Анастасия Никитина – Нечто меньшее (страница 12)
– Он имеет право на свои секреты. У меня их нет от тебя, если что. Но чужие выдавать я просто не имею права, – ввернула я, наблюдая перед собой жнеца с какой-то новой стороны, будто усталого и мастерски скрывающего волнение. Но разве такое может быть? – К тому же, нет причин не доверять Урмису, он всегда помогал нам.
– Не нам. Тебе.
– Поэтому ты наезжаешь на него?
Молчание в ответ. Я отмахнулась и задала другой вопрос.
– Как именно ты тогда в Смоленске нас нашёл?
– Не выдержал, всё осознал, попросил коня, у него нюх – будь здоров. А так же у некоторых существ, которым вы помогали попутно, как в русских сказках. Любят тебя животинки, не только ты их. Благословенный был вечер! Я понял – вдруг и впрямь займёшься своими делами и отвыкнешь от меня? Сам удивился, как это напугало.
– Пыталась. Отвыкнуть, – я внимательно смотрела на жнеца. – Знаешь, что если я напишу про тебя книгу, то реабилитирую абьюзеров?
– Эк, завернула! – хохотнул он. – Напиши. Может, маньяки и жертвы тогда начнут нормально общаться меж собой? Учитывать особенности друг друга.
– Ха-ха. Это вряд ли. Книга была бы очень тонкой. Из одной страницы. И там было бы написано: «Обрасти толстой кожей или беги».
– Как маньяк, соглашаюсь. И начинаю абьюзить через три, две, одну… – он уверенно двинулся ко мне. – Жизнь так коротка…
Я подскочила с места и попятилась назад.
– Сейчас-то что начинается? Что нужно?
– Хороший вопрос, – он расплылся в хищной улыбке. Не каждый шаман (кем меня считает мой учитель-ученик и многие другие) и не каждый день видит приближающегося оскаленного служителя смерти. – Мне очень нужно каждый-каждый день… бесить тебя. Ну, и ученика твоего. Если мне приходится контактировать с ним, пусть этот контакт веселит меня.
– Одной меня мало для «веселья»? – вскинула бровь я, готовая принять удар всех шуток и словоизлияний жнеца на себя.
– Ты – другое. Веселят меня и ваши шаманские практики, такие, как то пятно на рукаве, – как-то мягко ответил он.
– Извини за то, что я однажды в теле птицы наделала дел тебе на одежду! Хотя, стоп, птицы не извиняются, – пятясь, я всё ещё пыталась не потерять нить разговора.
– Я тебя и не виню, что ты! Здорово было с вами идти куда угодно, биться с браконьерами, со всем Каше-полем, танцевать на настоящей свадьбе, быть принятым в сказочный спецназ. Принятым, – он снова шагнул ко мне. – О, ты как никто понимаешь, что это такое.
– К чему мостишь дорогу всеми этими воспоминаниями? – вскинула голову я, не в силах предугадать, чего ожидать от жнеца, который приблизился почти вплотную, не оставляя места для отступления.
– Да к тому… Ладно. Мне не стоит давить на тебя и чего-то ждать. Ожидание равно разочарование. Нельзя быть ни в чём уверенным. Можно лишь во что-то верить. Извини.
«Что?! Жнец перестаёт докапывать меня, даёт свободу и сдаётся воле судьбы?»
– Я кое-что забыл, – в дом вдруг вплыл хмурый обсидиановый силуэт Урмиса.
– Вот, видишь? О чём и речь, – ухмыльнулся жнец. – Опять он. Вездесущий.
Я знала, что у Отмана что-то в кармане, но не видела, что именно, и промолчала. Нгомо агрессивно пошарил под диваном, пожал плечами, холодно посмотрел на меня и вновь исчез.
– Верно бабушки говорят, повадились хаживать всякие… И на что только можно надеяться с женщиной из другого мира? – продолжил обладатель усов, бороды и загнутого лезвия. – К чему я всё это?..
– Действительно, к чему? Ходишь всё словесными кругами, ничего не понятно. К тому, что натерпелся с нами? – спросила я. – Не думала, что с твоей стороны всё выглядело так.
– Не к этому. Я говорил, что хочу конкретики?
Появилось ощущение, что я совсем зажата в угол, в котором не остаётся пространства для манёвра.
– Тебе я открыт всегда. Даже если ранишь. Даже если решишь по-настоящему «отвыкнуть», – он снова сверлил таким взглядом, который у меня не получится повторить никогда. – Помню, ты как-то ответила «да» на «что бы то ни было» в экстремальных условиях, адреналин и всё такое. А что насчёт сейчас?
– Что «сейчас»? – не поняла я. – Ты можешь прямо говорить?
– Пытаюсь. Это сложно! В общем… Есть ли у тебя сомнения? Насчёт нас, – спросил он. Пока я «зависла», продолжил, не дожидаясь ответа. – Хорошо. Ты в льняной рубахе, отлично впишешься.
– К-куда? – только и смогла выдавить я, впервые замечая, как иногда дрожат его руки.
«Волнуется?! Не дал ответить на свой вопрос – испугался конкретики, которой сам же и просит? Да что происходит?»
– Куда… в практику, как недавно обещал распрекрасный шаман. Желаю удачи и избавиться от сомнений. Твой отпуск начался!
– Что-о?
Глава 5. Иной иной мир
«Жнец, за что ты отправил меня неизвестно, куда? Чтобы испугалась чего-то ещё больше, чем тебя и прекратила убегать? Ха! Напугал другими мирами, как Икса вкусными коричневыми «камушками», а ежа… впрочем, не важно!»
Яркий и тёплый день не желал заканчиваться, сиял солнечными бликами и пёстрыми красками над нетронутыми дремучими непролазными лесами, что, напротив, темнели неприступной стеной, как и во всех других мирах – так по-разному, но так похоже. Во все времена леса являлись пристанищем неизведанного, редкого, опасного и волшебного.
Птицы пели на разные лады изо всех крылатых сил, а простор радовал цветением, зеркальной гладью озёр, причудливыми узорами ручьёв и сплетениями древесных корней, ныряющих в высокие сочные травы…
Но всё это торжество природы и света простиралось за пределами такого неприглядного места как Общий базар…
Унылые кривые лабиринты обшарпанных прилавков вечно увядающего, но никак не исчезающего рынка, гнилые зубья заборов, не честная торговля на мрачной, испещрённой тысячей следов грязной зловонной площадью – вечного прибежища отребья и разрухи – раскинулось среди туманного марева, неясного месива и давящей безысходности.
– Свежие тухлые яйца! Рубины! Отдам всего за полруки… – текли торговые и воровские будни. – Ладно, это шутка, сейчас таких дешёвых цен нет.
Среди серой вяло снующей толпы, червиво копошащейся в грязи базара, пробирался остроухий долговязый деревенский воин. Кроме ушей и роста он был мало, чем приметен среди окружающего хаоса. Тёмные волосы, когда-то росшие кудрявым чубом, прилипли к проглядывающейся смуглой лысине под вечно моросящим общебазарским дождём. На грубой рубахе красовался потёртый плотный жилет грязно-зелёного цвета, безразмерные серые портки были заправлены в сапоги, плотно зашнурованные для фиксации голеностопа. Спрятанный под рубахой простой старенький кинжал, да меч в ободранных ножнах, кое-как подвязанный на грубый ремень, напоминающий портупею, были единственной настоящей ценностью в облачении обычного воина, по-эльфийски – саракена. Для эльфа этот индивид был грубым, простым и неказистым.
Он собирался продолжить свою службу после того, как отгуляет отпуск, которого, наконец-то, добился от старшака их отряда. Осталось только придумать, что делать на отдыхе. Но для начала саракен решил придумать, на что потратить честно заработанные гроши, что так и жгли руку с кошелём.
Он плёлся ленивой петляющей походкой (лесная привычка) и равнодушно оглядывал прилавки, бродил произвольными вытоптанными в месиве грязи тропами. У впервые попавших на Общий базар глаза так и разбегались от обилия товаров, а для бывалых здесь было почти пусто. Сколько раз бывало – купишь ценность, а приносишь домой угольки и представляешь радостные рожи торговцев.
Взгляд воина приковало лишь одно – тот обыденный процесс, что время от времени происходил на площади базара.
Худощавая и не очень рослая фигура в длинном чёрном плотном балахоне остановилась и замерла, твёрдо указывая на запад. Все знали, что фигура вовсе не сошла с ума просто так стоять посреди неприятного открытого пространства с протянутой рукой, указующей неизвестно куда.
Спустя миг всё стало ясно – послышалось побрякивание пряжек множества сапог, и через давно сломанные ворота на базар ввалились полки издающих всевозможные звуки гоблинов. Словно неугомонные дети, бригада ушастых бородавчатых и несносных характером существ подпрыгивала, скакала, плелась на работу, то и дело норовя стащить что-нибудь с прилавков.
«Без муштры никуда! Опять сарай какой-нибудь строить идут во славу Чёрного замка», – подумал саракен, признавая знакомый с детства, слегка сутулый, депрессивный силуэт совсем юного служителя ещё более мрачного места, чем Общий базар.
Гоблины, напевая что-то им одним смешное и гордо шлёпая по лужам, скрылись в тумане грязевой взвеси. Воин подошёл к таинственному знакомцу в мантии… и оказался сам по уши в грязи. Вскочил, цыкнул на тонколапых гоков, которые тут же кинулись срывать куски нехитрого снаряжения саракена.
Чёрный маг отпугнул вредных сероватых существ, что напоминали вредных суетливых лис или собачек, затем снял капюшон, и лучи солнца упали на бледное, совсем юное остроносое лицо. Он монотонно произнёс:
– Прости, Квол, не признал. Я же работаю.
– Стив, ты бы меня не заметил, если бы я не подошёл! Сколько лун не виделись! – гаркнул на всю площадь саракен.
– Некогда, сам знаешь, работёнка нервная. Ты неожиданно так подошёл, вот я и испугался.
– Я заметил. Особенно моё… допустим, плечо, – Квол потёр ушибленное место.
– Извини, это по привычке… – вздохнул тот, что в мантии, – Слава черносвятому, ты в порядке. Вдвойне слава, что мы встретились. Пойдём, помоемся где-нибудь, я совсем упарился.