Анастасия Никитина – Нечто меньшее (страница 9)
– Не всё на свете должно быть очевидно, – философски и пространно ответил шаман. – Считай, что ремонт со злостью быстрее делается.
– Если что-то не очевидно, то это не увидят, – решила возразить и сыграть в словесную игру колдуна я.
– Кому надо – увидят! – кратко заключил учитель-ученик.
«О чём он? О том, что учится не у меня, а у жнеца? Или я учусь у них? Ничего не понятно! Но мы, определённо, обмениваемся – либо знаниями, либо ерундовыми колкостями».
Пока мы собирались куда-то за недостающими инструментами, шаман рассуждал, усмехаясь.
– Не плохой он был бы человек. Работа у жнеца сложная, но не плохая и не хорошая. Я договариваюсь с духами, но некоторых невозможно уговорить, особенно, в последнее время что-то наглеют они. В таких случаях с ними «беседует» он. А ещё настроение у меня такое потому, что сейчас полежал, да послушал, что на улице говорят.
Пока все, в том числе и кот, приступали к завтраку, я тихонько подошла к открытому окну. Лицо начало постепенно наливаться краской.
– Что-то дружки к нашей чудинке зачастили, – тихо ворчало во дворе. – Странноватые такие. Не секта?
– Петровна, поумерь пыл! Молодёжь развлекается, что с неё взять…
– Совсем ты, Марья, в своих соцсетях аморальных погрязла.
– Это я-то погрязла? А кто мне кучу сообщений каждый день шлёт? Достала с открытками своими! Молодёжь тебе это из вежливости не говорит, а я скажу.
«Блин. Надо будет выходить на улицу. К ним. Придётся».
– Доброе утро, бабули, из-за чего сыр-бор? Помощь какая нужна? – как можно невиннее и позитивнее выпалила я, когда, всё-таки, пришлось вывалиться из подъезда. Комиссия пенсионерок пристально оценила в линзы очков меня, затем два силуэта, вежливо кивающих и быстро проходящих мимо к дорогущей колёсной технике. Бабушки замечали всё.
– Да вот, Яськ, в банке сказали в приложение зайти, а я чёрт-те куда жму. Тьфу! Не для нашего поколения сия шарманка, – Лидия Егоровна злилась не на шутку, доставая телефон из кармана вязаной кофточки.
«Вот бы тот, кто научил бабуль пересылать цветастые открытки в мессенджерах, научил бы их электронной оплате квитанций, чтоб не мучились! Каждый месяц одно и то же».
Терпеливо повторив бабушкам несколько раз как пользоваться приложением и понимая, что это даст результат лишь на ближайшие пять минут, поспешила присоединиться к иномирным друзьям на одолженном транспорте.
«С бабулями, как с компьютером – нельзя показывать, что торопишься. А то зависнет надолго».
Теперь я, преодолевая свой очередной страх, и мысленно умирая, как это умеет шаман, решилась водрузиться, что называется, «вторым номером» на изначальную технику Отмана. Отвернула заднюю подножку мотоцикла, немного подумала, и, надев шлем, неуверенно поставила ногу на неё.
– Вот так, да? – разочарованно качнулись чёрные косы в шикарной машине.
– Вот так, да, – одобрительно заулыбались усы на байке.
Я села позади Отмана, нашаривая рукой полоску-держалку на сиденье.
– За ручку держимся, значит, – разочарованно закивал шлем с пока что открытым забралом. – Не за водителя. Вот так, да?
– Как вы плинтусы-то повезёте? В такой машине? – неожиданно для себя выпалила я.
– А что не так?
– Ещё бы огород пахать на ней поехали, – нервно хохоча я захлопнула свой визор, и мы рванули в рассвет.
Заехали на дачу к соседям, о которых напомнил Урмис. Хозяин дома, тот самый дедушка с внуками, и его взрослый сын с женой, вопреки моим волнениям, были дружелюбными людьми, предлагали чай, показывали небольшой сад и рассказывали, как бы хотели оформить его.
– Здесь альпийскую горку соорудить бы, – улыбалась хозяйка. – Только не знаем, как. Место не очень подходящее. Если увидите какого дизайнера ландшафтного, тащите к нам!
Мужчины как-то сами собой оказались в гараже, где болтали ни о чём и перебирали инструменты, большая часть которых сохранилась с советских времён. Нгомо ковырялся со струбциной, пытаясь понять, что такое «мечики» и при чём тут мечи.
«В крови это у них? Склад ума? Сплошные стереотипы!»
– Всё-таки, почему я ботаник? – перетаскивая какие-то коробки и нагружая ими не созданную для этого машину, довольно спросил шаман.
– Бабушки давно и хорошо знают меня, – вздохнула я. – Но с вашим прибытием, похоже, решили окончательно доконать. Вот и пришлось соврать, что ты иностранный студент по обмену, а я, вроде как, подзаработаю на этом. Хотя, думала, что с вами только потрачусь. До сегодняшнего дня.
– Как быстро может меняться мнение…
Возле дома бабули угостили «мальчиков» вкусностями, мне же достались вопросы: «Что? Где? Когда? Откуда?», и самый содержательный и интересный: «Чегой-то?»
– Поди-ка, негр-то наш неплохо шпарит на старорусском, – заметила одна бабушка, далёкая от иностранных мнений на тему запрещённых слов и расизма. – Знаю, я историк по первому образованию.
– Зинка?! Ты? Вот, не подумали бы! Всю жизнь в бухгалтерии проторчала! – затараторили остальные соседки.
– Вот так и проторчала, – назидательно проговорила Зинаида, строго глядя мне в глаза своим опытным выцветшим взглядом. – Борись за мечту, поняла?
– Поняла… – тихо ответила я, поражённая в самую суть.
«Какие интересные женщины!»
– Ой, это я вслух? – шлёпнула себя ладонью по лбу.
– Да, мы такие! Завтра выходи, расскажем, как мы в твои годы…
От перечисления проделанных бабулями авантюр, как то: обезвреживание хулиганов в тёмном переулке, погоня от милиционеров с полными авоськами, невероятное и смешное охмурение кавалеров, поездки в столицу на электричках за колбасой, битва за польские гарнитуры, вытаскивание детей тайком из опасности, и тому подобные мероприятия, моё мнение о них продолжило меняться. И их негативное отношение к молодёжи, кажется, тоже начинало меняться. От возникающей теплоты в сердце что-то трогательно защемило.
«Да я готова каждый месяц им по-новому все технологии объяснять!»
– А где Лидия Егоровна? – вдруг заметила я недостающее украшение компании.
Бабушки притихли и с надеждой уставились на меня. Как стая галок, когда несёшь из магазина ароматный батон.
– Поможешь?
«Ох, не нравится мне это!»
– У меня тут ремонт затеян… – попыталась «отмазаться» я неизвестно, от чего.
– Не мямли. Тогда неча ждать и время терять, пойдём на дело прямо сейчас!
– Н-на «дело»? На какое?
– Не боись, не «мокрое». Надеемся.
«Чем дальше, тем хуже».
Из окна на меня взирал мужчина с небольшой бородой, грустными глазами и длинными волосами. Однако, сейчас глаза его совсем чуть-чуть улыбались. Он молча кивнул мне.
Вскоре компания бабушек и я спешили «на дело», через один двор. Спешка выражалась в суетливом закрывании сумочек-пакетиков, растерянных вопросов друг другу и мне: «Ты не видела, где моя…?», далее следовало назвать любой из многочисленных предметов, находящихся в этих самых сумках и кармашках.
В разуме моём двоилось: я видела одновременно и беззащитных смешных пёстрых старушек, и гордых решительных женщин, которые идут выручать подругу.
«Что же случилось с Лидией Егоровной?»
По пути одна из спутниц зачем-то сорвала цветок и подмигнула мне.
Мы доковыляли до одного из подъездов старенькой пятиэтажки в заросшем сиренью дворе, я приготовилась увидеть всё, что угодно. Престарелые товарки пояснили: «В депрессии она, совсем что-то захандрила».
«Зачем вам я? Я не врач и не соцработник. Ладно, посмотрим, что можно сделать».
Войдя в квартиру, мы обнаружили пропажу возлежащей на кушетке и тоскливо смотрящей в окно, за которым ветер качал ветви липы и обещал пригнать дождь.
– Лидка, ну чего драматургию разводишь? – заругались соседки.
– Всё, бабоньки. На тот свет пора. Чувствую.
– Тьфу на тебя, оказия! С чего это вдруг?
Пока бабушки возмущались, тараторили, хозяйничали на кухне, заваривая чай и пытаясь разговорить страдающую товарку, я осмотрелась. Чистые полотенца, вычурные наволочки и занавески, множество горшков с растениями, ажурная салфетка на стареньком телевизоре… Обстановка оранжерейно-ностальгическая, вполне себе «бабушкинская». Даром, что выпечкой не пахнет. Пахло чем-то вроде корвалола.
От созерцания уюта меня отвлекла та самая дама с цветком, Мария Семёновна.
– Лида, пожалуйста, хватит ерундой заниматься. Скажи лучше, что это за цветок, а то девочка интересуется.