Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 44)

Темой Хэллоуинского концерта были мрачные истории и существа. Девушки выбирали работы Канцлера Ги, Мельницы, polnalyubvi, Green Apelsin. Кто-то из парней репетировал Короля и Шута, Skillet. Матвею очень нравилась концертная программа. Она обещала быть яркой и насыщенной.

Матвей решил исполнить песню «А мы не ангелы» от Би-2, Агаты Кристи, Lumen. Наташа предложила живую музыку. Матвей с энтузиазмом принял эту идею, вызвался быть гитаристом и только потом понял, как это непросто.

Кроме разбора текста ему приходилось еще и учить гитарные аккорды, пытаться играть не параллельно барабанщику, а вместе с ним. За несколько недель подготовки к концерту Матвей прокачал свои навыки больше, чем за несколько месяцев обычных занятий. Мишу тоже запрягли играть на синтезаторе. Матвей удивился, что Миша умеет и это. Миша ответил, что в этом ничего сложного, к тому же на частных уроках он как раз упражнялся на синтезаторе.

Матвей кайфовал от выступления так, как не кайфовал раньше. Они украсили помещение согласно тематике Хэллоуина: развесили искусственную паутину, обклеили стены 3D-наклейками летучих мышей, всюду расставили маленькие фонарики в виде тыкв, натянули бумажную гирлянду «Happy Halloween», а также электрическую с теплым желтым светом. Зрители часто хлопали в ритм песен, а в конце рукоплескали, наверное, до боли. Матвей был невероятно горд тем, что причастен к этому. Ему нравилось ощущать себя членом такого классного творческого коллектива.

Максим устраивал отчетный концерт своих учеников, и Матвей на радостях от прошлого выступления ввязался в эту авантюру. Максим был приятно удивлен его вовлеченности, ведь Матвей всегда сливался с концертов по разным причинам. Матвей догадывался, что Максим знал, какова была главная причина, кроме отсутствия времени, денег и сил.

Матвей хотел исполнить две песни, его выбор пал на «Август» группы Видеокассета твоих родителей и «Голоса» исполнителя Звонкий. Вход на концерт Максим сделал платным, чтобы окупились все траты. В них входила аренда помещения, фотограф, услуги звукорежиссера.

Лена была в предвкушении.      Она купила билет заранее и ждала мероприятия как манны небесной. Она осталась в восторге от Хэллоуинского концерта. Конечно, она больше всего выделяла Матвея и беспрестанно хвалила его игру на гитаре. Сейчас она была уверена, что будет так же круто.

Матвей тоже ожидал от себя чего-то необычного. Он думал, что прокачался настолько круто, что ему уже все нипочем.

Первая песня и правда была исполнена хорошо.

Это трек с веселым мотивом и мелодией, но слова навевали светлую грусть.

– Если ты когда-то спросишь меня

О чём я больше жалею?

Я бы в глаза твои промолчал

И просто уснул на коленях.

И хоть эта песня не отражала действительность на сто процентов, потому что в жизни Матвея не было такого августа, она перекликалась с событиями этого лета. В припев он вкладывал все то не озвученное, что никогда не дойдет до слуха Лены. Куплеты были посвящены его восторгу их дружбе. Там даже пелось про веснушки, которые как раз усыпали нос Лены.

А вот со второй песней произошла лажа. Сначала все было хорошо.

– Забери меня куда-то вдаль

Подожди меня еще чуть-чуть

Только ты расплавишь мою сталь

Не давая медленно тонуть

Это будет самый лучший движ

Моя музыка полна тобой

Мне понятно всё до запятой

Но вот в припеве Матвей забыл слова. Он, черт возьми, забыл строки: «А по факту мы не знакомы, но о тебе я знаю всё». Он и на репетициях путался в них, потому что не очень понимал их смысл. Как можно знать человека вдоль и поперек, но не быть с ним знакомым? Только если заниматься сталкерством. Наверное, Матвей запутался из-за того, что его мозг отторгал возможность, что веселая песня могла иметь такой нехороший подтекст.

Матвей, честное слово, чуть не расплакался, когда в голове поселилась звенящая пустота вместо слов. Он поднял беспомощный взгляд на Максима, который активно размахивал руками, жестами пытаясь подсказать слова. Он сначала ткнул пальцем в Матвея, потом в себя и сделал широкое круговое движение. Непонятно как, но Матвей понял эту игру в «Крокодила» и повтор припева спел нормально.

Его, конечно, поддерживали зрители. Они начали хлопать в такт музыке, когда Матвей резко заткнулся с растерянным выражением лица. Публика встретила с теплом окончание и даже не собиралась освистать Матвея, но он от стыда хотел провалиться сквозь землю.

Он ушел за кулисы и судорожно выдохнул. Он вытащил телефон и написал Лене:

«Это просто ужас»

«Почему? Ошибки бывают у каждого, ничего страшного. В остальном все было круто», – написала Лена.

«Может, тебя смутило, что я тебя снимаю?»

Матвей, конечно, слегка сконфузился от этого, но Лена, как и другие люди, так часто его снимала, что он почти привык. Но, наверное, действительно не стоило бросать взгляд в её сторону во второй раз, прямо перед припевом.

Матвей заметил, что меньше волнуется, когда бросает в толпу невидящий взор. Тогда люди превращаются во что-то единое и обезличенное. Они становятся декорациями, которые просто должны быть на концерте. Так проще, потому что в голову уже не лезут мысли, что подумает каждый из смотрящих. Но когда видишь в этой массе знакомого, дымка иллюзии пропадает.

Наверно, сейчас было немного не так. В общем, Матвей и сам не понимал, как это получилось. Хотя ведь он тоже немного забыл слова на поэтическом вечере. Но тогда была возможность подглядеть, в отличие от сегодня.

Остаток вечера Матвей просидел, как в воду опущенный, и читал конспект по радиобиологии. Из-за того, что репетиция перед концертом состоялась в час дня, а сам концерт начался в четыре, у Матвея не было времени нормально подготовиться к завтрашней паре.

– Хочу сказать, ты шикарен. И я говорю не только о голосе, но и о твоем образе.

У Лены и Матвея не было возможности поговорить перед концертом. У Максима, являющегося человеком-суетой, и мероприятия проходили суетными. Надо было помогать гостям – друзьям и родственникам участников – размещаться в зале, ориентировать их во время оплаты билетов, если вдруг выяснялось, что кто-то решил не париться и приобрести его на месте. Максим еще на раз проверял аппаратуру, давал напутствия ученикам, девяносто процентов которых старше его минимум лет на пять. Матвей заразился от него тревогой и тоже бегал, как в зад ужаленный, постоянно находил себе занятия.

– О, спасибо, – поблагодарил Матвей, пусть и не считал свой образ необычным. На нем были классические черные брюки и белая рубашка, которую он заправил в штаны. Чтобы не выглядеть слишком серьезно, учитывая, что его песни веселые, он завязал галстук и расслабил его, а еще расстегнул верхние пуговицы рубашки. Это придавало ощущение небрежности и озорства.

Однако получать комплименты от Лены всегда было приятно. Она – человек, который заставил Матвея верить в себя. Она убедила его в том, что его творчество хорошо, что его навыки не ниже плинтуса. Короче, знатно повышала самооценку и не только в плане достижений. Благодаря ей он наконец начал считать себя… симпатичным. Он понял, что может быть привлекательным. Хоть и не в том смысле, который он когда-то хотел иметь в случае Лены.

– А почему ты выбрал именно эти песни? Они обо мне? – со смешком спросила Лена. Матвею вот смешно не было. Ему казалось, что смехом она пытается уменьшить серьезность вопроса.

Матвей решил отшутиться. Он придал голосу легкость и невозмутимость, чтобы казалось, что его это не волнует:

– Ну, не сказал бы. Вторая песня скорее да, чем нет. Не могу отрицать, что «моя музыка полна тобой» о тебе, ведь ты помогаешь мне её сочинять. А вот первая… Ну, у нас же все не так. Мы в августе вообще были в разных городах.

Они оба засмеялись. Не стоит Лене знать, насколько сильно она влияет на Матвея. Пусть знает полуправду.

Они шли по промозглой темноте. Мелко накрапывал дождь. Снег еще не лег на дороги. Для него было рановато, но уже несколько дней ночная температура опускалась ниже нуля.

– Просто знаешь… – начала Лена и сделала небольшую паузу. – Меня долго не отпускало ощущение, что в тот день я сказала что-то не то и… как будто сделала хуже.

Матвей не понимал, почему её проницательность стреляет не в то время и не в том месте.

– Все нормально, – Матвей снова старался придать голосу максимальную легкость, – просто мне не было понятно, зачем ты тогда говорила фразу: «Если мы вдруг замутим…». Я не считаю правильным озвучивать это, если ты не хочешь отношений.

Матвей едва сдержался, чтобы не закончить реплику фразой «отношений с человеком», ведь это выдало бы его с потрохами.

Лена ответила не сразу. Она сунула руки в карманы пальто и поправила свой синий платок на шее, чтобы не задувал ветер.

– Я… Матвей, правда, я не помню, чтобы такое вообще говорила.

Желудок Матвея ухнул куда-то вниз. Опять начинается одно и то же.

– Но я-то помню. Ты стопудово говорила это. Я не дурак, и галлюцинаций у меня нет.

– Я… Я понимаю, я верю, просто… – Она замолчала, не найдя, что ответить.

Матвей выдохнул клуб влажного пара. Как Лене удается настолько феерично портить хорошие моменты?

Зачем вообще было поднимать эту тему? Чтобы что? Что она хотела услышать? Что она хотела сказать? Матвей не имел желания еще раз слышать, что Лена ничего не помнит.