Анастасия Нехорошкина – Три тишины (страница 11)
Артур чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету, а у меня сжался желудок от желания попросить затянуться. Этот пикник все больше походил на встречу со школьными друзьями. Я скучала по ним, но за месяц не поделилась даже толикой правды в чате с самыми близкими подругами. Мама тоже считала, что её дочь погружена в изучение основ психологии.
Красота пейзажа немного отвлекала от неприятных мыслей – порывы ветра превращали лазурную гладь озера в морские волны, а редкие опавшие листья кружились в легком танце. На мили вокруг распространялись только поля и густой лес, и мне внезапно захотелось отправиться в самую чащу, чтобы оценить масштабы здешней нетронутой природы. Лондон не был богат зеленью и чистотой воздуха, в отличие от Колчестера.
***
Я не считала себя слабой. Ни морально, ни физически. Но после очередной пары с Вахидом, глядя в проницательные каре-золотые глаза, успела сделать лишь предупредительный всхлип, прежде чем разрыдаться в трясущиеся ладони.
– Я б-безнадеж-на, – напряжение и раздражение от бессилия последнего месяца бетонной плитой упали на плечи, да так, что подкосились коленки. Я осталась единственным человеком в группе, кто до сих пор никак не проявил способности. Итана утверждала, что я просто не верю в свои силы и не позволяю им раскрыться. Но я не просто не верила – даже не чувствовала. И это не латентное торможение, когда в глубине сознания ощущаешь близость к поимке силы, но она, как будто дразня, ускользает. Это фатальное крушение, когда корабль мыслей ударяется об айсберг, и все пассажиры понимают – смерть неминуема. Способностей просто не было. Я выжала все усилия, как мокрую грязную тряпку, и осталась ни с чем.
– И вовсе твои усилия не грязная тряпка, – очередной всхлип превратился в удивленный выдох, когда я почувствовала руки Вахида на вздрагивающих плечах.
– Читаешь мысли…Очередное напоминание о том, какая я слабая, – руки от лица отнимать совсем не хотелось, поэтому бубнеж получился неразборчивым, но Вахид все понял. Он аккуратно взял мои ладони в свои теплые руки и опустил их вниз.
– Психологический прием – отвлекаю внимание, – тихо ответил парень. Он серьезно всматривался в мои остекленелые глаза, почти не дышал.
– У тебя получилось. Но я все равно скоро вылечу из Эквилибрума, – волосы тонкими прядями прилипли к лицу, и я тряхнула головой. Вахид с усмешкой, не касаясь кожи, подцепил их пальцами и завел мне за уши. Это немного смутило, заставляя тело отодвинуться назад.
Парень замаршировал вдоль длинного стола и начал твердить про мой потенциал в ментальных блоках. О том, что такое нужно развивать. А затем предложил безумную идею – он хочет лично меня тренировать.
– Но зачем это тебе? – задавая вопрос, я заранее верила, что внятного ответа не будет. В компетенцию психологов явно не входят откровения со студентами. Но парень умел удивлять.
– Я был самым слабым в группе менталистов, знаешь? Когда одногруппники уже вовсю скользили по сознаниям, как змеи, я видел лишь их хмурые взгляды. До сих пор помню парня с гетерохромией, у которого один глаз был голубым, а другой серо-зеленым, – я фыркнула, сильно сомневаясь в словах профессора-психолога, а он лишь вскинул брови, останавливая свой марш у доски, – не веришь?
– Не особенно. И все же, если эта мотивирующая речь – не просто способ поддержать…Зачем помогать безнадежной студентке?
– Потому что мне никто не помогал. Я проходил через ад, превращая сознание в кипящую лаву, и не допущу такого со своими учениками, – парень задумчиво обводил взглядом стену над моей головой, а восточные черты его лица становились жестче с каждой секундой. Он явно погружался в глубину не самых приятных воспоминаний. Чтобы отвлечь Вахида, я слегка помахала рукой и прочистила горло перед следующим вопросом:
– Тебе хотелось, чтобы кто-то был рядом и в тебя поверил?
– Давай не обо мне, – уклончиво ответил он, но отвлечение подействовало: парень снова сфокусировался на моем лице, – готова заниматься?
– Спасибо, – я кивнула, сдерживая вздох. Он так и не сказал, что я не безнадежна.
***
Дополнительные занятия проходили два раза в неделю, и каждый раз я петляла по коридорам корпусов, потому что Вахид все время менял место встречи. А еще краснела, ведь перед выходом из комнаты выслушивала от Итаны десятки предположений о причинах внезапного сближения с преподавателем.
– Он тренирует отстающую ученицу, – я повторяла в сотый раз, натягивая джинсы и поправляя свитера.
– Или хочет залезть к тебе в трусы. Я еще ни разу не слышала о дополнительных занятиях в Эквилибруме, – весело парировала соседка.
– А о студентках без магического потенциала слышала? – отвечала я, захлопывая дверь.
Очередное занятие было назначено на пологой крыше главного корпуса прямо перед ланчем. Помимо того, что желудок урчал, требуя перекуса, мозг лихорадочно пытался сообразить, как на эту крышу залезать.
Открывая железную дверь в конце узкого коридора первого этажа, я чувствовала себя шпионкой, пробирающейся в секретный штаб врагов. Студентам не запрещали пользоваться кабинетами во внеурочное время или подниматься на крышу, но я никогда не видела, чтобы этим кто-то пользовался.
Кованая винтовая лестница в темноте была похожа на орудие для самоубийств, и, поднимаясь, я была уверена, что Вахид просто хотел, чтобы студентка-неудачница самоликвидировалась.
Вид на академию сверху оказался потрясающим. Он явно стоил сорванного дыхания и десяти практически вертикальных лестничных пролетов.
– Я уж подумал, ты заблудилась, – психолог показался из-за каменного выступа круглой башни, и среди дворцовой помпезности смотрелся довольно странно в своем спортивном костюме.
– Я пропустила пробежку? – Вахид усмехнулся в ответ и подошел к парапету, рассматривая ворота на входе в академию.
– Не всегда же мне ходить в строгих костюмах.
– Зачем мы постоянно меняем места тренировок? – дыхание, наконец, приходило в норму.
– Совмещаем приятное с полезным. Ты изучаешь свои возможности вместе с территорией Эквилибрума.
Вахид дал мне пару минут полюбоваться видом, прежде чем в очередной раз превратить мозг в желе.
– Сегодня поработаем с ментальными блоками. Тебе нужно будет возвести в сознании кирпичную стену. Сделать это тщательно и…
– Разве стена не будет подозрительный для оппонента? – я беззастенчиво перебила, а Вахид повернулся всем корпусом, оказываясь слишком близко ко мне на самом краю крыши.
– Это стандартная защита, которой здесь обучают годами. Прорисовав в голове все стыки, кирпичики и сколы на них, ты обеспечишь сознанию фокусировку на определенной картинке.
Идея в моей голове промелькнула настолько быстро, что слова сорвались с языка раньше, чем сформировались в нормальное предложение.
– Возможно, стоит немного отойти от стандартов? С такими методами обучения у меня все равно не складывается, – парень слегка сощурился, призывая продолжать, – Например, вместо скучной стены фиксировать в мыслях другую картинку?
Возможно, слова Итаны до сих пор эхом бились о края сознания, заставляя согреваться что-то в груди. А может, Вахид стоял слишком близко. Настолько, что у меня перехватило дыхание от слабого аромата – сандала и…
Я смотрела в карие глаза и видела нежность, буквально чувствовала, как острый волевой подбородок оказывается ближе, а мягкие губы почти невесомо касаются моих. Ветер стих, из звуков осталось только глухо колотящееся о грудную клетку сердце. Тело растаяло от нежного прикосновения одних только губ со вкусом теплого какао.
Пока невинный поцелуй не перерос во что-то более опасное, я быстро заморгала, рассеивая иллюзию наваждения. В глазах напротив сияло завороженное смущение, довольно быстро сменившееся серьезностью.
– Кайли, это гениально, – голос Вахида стал глубже, а нос почти касался моего, – нестандартная картинка вместо привычной всем стены. Никто не полезет глубже в голову, если увидит провокацию на переднем плане, – парень внезапно отстранился, задумчиво взявшись за голову. Запах какао растворился на моих губах, щеки покрылись легким румянцем.
Вахид не стал задавать вопросов о том, почему я выбрала такую иллюзию, и это стало настоящей удачей.
– У меня хорошее воображение, – смущенно просипела я, делано-небрежно пожимая плечами и не понимая, чем был вызван такой визуальный порыв. Можно было представить, как я грубо отталкиваю парня. Как я прыгаю с крыши в попытке пролететь над живой изгородью и массивными воротами, с которых начался шторм под названием «Учеба в Эквилибруме». Но я представила чертов
Я привыкла к занятиям. К поддержке, граничащей с заботой от этого строгого, но сопереживающего молодого психолога. К его восточной внешности, деловым костюмам и нежеланию делиться подробностями своей жизни. Несколько недель мы тренировались, нелепо шутили друг над другом, за это время практически стерев границы студент-преподаватель.