Анастасия Мандрова – Гори (страница 72)
Софи за этот сумасшедший вечер действительно стала его. Теперь она знала, что так бывает не только в кино, так бывает и в жизни, стоит только дождаться нужного момента. Все мальчики в ее жизни, а их было не так уж и много, были просто подготовительным этапом к вот этому, великому. Софи просто тренировалась к восхождению. А сейчас, когда она покорила вершину, стало легко и радостно.
– Хочешь чего-нибудь? – спросил Томас, потягиваясь словно ленивый чёрный кот.
– Хочу. Тебя.
– Ты такая классная. – Томас обнял ее за талию, но его глаза вдруг блеснули нехорошим блеском. – Скажи, что все, что сказал Марио – это неправда?
– Неправда, – не моргая соврала Софи. Это вышло легко, даже слишком. Сейчас она была уверена в этом. Флирт – это ничто. А Марио, этот придурок, раздражал ее ровно настолько, насколько сейчас нравился Томас. – Что еще сказать?
– Ничего. Ничего не говори, – сказал Томас, проводя рукой по ее волосам, так забавно закрывающим лицо девушки.
Если бы Софи знала, если бы только предполагала, что эти его слова станут такими пророческими. “
В ту ночь Томас вызвал ей такси. Софи все же нужно было попасть домой к тете, иначе та позвонила бы ее родителям. Он хотел сопровождать ее, но был таким сонным, таким милым, что девушка пожалела его, и категорично сказала, что доедет одна. Она доехала в целости и сохранности до дома, спала крепко и сладко, ведь ей снились очень приятные сны. Вставать пришлось рано, потому что тетя любила семейные завтраки. Терпкий кофе помог Софи окончательно проснуться. Жалела ли она о произошедшем? Совсем нет. Ей хотелось позвонить Томасу, услышать его голос, но она решила дать ему поспать подольше. У него же не было одинокой тети, которая радовалась общению с единственной племянницей, как со своей несостоявшейся дочерью. После ухода тети на работу, Софи раздумывала, лечь ли обратно спать, или пойти на пробежку. Бегать она полюбила года два назад, когда ей показалось, что ее тело недостаточно спортивно, и если уж она решилась быть актрисой, нужно во всем быть идеальной.
Этим утром Софи надела спортивную форму популярной марки, захватила свои наушники и побежала. Она ни о чем не думала, лишь вспоминала, и эти воспоминания аккомпанировали громкой музыкой. Казалось, девушка не бежала, а летела по тротуару. Если бы она была такой же внимательной, как и темными вечерами, если бы ее музыка звучала тише, она увидела бы, она услышала бы, как за ней, по шоссе, ехал черный внедорожник. Но она не видела и тем более не слышала его. Софи бежала, пока ноги позволяли бежать. Когда дыхания уже не хватало, она остановилась под тенью большой, одиноко стоящей пальмы. И тогда-то она увидела. Машина остановилась рядом с ней, и переднее окно открылось.
– Софи! Как неожиданно! – Марио собственной персоной сидел за рулем и улыбался ей. – Мне не терпится извиниться за то, что наговорил тебе.
– Все в порядке, – махнула ему рукой Софи, коря себя за то, что совсем недавно ей нравился этот парень. Даже, извиняясь, он вел себя, как идиот.
– Ты правда меня прощаешь?
–Конечно! – Конечно, кретин! Нужен ты мне больно!
– Тогда, может, тебя подвезти?
– Не нужно.
– Я настаиваю. Мне правда очень неудобно за вчерашнее.
Софи пристально посмотрела на Марио. Вид у него был виноватый. А еще, возможно, у него болела голова, потому что он держал руку у лба и хмурился. Да, красавчик Марио, после таких вечеринок кому-то по утрам тяжело.
– Ну же! Давай уже садись! – Марио открыл дверцу машины. – Я еще хочу извиниться перед Томасом. Все-таки он мой друг. Мы все можем дружить дальше.
Софи смотрела на эту дверцу и думала, что если бы он заметил ее раньше, если бы вот так предложил подвезти в первый месяц их знакомства, все было бы по-другому. Как много в жизни все зависит от мелочей, от принятых решений, от усталости от долгого бега и длинной ночи, от мыслей парня, везущего ее домой.
– Хочешь пить? Я, когда бегаю, жутко хочу пить, поэтому у меня в машине всегда есть вот это.
Марио протянул ей спортивную бутылку, и Софи взяла. Она открыла и принюхалась. Пахло чем-то сладким.
– Что это?
– Изотоник. Помогает восстановиться после физических нагрузок.
– А, понятно, – Софи отпила из бутылки и сразу скривилась. – Это какая-то химозная дрянь.
– Ты права. Но это приносит пользу. Пей.
Девушка сделала еще несколько глотков и отдала бутылку владельцу.
– Софи, Софи, нужно было допить до конца, – почему-то слишком печально произнес Марио.
– Сам пей! Это вообще невкусно.
– Я же не бегал! Знаешь, я больше баскетболом увлекаюсь. Поэтому у меня такой рост…
– А куда мы едем? – без сожаления прервала рассуждения Марио о любимом себе, Софи. – Я же адрес не назвала…
– Называй.
Софи произнесла название улицы и поняла, что язык ее больше не слушается. Но это было не самым страшным. Страшно было то, что она не чувствовала своих ног, как будто они были парализованными. Девушка медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Марио. Вокруг все расплывалось. Туман поглощал ее. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться во тьму, были пальцы Марио, сжимающие руль до красноты.
Очнулась она, лежа на небольшой кровати. Левая рука затекла, и посмотрев в ее сторону, она вдруг поняла, что та была прикована наручниками к каркасу кровати. Потолок был белым, стены бежевыми, окна закрыты темными жалюзи. Голова не сразу стала соображать, а когда до девушки дошло, что все очень плохо, и что она из романтической комедии попала в ужасающий триллер, холодный липкий пот выступил на ее лбу.
Софи всегда знала, что в темное время может случиться плохое, и всегда таскала с собой газовый баллончик. Кто же знал, что при утреннем свете могло случиться вот такое? Почему темное переплелось со светлым? Потому что все детство родители твердили не садиться к незнакомым в машину. Кто для нее Марио? Незнакомец! Потому что родители говорили ей не брать конфет от незнакомцев. А она, дура, выпила из его бутылки! Тысячи раз дура! Софи попробовала правой рукой высвободить левую. Все было бесполезно. Стальные наручники без ключа не откроются. Только если начать кричать, кричать изо всех сил.
– Спящая красавица, да ты очнулась! – приглушенный голос Марио был веселым.
Софи его еще не видела, лишь слышала, как он открывал дверь. Ей захотелось закрыть глаза и очутиться в своей комнате, где стены окрашены в лазурный цвет, а на столе сидит ее Муза и немигающе, с легким укором смотрит на нее.
– Нет, крошка, не закрывай свои чудесные глазки. – Софи спиной почувствовала, как прогнулся матрас под весом парня, а его рука грубо схватила ее за подбородок. – Ты не хочешь сказать мне “добрый день”? Обычно девушки более вежливы со мной.
– Наверное, они просто не приходили в себя прикованными к твоей кровати?
Она открыла глаза и упрямо посмотрела на парня. Его взгляд был диким, на грани полоумия.
– О, да у тебя еще есть силы острить! Расскажи мне, Софи, – грустным тоном произнес Марио, – как же так произошло, что ты выбрала этого испанца, а не меня? Знаешь ли, это очень обидно, когда выбирают не тебя! Особенно обидно, если тебя еще и бьют на глазах у всех друзей! И еще больше обидно, когда девушка зло шутит прямо мне в лицо при моих друзьях! Софи, крошка, мне казалось, я тебе нравлюсь.
– Уже нет! – проговорила сквозь зубы Софи и ударила его в живот.
Марио вскочил, держась за ушибленные место. А Софи опять закричала, надеясь, что кто-то услышит.
– Ах, ты! Заткнись! – Софи не собиралась закрывать рот. – Крошка, это ты зря! Тебя все равно никто не услышит. Хотя… – Марио подмигнул девушке и подошел к колонкам. – Какая музыка тебе нравится? Видишь, я умею быть романтичным.
– Да пошел ты! – Софи снова закричал изо всех сил.
– Ладно. Нет времени выяснять.
В комнате заиграли первые аккорды чего-то тяжелого, а Софи, не жалея руки, пыталась вытащить ее из круглого и тесного кольца. Такой боли она еще не испытывала, жгучей, пульсирующей и обжигающей. Кожа горела, но инстинкт самосохранения был выше.
– Эй, крошка, перестань! Все уже было. Ты просто проспала свой первый раз, – с издевкой сказал Марио.
И девушка сразу сдалась, сделалась послушной и безразличной. Потолок был все таким же белым. Песня все играла на повторе, раз за разом. И Софи хотелось умереть, раз за разом.
– А потом он довез меня до дома, на прощание поцеловал в щеку и сказал, что было весело, – договаривала со слезами Софи, и я слушала и тоже плакала холодными молчаливыми слезами. – Был уже поздний вечер. Тетя уже спала. Может быть, если бы она увидела меня в тот вечер, я бы рассказала ей. Но она спала. А Томас… он звонил мне весь день, забрасывал сообщениями, но я не могла ему ответить. Понимаешь, просто не могла? – Я кивнула. Да, понимаю, моя хорошая. Я все понимаю. – Между тем, что произошло той радостной ночью и тем, что произошло днем, разверзлась пропасть. И я в нее упала. Я поднялась на вершину, любовалась облаками, а потом свалилась вниз, переломав все, что только можно.
– Софи, мне так жаль. Мне так жаль, что это произошло с тобой!
Я подошла к ноутбуку и выключила песню, игравшую на повторе уже много раз. Я знала, почему Софи слышала ее, это своего рода самоуничижение. Как если бы она срывала с себя корку на ране. Вот только новая кожа еще не успела сформироваться. И образовывалась новая корка. И она опять ее сдирала по новой.