Анастасия Мандрова – Гори (страница 82)
– Я приехал к тебе, – просто сказал Томас, глядя в ее глаза. – Чтобы поговорить.
– О чем?
– О том, что между нами произошло.
– Ничего особенного не произошло.
– Но могло быть?
– Могло, – согласилась Софи и сделала глоток из своей кружки.
Горло стало проходить. Это хорошо. Руки заметно дрожат. Это плохо.
– Софи, мне написала твоя подруга. С тобой что-то случилось?
– Ничего не случилось. Все замечательно.
– Тогда почему у тебя дрожат руки?
– Я болею.
– И давно?
Очень. Софи несмело посмотрела в его глаза.
– Я люблю тебя! – внезапно воскликнул Томас, вскочив со стула.
Софи зажмурилась. Только не про любовь! Только не про нее, потому что совсем скоро у нее не будет сил противиться.
– Я хотел тебя забыть. Но не могу. – Он опустился на колени, а Софи по привычке запустила руку в его темные мягкие волосы. Она так часто это делала там, на берегу океана. – Я знаю, что ты тоже меня любила. Что случилось? Что могло такого произойти, что ты решила все это разрушить? Расскажи мне. Я же вижу, ты не в порядке. У тебя какая-то серьезная болезнь?
Софи молча покачала головой. Из ее глаз потекли непрошеные слезы. Сама ли она, или это Томас притянул ее к себе, но Софи оказалась рядом с ним на полу. Его согревшиеся руки вытирали ее слезы. Ей было так приятно, так уютно, как будто снова оказалась в его доме. Она бы осталась там навечно. Тогда ничего бы не произошло.
– Скажи, ты меня любила?
Она уткнулась в его шерстяной свитер, закусив губы. Не скажет, не скажет. Иначе придется начать говорить и другое. Томас осторожно отодвинул ее голову. Его глаза неотрывно смотрели на нее, когда он произносил следующий вопрос:
– Ты меня все еще любишь?
Перед ее глазами пробежала известная сцена из фильма “Хиросима, любовь моя”. Не смотри, Томас, не смотри, как она забыла. Потому что она не забыла.
– Ты молчишь! – с отчаянием в голосе воскликнул Томас.
Софи на долю секунды показалось, что вся посуда на кухне завибрировала, зазвенела. Но это она сама затрепетала и запульсировала от нахлынувших чувств. Бороться с этим, как если бы попасть в лавину. Она сметает тебя одним махом. И ты согласна с этим, потому что, кто ты такая, чтобы сопротивляться законам Земли?
– Люблю, – быстро проговорила Софи, потянувшись к его губам, которые оказались такими, какими она их помнила, упругими, нежными.
Ее халат оказался снятым в мгновение ока, шарф закинут на подоконник, а бретельки от ночной рубашки спали с плеч. Горло перестало болеть, хотелось лишь одного.
– Мои родители придут нескоро. Я соврала, – призналась она в перерывах между поцелуями, сводившими ее с ума.
– Маленькая врушка! – сказал Томас с ухмылкой и задал единственный волновавший его сейчас вопрос. – Где твоя комната? Нам нужна кровать…
Софи вздрогнула от непрошенных ассоциаций, но очень быстро взяла себя в руки. Снимая с Томаса свитер, она проговорила:
– Нам не нужна кровать.
Софи легла на свой пушистый халат и протянула руки к парню. Ему не требовалось много времени, чтобы снять с себя оставшуюся одежду, а затем оказаться рядом с девушкой, с некоторым удивлением видя, что Софи дрожала.
– Что с тобой? Тебе холодно?
– Согрей меня, – сказала Софи и успокоилась только тогда, когда их дыхание стало частым, а пульс слишком высоким, слишком громким в этой звенящей тишине.
Томас, сам того не подозревая, делал все, чтобы дурные воспоминания ушли, и она видела только его. А после они сидели на кухне. Тишина вокруг них уже трещала. Еще чуть-чуть и произойдет взрыв. Софи знала, чего ждет Томас. Правды. Он хотел знать, почему то жаркое лето превратилось в холодную осень, почему Софи все разрушила. А ведь той ночью они мечтали… Мечтали о том, что Томас переведется в питерский университет, пока она будет учиться в школе. Она обещала, что он узнает Питер так же хорошо, как и Эл Эй, а он говорил, что больше хочет узнать ее привычки, чем она дышит в этом городе, потому что он планировал дышать с ней в унисон. А через год они вместе переедут в Америку. Он хотел снять свой первый фильм с ней в главной роли. Вот так все могло быть. А сейчас уже февраль. И ничего из этого не произошло и не произойдет.
– Софи, – начал Томас, но девушка лишь упрямо помотала головой.
Она встала и стала надевать на себя свой халат. Он тоже встал.
– Знаешь, я всегда думал, что ты очень сильная девушка, – начал он, натягивая джинсы. – В тебе есть стержень. Пожалуй, ты единственная девушка со стержнем внутри, которую я встречал. Ты знаешь, чего хочешь от жизни. Или знала?
Софи стояла у окна, кутаясь в свой халат, и молчала. Она не могла сказать, что Томас – это самое потрясающее, что было в ее жизни, и что ее стержень рассыпался в прах после самого ужасного, что было в ее жизни. Вот такое деление на плюс и минус. А она даже не посередине. Она на дне. А Томас все продолжал одеваться и говорить:
– Потому что сейчас ты – другая. И это не плохо или хорошо. Я приму тебя любой. Но только, если ты снимешь свою броню. Потому что я тебе не враг. По крайней мере, надеюсь, что это так… – Софи покачала головой. Врагом оказался кое-кто другой. Томас подошел поближе к ней. Она готовилась к объятиям и поцелуям, предвкушая эти моменты. Ведь, она их тоже собралась запомнить, но Томас лишь произнес. – Я летел к тебе столько часов не для того, чтобы заняться с тобой сексом. Знаешь, для чего?
Софи молчала. Она стояла, опустив голову, как будто была виновата во всех грехах.
– Для того, чтобы ты мне рассказала, что такого произошло
С этими словами Томас прошел в коридор. Софи не стала задерживать его. Она подала ему куртку, даже помогла открыть входную дверь, и только, когда он повернулся к ней, чтобы попрощаться, девушка почувствовала, как слезы, бессовестные слезы, которые не могли подождать еще хоть чуть-чуть, вырвались наружу. Томас поглядел на нее, хмурясь и сжимая губы, затем повернулся спиной и сказал, уходя:
– Я думал, мы могли быть счастливы.
Софи захлопнула дверь вслед за его последним словом. Ее рука коснулась двери, и только тогда она осознала, что это действительно конец. Конец, который она предрекла и ему, и себе. Их любовь не выдержит ее признания. То, что она скажет, перевернет все вверх дном. Привычный ход вещей изменится. И если Софи к этому уже привыкла, почти приспособилась, то для Томаса это окажется сильнейшим ударом. Он тоже может сломаться, а Софи не может сделать такое с ним. Слишком любит. Слишком хочет, чтобы с ним все было хорошо.
– Я что-то не поняла… – сказала я, глядя на подругу. – Что за сказка у тебя с плохим концом?
– А если другого нет, Аня? – с вызовом спросила Софи.
– Всегда есть альтернатива.
Софи хитро улыбнулась и поведала мне продолжение своей истории.
За эту субботу Софи успела сделать все, что хотела и даже не хотела. Она вымыла дочиста ванную, пропылесосила гостиную и спальни, сделала уроки, разобралась в своей одежде и протерла пыль в своей комнате. На кухню она так и не заходила, хотя ужасно хотела есть. Девушка даже подумывала о том, чтобы заказать пиццу, но с некоторых пор она настороженно относилась к незнакомым людям около ее квартиры. Еще она хотела позвонить Ане и накричать на нее, но сдерживалась, потому что знала, что это не выход.
Софи все-таки зашла на кухню, стараясь не глядеть на то место, где Томас покрывал ее тело поцелуями. Она достала пачку печенья и накинулась на нее так, что через несколько минут та оказалась пустой. Софи уже хотела поставить чайник, как случайно глянула на стол, где стояли две чашки. Отрываться от этого зрелища ей уже не хотелось. Она подошла и провела пальцами по ободку чашки Томаса. В голове пронеслась ужасная мысль: она его больше не увидит.
Софи вспомнила свой предпоследний день в Эл Эй. Тогда она специально поджидала Томаса у его дома. Хотела она ему рассказать о случившемся, или просто попрощаться, она не знала. В груди что-то сжалось тисками, когда она увидела не только его, но и девушку, которую он небрежно обнимал одной рукой. Они шли, разговаривая о чем-то забавном, и не видели ее. Тогда Софи, как заправский солдат, отбежала на несколько метров в противоположную сторону и спряталась за каким-то деревом. Ей до сих пор было неприятно вспоминать тот эпизод. Еще более неприятно было понимать, что жизнь замерла лишь у нее, а у Томаса она продолжалась. И тут ей захотелось, чтобы ее жизнь тоже продолжилась рядом с ним. В какой момент она поняла это, когда трогала его чашку, или когда посмотрела на пол, где они лежали на ее пушистом халате, она не знала. Но действовать нужно было быстро. Она уложилась в полчаса, чтобы накраситься, красиво одеться и поцеловать на удачу Моцарта.
Подходя к нужному номеру в отеле, Софи не задавалась вопросами, правильно ли поступала. Она уже не сомневалась. Она просто поняла, что хочет быть рядом с Томасом. Пусть примет ее такой. Упавшей со скалы, но забирающейся обратно. Пусть поможет. Пусть будет ее страховкой от нового падения. Софи знала, что она сильная, что сможет подняться и без него. Но дело в том, что ей хотелось с ним.