Анастасия Нехорошкина – Три тишины (страница 1)
Анастасия Нехорошкина
Три тишины
Пролог
***
– Вау, я никогда раньше не бывала в психушке.
– Вы в рехабе, девушка.
– А я так и сказала.
Мужчина в белом безразмерном халате в очередной раз недовольно нахмурил брови, вероятно, пытаясь припомнить, за какие грехи ему послали такую ветреную студентку-практикантку. Его шаги гулким эхом отдавались в узком голубом коридоре. Света здесь едва хватало, чтобы разглядеть слегка ссутуленную спину недовольного мужчины в метре впереди, но меня больше интересовала обстановка вокруг. Мощность лампочек наверняка была слабой неспроста: такую скудную, лет сорок не видавшую ремонта, атмосферу не хотелось лицезреть никому.
Хотя реабилитационный центр для наркозависимых и алкоголиков был частным учреждением, находившимся в самом сердце Лондона, изнутри он выглядел, как общественная больница для низших слоев населения: начиная с маленькой комнатки регистратуры с единственным столом и древним компьютером, гудевшим, как самолет перед взлетом. И заканчивая палатами пациентов, где на тонких железных прутьях кроватей навсегда запечатлены полосы – следы ногтей бившихся в приступах ломки людей.
– Мы пришли, – мужчина остановился перед белой деревянной дверью с облупленной краской, кивком головы указав на надпись: «Палата №9», – у вас 15 минут, и постарайтесь не будоражить его нервную систему.
– Вы останетесь снаружи? – отсутствие лишних ушей для меня будет только плюсом, но чрезмерной радости я не показала, вложив в вопрос минимум эмоций.
– При беседе может присутствовать только лечащий врач, а он на выходном, – с тем же налетом раздражения ответил мужчина, открывая скрипучую дверь, – 15 минут, не забывайте.
***
– Здравствуй, Майкл, – я оперлась спиной на закрывшуюся дверь, прищурившись. Комната оказалась маленькой квадратной коробкой, но света в ней было куда больше, чем в других помещениях. Здесь голубые стены слегка отдавали зеленым, и это цветовое решение явно выбрано для погружения пациента в состояние покоя. Сидевший на единственной кровати молодой парень был тому подтверждением – он глянул на меня шоколадными глазами, лишенными всяких эмоций, а затем всем корпусом развернулся к двери, подтягивая длинные худые ноги к груди. Защитная поза.
– Кто вы? – вопрос прозвучал напряженно, но не напуганно.
На вид мальчишка оказался ненамного младше меня, но явно несовершеннолетний – лет 16-17. Его русые волосы беспорядком лежали на голове, а легкая – подростковая – щетина не придавала мужественности. Только огромные темные пятна под впалыми глазами и бледная кожа выдавали тяжесть состояния парня. Если бы мне предоставили хоть какую-то информацию кроме его имени, фамилии и адреса рехаба, работать было бы проще.
– Меня зовут Кайли Ридд, – отвечая, я неспешно прошла к изголовью кровати и опустилась на холодный железный стул. Расфокусированный взгляд парня следил за каждым тихим шагом, – давай немного поболтаем?
– Я каждый день только и делаю, что болтаю с врачами. Все нормально, можете уходить, – парень нахмурился, выискивая в моей внешности признаки принадлежности к медицине, но ни бейджика, ни присущего докторам инвентаря не обнаружил.
Перед ним сидела простая девчонка с темно-каштановыми волосами, подстриженными аж до мочек ушей. Две короткие прядки, обрамляющие лицо, высветлены до пепельно-белого. С лисьими, слегка раскосыми зелеными глазами, острым подбородком и приветливой улыбкой только вчера увеличенных губ. Об этом ему знать не обязательно, ведь мои губы выглядят натурально и к теме сегодняшнего вечера не относятся.
Одежду на вечер я собирала вместе с Лондонской осенней серостью, поэтому выглядела, как типичный депрессивный подросток: в мешковатой темно-серой толстовке и рваных черных джинсах. Сегодня небрежный образ сыграл мне на руку – что бы не искал немного притупленный сканер в глазах подростка, он явно не обнаружил опасности.
Дав Майклу немного времени на рассматривания, я мягко перешла к сути своего визита.
– Я никакой не врач, но знаю, что ты не слишком счастлив находиться здесь. Может, расскажешь, как чувствуешь себя в последнее время? Я – одна из тех, кто хочет помочь тебе поскорее выбраться.
Парень слегка пожевал нижнюю губу, раздумывая, что стоит рассказывать, но все же пошел на контакт.
– Вообще-то, за последнюю неделю стало лучше. Ломки почти нет, я даже могу спокойно спать ночью по 3-4 часа, – он обхватил себя руками, рваными движениями водя по коже под рукавами темной футболки. Специалист в области медицины сказал бы, что у парня очередной приступ ломки. Я же старалась смотреть глубже.
– Отлично. А как насчет твоих…видений? – наверняка не стоило делать такую долгую паузу перед ключевым словом, но говорить об этом всегда волнительно. Зеленые глаза внимательно впитывали каждое слегка дерганое движение парня, прицениваясь. Вдруг меня снова отправили не за тем?
– Вы первая, кто не назвал это галлюцинациями, – в его тоне просквозило удивление, – мне дают…специальные таблетки, которые притупляют восприятие. Сейчас я не вижу практически ничего необычного…
Я наклонилась чуть ближе к парню, отчего стул неприятно скрипнул. Взгляд, будто у хищной птицы, старался выцепить любые повадки и реакции собеседника.
– Для тебя это прогресс, так ведь? – ответом послужил лишь рассеянный кивок, – сейчас я попрошу тебя подумать хорошенько: ты перестал их видеть, когда отказался от наркотиков, или когда начал пить таблетки?
– Я…не знаю. Если честно, все дни немного смешались в голове, но…Посчитаете ли вы меня сумасшедшим, если скажу, что видел странные образы и до того, как начал употреблять? – было видно, что парень занервничал. Его глаза лихорадочно забегали по комнате, перебирая воспоминания и боясь задержаться на одном месте.
Это именно то, что я хотела услышать. Не просто хотела, а сокровенно мечтала с того момента, как узнала про поездку в это богом забытое место.
– Все в порядке, Майкл. А ты посчитаешь меня сумасшедшей, если попрошу вспомнить что-нибудь из видений? Или, может, ты видишь что-то прямо сейчас? – давление в моем голосе наверняка стало осязаемым, но этот парень подавал большие надежды. Впервые за несколько недель поисков я, кажется, подобралась к цели, и нервное напряжение в позвоночнике норовило отпружинить меня с места прямо в потолок. Поэтому я крепко вцепилась пальцами в стул под ногами и ждала, затаив дыхание.
Парень задумчиво осмотрел комнату и как-то отрешенно помотал головой.
– Я боюсь снова увидеть их. Боюсь, что меня просто отправят в психушку, но… – его голос понизился до шепота и вся атмосфера в комнате мгновенно пропиталась вязким страхом. Я почувствовала его на языке, но не решилась оглянуться по сторонам, чтобы убедиться, что мы в комнате одни. Гораздо важнее было наблюдать за парнем, – около десяти дней назад я видел темный силуэт. Он медленно перемещался из угла в угол, будто перетекал. Я выпил несколько таблеток, оставленных доктором, но силуэт не пропадал.
– Что произошло дальше? – я подгоняла Майкла, будто неторопливого продавца на кассе массмаркета, устремляя взгляд на его тень, отбрасываемую яркой лампой над нашими головами.
– Он пропал только когда мне на ночь выключили свет. Пропал визуально, но присутствие я чувствовал до самого утра, то засыпая, то ворочаясь из стороны в сторону, – парень, погрузившись в воспоминания, ощутимо запаниковал. Его тело забила мелкая дрожь, но тень…Тень осталась неподвижной, словно и была тем самым страшным силуэтом. Меня будто облили ледяной водой, но не от жуткого рассказа.
Схватив парня за похолодевшую ладонь, я пообещала:
– Ты не сумасшедший, Майкл. Подожди пару дней, и мы заберем тебя отсюда.
Буквально выбежав на улицу, я набрала в телефоне знакомый номер. На том конце ответили после второго длинного гудка.
– Профессор Бергер, вы дали верную наводку. Нужно вытаскивать парня отсюда.
Вечерний свежий воздух слегка остудил тело вместе с кровью, буквально закипевшей в венах. Первая успешная находка Академии за несколько месяцев, и первая – лично моя.
Глава 1. Эквилибрум
***
Точно не знаю, сколько просидела перед экраном ноутбука, но пиксели перед глазами начали рябить, а на стул будто вылили кастрюлю кипящей лавы – пятую точку начало неистово жечь. Только это заставило меня вскочить на ноги и отправиться на кухню, где мама битый час общалась сама с собой.