Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 45)
Разговор плавно перетек на другую, более простую тему, и обстановка разрядилась. По крайней мере, Матвей прощался с Леной с искренней улыбкой на лице. Однако она померкла, стоило ему развернуться к пешеходному переходу, пересечение которого вело в общежитие. На плечи тяжелым грузом опустились мысли о неудачном выступлении.
Перед сном он пытался выжать из себя все соки, чтобы домучить несчастную радиобиологию. Это, конечно, не удалось, а ведь завтра письменная самостоятельная. Он не помнил половину из прочитанного. Ему придется надеяться на везение в лице Арины, у которой есть шанс списать, либо на забывчивость препода, либо на Бога.
Видимо, пора заканчивать с излишней музыкальной активностью.
Глава 19. Тяжело
Глава 19. Тяжело
В ноябре начало происходить что-то странное.
Настроение Лены изменилось. Она стала более грустной и менее активной. На каждой лекции она сидела со сложным выражением лица, будто о чем-то крепко задумалась или глубоко ушла в себя, словно не было ничего вокруг неё.
Два занятия по физиологии человека и животных у них были совмещенные, потому что преподавательница Матвея заболела. Несмотря на то что Лена находилась на направлении «Физиология растений», этот предмет считался обязательным, поэтому его изучали все. Как и физиологию растений, которую Матвей будет проходить.
На физе Матвей как никогда хорошо наблюдал довольно резкую смену эмоций Лены. Перед парой Лена была весела и бодра, шутила и с одногруппниками, и с Матвеем. Потом началась самостоятельная работа, после которой Лена сникла. Преподаватель ушел проверять работы, вернулся, огласил результаты. Лена набрала мало баллов, из-за чего расстроилась еще больше.
– Лен, ты чего грустишь? – спросил Матвей. – Из-за баллов что ли?
Они сидели за одной партой. Матвей легонько пихнул Лену плечом, но та лишь выдала вымученную слабую улыбку и не ответила. Матвей понял, что угадал.
Матвей думал, что это только из-за физы, которая, очевидно, давалась ей непросто. Матвею она нравилась, так что он получал почти максимальный балл за самостоятельные. Он старался отвлечь Лену от мыслей о физе, и это удавалось. Она оттаивала и начинала улыбаться, смеяться. Но её грусть возникала даже вне стен кафедры физиологии, и Матвей понял, что дело не только в ней.
– У тебя что-то случилось? В последнее время у тебя настроение, ну… Совсем не очень, – старался как можно мягче говорить Матвей, когда они пешком шли из одного корпуса в другой.
Лена подняла голову к небу и выдохнула ртом пар.
– Ничего особо не случилось, просто начался ноябрь. Световой день короче, ночи длиннее. Темно, холодно. Меня это угнетает. Так каждый год бывает, не бери в голову, – отмахнулась Лена.
– И когда это у тебя обычно проходит?
Лена пожала плечами.
– Обычно с наступлением тепла. В марте-апреле.
Сердце Матвея от этих слов пропустило удар.
Он не хотел, чтобы Лене было перманентно плохо почти полгода. Он хотел скрасить её грусть и показать, что и в ноябре можно чему-то радоваться. Несмотря на световой день меньше девяти часов, на застилающий улицы снег и надвигающийся холод.
Однако проблемой, на которую Матвей не мог повлиять, – это учеба. В расписании появилась генетика – один из самых непростых предметов в их университете. На каждой паре надо было решать тест в компьютерном классе, отвечать устно и сдавать письменную работу. Обычно ручечкой по бумажечке нужно было написать генетическую задачу, но в начале семестра, когда они еще только изучали азы, бывали задания, где нужно что-то нарисовать: например, первое деление мейоза.
Тесты были невозможно тупыми. Не потому, что в них легкие вопросы, а потому они нерешаемые. Полкурса получали неудовлетворительные оценки. За это теоретически ничего плохого не случалось, однако в университете действовала балльно-рейтинговая система. Соответственно, чем меньше баллов, тем меньше шанс получить хорошую оценку на экзамене. Из-за этого многие ходили пересдавать эти злополучные тесты. Фактически это было отработкой. Матвей не был исключением и тоже перерешивал.
Лена так вообще ходила в компьютерный класс, как к себе домой. Если у Матвея появились проблемы где-то на пятом занятии, то у Лены – на втором или третьем, когда темы были еще несложные. Ко всему прочему, ей досталась преподавательница, у которой семь пятниц на неделе. Это был тот тип людей, который сегодня скажет одно, завтра – другое и еще возмутится, как кто-то мог подумать, что вчера она говорила такую несусветную чушь! Хотя вчера она чуть ли не била себя в грудь, говоря, что именно эти слова – истина последней инстанции.
Группа Лены сильно мучилась с этой преподавательницей. Матвей невзлюбил эту тетку заочно из-за рассказов Лены. Он терпеть не мог неопределенных людей. Непостоянство во мнении было для Матвея пыткой.
Им было сложно договориться, чтобы погулять, как раньше. Когда была свободна Лена, Матвей занят, и наоборот. Лена начала ходить на тренировки, а Матвей по-прежнему посещал репетиции. График уплотнился, а возможности для встреч сократились. Это очень угнетало Матвея.
Но из круговерти дел все-таки удалось вырваться, и Матвей пошел в гости к Лене сразу после репетиции. Он предупредил, что голоден, и Лена сказала, что приготовит для него что-нибудь. Это очень тронуло Матвея, но он настоял на том, чтобы поможет в готовке.
На ужин было картофельное пюре с гуляшом. Лена мыла картошку, а Матвей её чистил, разрезал пополам и бросал в кастрюлю. Лена заранее разморозила мясо, так что приступила к его нарезке после мытья картошки. Матвей резал лук, который был настолько ядреным, что глаза защипало моментально.
– Птичку жалко? – хихикая, спросила Лена, пока Матвей заливался слезами.
– Очень, – сказал Матвей и сильно зажмурился. Это не помогло – слезы все еще текли.
– Иди умойся, горе луковое, – продолжала стебать Матвея Лена, за что получила легонький щелбан. – Ау!
Матвей ушел в ванную, вымыл руки, а потом ополоснул лицо холодной водой. Стало значительно легче. Матвей посмотрел на себя в зеркало: глаза были настолько красные, будто он рыдал час без остановки.
– Какое полотенце взять? – крикнул через всю квартиру Матвей.
– Красное!
Матвей увидел висящее на крючке красное полотенце, взял его и промокнул лицо. Он поймал себя на мысли, что во второй визит он чувствует себя более уверенно. Точно так же было и у Лены: в первое посещение она называла себя котом, который изучает пространство, а во второй раз уже была как у себя дома.
Когда картофель сварился, Матвей слил с него воду, а Лена начала её толочь.
– Это мое самое нелюбимое занятие, – сказала Лена, засучивая рукава своего сиреневого лонгслива. Матвей сказал, что в таком случае может сам потолочь картошку, но Лена была непреклонна. – Нет, я сама. Я покажу ей, кто в доме хозяин.
Матвей засмеялся. Лена начала активно орудовать толкушкой.
– Больше всего мне не нравится, когда остаются комочки, – Лена остановилась и посмотрела в кастрюлю, после чего начала толочь с удвоенным остервенением, – дурацкая картошка, почему ты получаешься с комочками?!
Матвей не смог сдержать смеха при виде это картины. По окончании они добавили в пюре сливочное мало и обжаренный лук.
Он думал, что будет гуляш по типу того, что готовят в детских садах, школах, лагерях. Тот самый вкус детства, который, наверное, помнит каждый. Лена решила сделать проще. Она просто обжарила мясо на сковороде, добавили специи, а потом залила это все водой. Матвей наблюдал с интересом. Ни его семья, ни он сам так никогда не готовили мясо. Однако получилось вкусно. Матвей решил, что попробует как-нибудь сделать это дома.
За ужином они разболтались. Главной темой была, конечно же, учеба. Лена снова делилась невероятными историями с генетики.
– Она задала на дом задачи. Мы решали их по её методичке, читали её лекции, которые она советовала разбирать. Пришли на пару, а она сказала, что наше решение – полное фигня. Еще и спросила, где мы этот бред взяли. Когда сказали, что из её методичек, знаешь, что она сказала?
– Что? – спросил Матвей, у которого почти дергался глаз от испанского стыда.
– Сказала, что не могла такой бред сказать.
Матвей тяжело вздохнул. Ему было искренне жаль группу Лены. Сам бы такое он не хотел переживать.
Лена отставила пустую тарелку и тоже вздохнула.
– Иногда я думаю о том, что меня в университете держит только то, что бабушка и дедушка хотят, чтобы я получила высшее образование.
Для Матвея это звучало как гром среди ясного неба. Не успел он сформулировать внятный ответ, как Лена продолжила:
– Не то чтобы мне не нравится учиться, просто… Тяжело. Особенно с этой генетикой дурацкой.
Матвей не знал, как реагировать. Он положил руку на плечо Лены и слегка его сжал в качестве поддержки.
– Это пройдет. И генетика тоже рано или поздно закончится. В следующем семестре, скорее всего, будет другой препод.
– Да, конечно, закончится, – сказала Лена, но как-то невесело. – Просто я немного не так представляла учебу. Думала, не будет бесполезных предметов. Преподаватели не будут… Такими. Казалось, это осталось в школе, но я ошибалась.