Анастасия Никитина – Нечто меньшее (страница 6)

– Это моя лягушонка в коробчонке катится… – пробубнила я себе под нос, забирая полный еды, чуть ли не расходящийся по швам от натуги рюкзак.

Когда вывалилась на улицу, пару секунд стояла, не понимая, что опять не так. Дошло – двухколёсной техникой теперь управлял чёрный человек с длинными косами, весь покрытый молниями. Отман комично двигал бровями и строил из себя брутального типа в шикарной машине. Как будто он и без этих игрушек таковым не являлся. От этого стало смешно. Я вопросительно уставилась на парочку выпендрёжников.

– Для кризиса среднего возраста вам рановато, ребята.

– Мы поменялись, – радостно пояснил жнец, не понимая, о чём я говорю.

– Вижу. Хорошо, что не плащами.

– Это не плащ, а косуха! Настоящая, между прочим. Подарили, и даже назвали чёрным братом, – Нгомо поскрипел кожей отложного воротника. – Мы помогли каким-то весёлым ребятам сделать это, ну, как его…

Я напряглась.

– Снять какой-то дурацкий клип, – обыденно проговорил Отман. Я выдохнула. Действительно, суперзвёзды ещё те. – За это нам, диковинным людям, и дали диковинную технику погонять. У вас мир техники!

– Ладно-ладно. Значит, вы полночи развлекались, пока я новую шаманскую практику изучала, а затем как-то подгадали время и любезно меня подвезли. По шаманскому зеркалу отследили? Или благодаря чуйке жнеца? Если ещё не накатались и довезёте до дома, не испортив настроение, поделюсь едой, – я потрогала лямку тяжёлого рюкзака и скептически взглянула на шамана.

– Никаких домой, – отрезал Отман, отбирая у меня тяжёлую ношу и открывая дверь автомобиля, напичканного всем оборудованием, какое возможно.

– Скоро осень, и уже не покатаешься с ветерком. Кстати, хорошо, что ты в штанах, – зачем-то отметил шаман, придирчиво осматривая меня. – Сегодня будет хорошая погода. Поехали.

– Куда «поехали»? При чём тут осень, штаны и погода?!

Завидя свирепые взгляды бабуль и подозрительно прищуренные – местных забулдыг у магазина, я постаралась не поднимать панику, чтобы не добавить нам проблем, и с деланной улыбкой быстро села в машину.

– А как же «с ветерком»? – обиделся Нгомо, газуя на месте.

– У тебя второго шлема нет. И порулить не даёте, – надулась я.

– А вот и есть! Только он у вас, в машине…

Автомобиль словно ждал этих слов – рванул с места так, что меня вжало в эти, так их, эргономичные кресла.

– Какого лешего? – зашипела я на Отмана, который отпустил педаль газа только для того, чтобы пропустить бдительных бабуль на пешеходном переходе. Нгомо резво подъехал сбоку и покрутил пальцем у шлема.

– А такого. Вдруг в транс впадёт прямо посреди дороги? – хмыкнул жнец.

– Что за глупости! Мы, может, и делаем так где попало, но не в таких случаях. Даже если это и будет транс, то, скорее, спасительный. Наговариваешь ты.

– Обидься ещё на меня за вас, шаманов, – хмыкнул он. – Хотя, впору дуться мне. Хм. Вроде, несложно этой штукой управлять.

– На знаки смотри, будет не сложно, – проворчала я, решая не поднимать тему того, за что жнец может обидеться. Тему секрета Нгомо от него.

– Прямо, как в шаманизме вашем – надо знаки всякие смотреть, – Отман взглянул на знак, похожий на ромбовидную яичницу. – Этот явно хороший. Однако, ты меня не учи! После полётов на моём Эйрике сразу права получила. Помнишь? А до этого мучилась с Аркашками всякими… Так что, всё! Ну, ладно, не смотри на меня как на ходячую смерть. Давай так – я смотрю знаки, а ты говоришь, что они означают.

– Гениально, – фыркнула я, представляя, как эти двое заморочат бедных инспекторов, которым вздумается их остановить.

«Вздумается ли? На такой технике обычно чересчур занятые сословия рассекают. И жнец смерти ведёт быстро, но осторожно – понимает цену жизни».

Мы долго ехали по шоссе, где на наше счастье было мало знаков и машин, куда-то свернули, и, наконец, прибыли на широкую площадку, где одиноко стоял… небольшой самолёт.

– Куда летим? – мрачно пошутила я, подозревая неладное.

– Недалеко, – простодушно махнул рукой шаман. – Вверх.

– И потом вниз, – с садизмом улыбнулся жнец.

Всё моё духовное возвысилось и упало. Я вывалилась из авто и села на траву.

– Укачало? Слабачка, – хмыкнул Отман и задумчиво уставился в небо.

– Кто… – я тут же перестала зеленеть.

– Да, ты. При том, что в нашем мире умудрилась найти дракошек, приземлиться на ковёр-каскадёр, надрать зад Лиху, прокатиться в избушке Яги… – начал перечислять шаман.

– И управлять кощеевым конём, – довольно закончил Отман. – А здесь зажалась и спряталась от всего.

– Видимо, когда не зашорен правилами своего мира и не строишь себе «потолка», можешь много невозможного натворить… – задумался Нгомо.

– Видимо. Нашли, над кем издеваться. Ладно, – поджилки мои тряслись, но злость на сказанную правду и адреналин одерживали верх. – Если я не струшу в воздухе и в своём мире, то вы будете нормальными ребятами. Чур, не задирать друг друга, вести себя спокойно, адаптируясь к этому миру!

– Про не задирать – много просишь. А в остальном… Договор, – согласился дерзкий шаман.

Мой провожатый в посмертие и учитель-ученик выглядели хитрыми, что совсем не внушало доверия.

– Как видишь, уже адаптируемся, – улыбнулся жнец, крепко пожимая руку подошедшему пилоту с лёгкой сединой на висках. С ним была белокурая дама, второй пилот. Мы выслушали инструктаж, подобрали рюкзаки. Мои вялые руки холодели.

– Ненавижу вас…

– Знаем! И это вдохновляет, – садюги зверские смеялись надо мной, пока мы поднимались в небо. Пытаясь отвлечься от подступающей паники, я выясняла, как им удалось уговорить пилотов делать то, что им хочется.

– Никакого гипноза и прочей ерунды, – отмахнулся Нгомо так, будто всё мне как ребёнку надо разжёвывать. – Просто поговорили о жизни, небольшой обряд провёл, они удивились, что подействовало. Психология!

– Какой обряд? – не поняла я, повторяя про себя инструктаж.

– Они муж с женой, – кивнул на пилотов Отман. – Двенадцать лет вместе, сама понимаешь, кризис и так далее… Сохранить любовь – это гораздо масштабнее и серьёзнее, чем её найти.

– Допустим, понимаю, – я не знала, куда себя деть от уж очень пронизывающего взгляда жнеца.

На самом деле мне мало что было ясно, паника доводила до тошноты. И вдруг, в какой-то момент, накалившись до неимоверного предела, резко отпустила.

«ОЙ. Кажется, что-то сломалось».

Осмелилась взглянуть в иллюминатор на облака.

«Ну, умру, и умру, кому я нужна, в конце концов! Нечего трястись».

Не успела расслышать, что именно сообщили пилоты, кажется, набранную высоту.

– Прекрасно! – заорал шаман, делая бешеные глаза и радостно выпадая из открытой двери самолёта.

«Как он говорил? Чтобы быть шаманом, он периодически умирает? Что ж… Попробуем и такую практику».

Под эти раздумья сильные руки Отмана со всей любовью и нежностью вышвырнули меня вместе с собой в свежий воздух синевы, словно белку, которую выкинули из форточки, и теперь она болтает лапками в поисках баланса.

Так мы покинули гудящую железную птицу.

– А-а! Как в песне, расплескалась синева! – вопила я, потому что организму в свободном падении требовалось что-то вопить.

Квадратики полей, пятна зелени под сиянием солнца, изгибы рек, капилляры дорог, ведущие к скоплениям прямоугольников домов… Бескрайний простор завораживал, отнимал дыхание. Барашки облаков бросали тени на жёлто-сине-зелёную землю, совместно с палящим солнцем решая, где быть тени и дождю, а где – нет.

Отман, смеясь, что-то выдернул. Как в замедленной съёмке парашют раскрылся, моё бренное и несовершенное тельце дёрнуло вверх. Среди всей этой красоты оба товарища по прыжку упрямо продолжили падать.

На определённой высоте раскрыть парашют просто необходимо, иначе в нём нет смысла. Но они, летя вниз уже рядом друг с другом, почему-то долго этого не делали.

– Какого чёрта? – прокричала я вниз.

– Так, для чего ты здесь тусуешься, шаман? – послышалось оттуда. – Никакого особого обучения Яси тобой я что-то не заметил.

– Отман, о чём сейчас думаешь, мы, блин, на небесах! – проорала я, пытаясь управиться со стропами.

– Зато обучение меня идёт полным ходом! – безумно захохотал шаман и сделал с рюкзаком Отмана то же самое, что и он с моим. – Я победил!

– Нет, – Отман вновь издевательски смеялся. – Где же твоя шаманская чуйка? Не угадал!

Оба их парашюта открылись одновременно.

«Ненавижу!»