Анастасия Никитина – Нечто меньшее (страница 7)

С выдохом облегчения я откинула голову вверх, вбирая красоту огромного мира.

После пыльного приземления на ватные трясущиеся ноги и пятую точку не помнила, как мне помогали собрать парашют, как скомкано благодарила кивающих головами инструкторов-пилотов. И перестала разговаривать с двумя экстремалами.

Хотя, от впечатлений так распирало! Но обсудить их в этот момент, получается, было не с кем.

Жнец и шаман с любопытством поддерживали мою игру в молчанку. Видимо, хотели понаблюдать, сколько продержусь. Это злило ещё больше.

Домой ехали под палящее солнце и какое-то случайно пойманное огородно-полевое радио.

– Мороженого? – с надеждой спросил жнец смерти. В зеркало заднего вида с заднего сиденья прямо в его чёрные глаза посмотрел сгусток адской тьмы, то есть, я. А в боковое виднелся мчащий поблизости хмурый шаман. – Шоколада?

Дома я молча накормила обычной кашей с мясом двух иномирцев и кота, не забыла подложить конфетку в корзинку домового, так же молча села пить чай отдельно от всех, в комнате напротив скелетика совы. И сама не заметила, как «отрубилась» на диване, прямо в одежде.

Глава 3. Вечные студенты

– Икс, хватит меня нюхать, корм от этого не даётся… – с неохотой просыпаясь, я попыталась размять занемевшую руку. Что-то басовито хохотнуло, я резко открыла глаза. Наглый котяра спрыгнул с меня и бодро поскакал к предмету своих кошачьих молений и восхищений – к холодильнику.

– Сурок спящий, – Нгомо усмехался и тихонько прикручивал давно разболтанную ручку межкомнатной двери под неутомимое, но уютное бурчание телевиденья. – Новости этого мира лучше не смотреть. И как домовой эти информационные волны выдерживает? Вот, скажи мне лучше, почему в вашем мире до сих пор нет летающей скорой помощи? С вашими-то технологиями. Возмутительно.

– Что?.. – я почесала голову, пытаясь прогрузить данные этой реальности в голове.

– Говорю, ремонт тебе надобен, смотреть жалко.

– Спасибо. Сама знаю, – пробурчала я, вяло проходя мимо делового шамана и мурчащего кота, чтобы умыться. – Дорогое это удовольствие. Последние деньги я на окна отложила.

– Прыжок с парашютом тоже не дешёвая вещь, – заметил он в ответ. – Однако… есть способы, как можно сделать дешевле. Или бесплатно.

– Ремонт? И как же? – высунулась из ванной моя недовольная намыленная физия.

– Как-как, попросить помощи, – пожал плечами обладатель неугомонной шапки. Теперь она изволила пугать меня с полки в ванной – почищенная, с мокрыми растопыренными перьями, она будто бы недовольно смотрела на всё. – Попросить, как ты говоришь, ртом.

– У кого же? У двух весёлых безумцев? Или у других друзей из иного мира? В этой реальности их у меня не много, как видишь, все в разных городах.

– Можно совместить безумное с полезным. Всегда так делаю. Реально-инфернальный ремонт, – гордо изречённые собственные слова порадовали шамана. – Не дрейфь. Ты вчера такой шаг в своём мире сделала, шаг в небо.

– Сама не поняла, зачем. И чуть не поседела из-за вас, – я плеснула себе в лицо холодной водой, до сих пор не веря во вчерашний прыжок.

– Тут я кое-что скажу тебе, только не падай. Ты знаешь моё отношение к жнецу… – начал он и затих.

– Уже даже не знаю, – пожала плечами я.

– …но он сказал одну вещь, которая тебе пригодится, – Нгомо говорил спокойно, и это заставляло настороженно слушать его. Я выпрямилась, вытирая лицо и глядя на неторопливого шамана. – При любых закидонах окружающих, да и вообще, в любом случае, занимайся собой. Остальное приложится.

– Глубокая мысль. Вот, занимаюсь собой – отсыпаюсь, умываюсь… – хмыкнула я.

– Хорошо. Пойду пока стройматериалов кое-каких нашаманю, – Урмис привычно спрятал своё круглое зеркало под рубаху.

– Как это «нашаманишь»? – мне было не понятно, что и как он собирался делать в чужой для него и совсем материальной реальности. – Это мир денег, они тут – главная обменная штука.

– Понимаю. Но чуйка, она ведь никогда не врёт. Если кажется, значит, не кажется. Короче, увидимся позже! – Урмис хотел добавить нечто философское, но осёкся и куда-то заторопился.

«Одни загадки. Хорошо быть «попаданцем» – ты не так зажат правилами этого мира, нет зашоренности. Только любопытство, отчаянье и хардкор».

Я дождалась вызванного ремонтника окон, угостила скромного взрослого человека из соседней республики чаем, перекинулась парой шуток, и за хорошее отношение он установил клиенту, то бишь мне, всё не только качественно, но и с хорошей скидкой.

– За что? – удивилась я, глядя на чек. Обычно люди задают этот вопрос в другом смысле, мол, почему дорого. А у меня всё наоборот!

– За то, что мозг не делали, – засмеялся мастер, собирая инструменты и удаляясь.

«Надо же, и так бывает!»

От этой приятной неожиданности энтузиазма в моём бренном тельце чуть прибавилось. Собрав мешки с мусором, и посыпав солью там, куда завещал сыпать её жнец, я вознамерилась тащиться к мусорным контейнерам. Пришлось собрать в кучу ещё и моральные силы, глядя на заполненную скамейку у подъезда, перед тем, как выйти из дома на растерзание к местным бабушкам-сплетницам.

«Весь двор боится этих мафиози с рассадой. И муха не пролетит!»

Солнце освещало обычный дворик, не желающие желтеть листья и оживлённых собеседниц на лавочках. Я, как обычно, поздоровалась с ними, проходя мимо и понимая, что если замешкаюсь, эта таможня непременно остановит – им только дай устроить допрос или прочитать надменную поучительную лекцию. Будучи регулярно останавливаемой этой местной ФСО, я и не заметила, как постепенно начинало меняться моё отношение к ним. Рассказы пенсионерок получались невероятными. К примеру, одна из бабуль грибная охотница. И недавно так сильно ей захотелось сходить за опятами, что она, несмотря на боль в ногах, дошла до леса, легла на спину и собирала их лёжа и ползая по полянке! Увидь я или кто-то другой такую картину, гуляя по лесу, вживую и неожиданно, впечатление бы осталось на всю жизнь.

Истории, в которых смех смешивался со слезами, бытовые мелочи скрывали большие события, а обстоятельные неспешные беседы сменялись уверенными действиями – я начинала «подсаживаться» на них и не замечала, как уже сама расспрашиваю бабушек, что там дальше было. Пришло так же и осознание факта – ты остаёшься тем же шестнадцати-, двадцатилетним человеком, только тело почему-то стареет. Ты тот, какой и был, только оно почему-то подводит, дряхлеет, мучает. Сразу захотелось, как рекомендовали шаман и жнец, заняться собой.

«Такие же девчонки и женщины, как я! Каждая в заточении своей оболочки, и это увядание ждёт всех, кто доживёт. Но они не унывают и до последнего стараются сделать этот мир лучше. И так им не хватает простого общения…»

В этот раз я, с мешком мусора за плечом, всё-таки, залюбовалась божественными под лучами солнца кронами меняющих цвет клёнов, и коварные «девчонки» тут же подловили меня.

– О! Яська! Окна новые поставила. Дорого? Видала, чего хулиганьё с асфальтом сделало? Всё в трещинах! А чего к тебе чернявый какой-то захаживает? Диковина!

– Э… Это студент по обмену, ботаник, – растерянно выпалила я первое, что придумалось. – Дружба народов.

«Что за ерунду несу? Ещё и соврала милым дамам. Но что поделать?»

– Ага. Что ж этот ботаник, лес что ля валит? – засмеялись старушки.

– Почему? Скорее, н-наоборот, защищает… – опешила я, думая, с чего это у них возник такой вопрос. Кто их, старых, поймёт…

– Ага, то-то выносливый.

«Всё-то подмечают».

– А… Ну, он спорт любит. Бегает много по лесу. По пересечённой местности, – откашлялась я.

– Спортивное ориентирование, то бишь… – переговаривались соседки. – Али енто… как его… кроссфит?

– Вроде того, – протянула я, задумываясь о просвещённости любительниц сканвордов и о сходстве некоторых шаманских практик с разными видами спорта и боевых искусств.

К счастью, дружба народов людям, жившим в советском прошлом, была понятна, и, кажется, пришлась по вкусу.

Надеясь как можно скорее слинять от расспросов, я поспешила открыть тяжёлую дверь подъезда. Домофон спасительно запиликал, но, увы – навстречу мне со ступенек медленно выплывало главное ФСБ нашего двора – почётная жительница и ветеран труда Клавдия Ивановна. Я отступила и придержала дверь, чтобы дать даме в шляпке выйти на свет божий и водрузиться на почётную середину скамейки.

– Дружба, значится, – хитро прищурилась бабулька. – А с окнами чего произошло?

– Да, хулиганьё по ночам бесится, – выкручивалась я как могла, простодушно пожимая плечами и внутренне взвешивая, на сколько процентов это правда.

«Ломилось ли ко мне хулиганьё? Да. Полезно ли уточнять, что мёртвое? Вряд ли».

– Безобразия навалом нынче, конечно. А что за мужчина заходил, высокий такой, с бородкой?.. Сантехник? – не унимались и подшучивали престарелые соседки. – Ве-ежливый. Только смотрит так, ну, как маньяк немного.

– Да, какой ж это сантехник, Люсь?! Такой за доцента сойдёт, али за инженера какого.

– Э… консультант, – моё туловище уже завернуло за дверь подъезда, осталась лишь говорящая голова. Не хотелось соседок обижать, но и лишних сплетен тоже желательно было бы избежать. – По одному тексту, который давно пишу.

– Ага. Консультант, – хихикнуло мятно пахнущее пряниками ФСБ. – По тексту. Срифмовала бы, да не…

– Тьфу, кошёлка старая, ишь, охальница, – возмутилась другая дама, Мария Семёновна, пока я пыталась опомниться и скромно зашвырнуть мусор в контейнер борцовским броском через плечо. У старушек, видимо, какие-то свои локальные шуточки имелись, которые мне не понять. – Ладно, Яська, слышала я давеча, как вы разговариваете, вроде наши слова, а вроде что-то на тарабарщине старославянской несёте… А вот и ботаник-студент шагает!