И что с того? — проворчала я.

— Теперь он будет вести себя приличнее.

— Осмотрительнее, вы хотели сказать? — скривилась я.

— Я сказала то, что хотела. Если мой братец не захочет объясняться с нашим Па, то больше ты подобных ситуаций не увидишь.

— А как развидеть то, что уже увидела?

— Постараться не думать об этом, — поморщилась Аленна. — Понимаю, совет так себе. Но ничего лучшего я тебе предложить не могу.

— Так себе — слабо сказано, — передразнила я.

— Чем могла, — развела руками наставница. — Пойми, Оли. Если бы это зависело только от меня, то Макса вылетел бы отсюда, считая синяки. И еще пару лет извиняться ходил, прежде чем я бы вообще согласилась говорить о вашей помолвке. Но сейчас на ваш союз завязано столько всего, что… В общем, не думай об этом. Отвлекись.

— Интересно, как, если Макака постоянно сидит рядом за столом… — отозвалась я, надеясь, что заносчивого наследничка хотя бы пересадят на другой стул.

Зря надеялась, разумеется.

— Протокол… Но, думаю, я избавлю тебя от его общества хотя бы на сегодня. Можешь не ходить на ужин. Отдохни. Займись чем-нибудь интересным. Да хоть в лаборатории поработай. А то со всеми этими гостями у тебя на нее совершенно не осталось времени. Договорились?

— Договорились, — понимая, что большего не добьюсь, я кивнула.

— Вот и отлично, — Аленна поднялась, с некоторым трудом вытащив из кресла собственные юбки, и с мученической гримасой утвердилась на ногах. — Ифитовы каблуки!

— Вот еще что… — у самой двери она обернулась и посмотрела мне в глаза. — Ваша свадьба — дело решенное. Ни ты сама, ни я, ни кто бы то ни было еще ничего с этим сделать не сможет. Смирись и постарайся получить удовольствие.

— Никогда! — рявкнула я в уже закрывающуюся дверь.

Конечно же, наставница не обратила на мой вопль никакого внимания. Дверь захлопнулась, и ее шаги стихли в коридоре.

«Не дождетесь, Ваши ифитовы Величества! — бормотала я, злобно расхаживая из угла в угол по комнате. — «Смирись и получи удовольствие»… Ага, разбежались сводники коронованные! «Смирись»… Вот сейчас все брошу и побегу смиряться! И удовольствие получать! Хотя… Хотя, вот над этим можно подумать…»

Я криво улыбнулась собственному отражению в зеркале, надеясь, что улыбка получилась мстительной, а не мученической, и широким шагом двинулась в сторону потайного хода к лаборатории.

Впрочем, далеко я не ушла, затормозив на полдороги. «Это ж надо, как меня затюкали: собралась сварить что-нибудь вредоносное в собственной лаборатории, — глухо выругалась я, развернувшись в противоположном направлении. — То-то наставница обрадуется, если решит в очередной раз меня навестить со своими сомнительными советами!»

Полчаса спустя я уже проскочила знакомый пыльный коридор в крыле Старого Правителя, привычно обогнув одну ловушку и перепрыгнув вторую. Эта часть дворца пустовала даже сейчас, когда гости, казалось, заполонили все закоулки и оккупировали каждую кладовку. Мимоходом порадовавшись живучести некоторых табу, я прошла через лабораторию и сдвинула рычажок на своем «фонарике», отпирая потайную дверь в кабинет Старого Правителя.

Здесь, как всегда, было тихо и спокойно. Я подошла к полкам с книгами по зельеварению и чарам. Мне требовалось что-то из ряда вон выходящее. Нечто, что раз и навсегда поставит крест на матримониальных планах белаков. И в то же время что-то такое, с чем наставница никак не сможет связать свою ученицу. Я перелистывала пыльные страницы, примеряла на незваного женишка результаты описанных там экспериментов и с долей сожаления возвращала книги на место.

Многое из прочитанного подошло бы… будь я убийцей с садистскими наклонностями. Но моего нежелания становиться замужней леррой не доставало на то, чтобы поджечь воздух в целом городе или сварганить яд, от которого подопытного раздувает, пока он не взорвется.