Анастасия Малкова – Дотянуться до тебя (страница 37)
В комнате никого не было, поскольку все студенты на улице. Лёха убежал к Вике. Матвей сел на кровать с гитарой на коленях и посмотрел в телефоне разбор песни, которую хотел исполнить сейчас. В канале давно не было музыкальных обновлений из-за сессии. Тем более хотелось выплеснуть эмоции, которые он испытал вчера. В музыку он часто сублимировал свои чувства. Творчество было отдушиной еще и из-за этого.
Изучив аккорды и попробовав пару раз сыграть, он поставил телефон так, что тот опирался на его кружку. Матвей включил камеру.
– Прощай
Навсегда
Я дома сгораю, теряя тебя
Туши мое пламя без чувств до утра
Холодные губы, что снова погубят
Прощай
Навсегда
Я дома сгораю, теряя тебя
Пустая квартира – в ней нет и следа
Холодные губы, что снова погубят.[2]
Песня как никогда хорошо подходила по настроению. Матвей поймал себя на мысли, что за весь день так и не увиделся с Леной. Совпадение или нет, он не знал. Кто кого ещё избегал, как говорится. Пусть они жили в разных корпусах, ехали в разных автобусах, но ведь было столько причин пересечься: Матвей и мяч гонял, и в бадминтон, кажется, с половиной курса зарубился. Полкурса глазело на него во время игры на гитаре. Но среди этих людей ни разу не было Лены. Он видел её в толпе в столовой и все.
Матвей выложил видео в канал, и спустя каких-то десять минут пришло сообщение. И гадать не надо от кого.
«На ночь глядя мой мозг настроен на драму, и первая мысль такая: «Пипе-е-ец, надеюсь, это не про нас? Я не написала фигни вчера? Это намек на разрыв? АААА»
Матвей закатил глаза. Проницательности Лене не занимать, но не в самый подходящий момент. Когда её внимательность нужна была, Лена притворялась великим слепым и глухим.
«Нет, мне просто нравится песня», – только и написал Матвей. Он совсем не хотел общаться с Леной. Его теперь раздражало то, что Лена наконец-то написала первой. Она еще и начала спрашивать, как дела, как он доехал до биостанции. Матвей ответил, что все нормально, только не выспался, а сейчас хочет отдохнуть. Лена поняла намек с первого раза и пожелала спокойной ночи, хотя еще было не время отбоя.
Матвей убрал гитару в чехол и лег на кровать. Он не включил свет, так что комнату постепенно окутывали сумерки. Однако один он надолго не остался. Пришли его многочисленные соседи, включили свет, громко разговаривая, а когда увидели Матвея, лежащего к ним спиной на боку, не сдержанно ойкнули. Матвей промолчал.
Он хотел спать весь день, но когда наступил отбой и все улеглись в постели, у Матвея сна не было ни в одном глазу. Вместо него в голову лезли строчки новых стихов.
______________________
[1] – строчки из песни pyrokinesis «Отказываю небу»
[2] – строчки из песни Даниила Кима «Прощай»
Глава 16. Праздник нам приходит
Выяснилось, почему Матвей и Лёха в одном учебном потоке. Руководителем практики Матвея была Лёхина преподавательница по биогеографии, и в качестве второй группы она захотела себе взять группу Лёхи, потому что уже знакома с ней. Лёха, узнав об этом, стонал несколько часов подряд.
Практика проходила очень продуктивно. В первый день они ходили в лес для отработки методики описания растительных сообществ, определяли видовой состав, ярусность, финофазы. Нескольким студентам поручили ходить с сантиметровыми рулетками, чтобы измерять площади растительных участков, высоту растений. После нужно было составить луговое описание, что было достаточно сложно.
Также были экскурсии для сбора растений. После них наступали муторные часы изготовления гербариев, когда приходилось раскладывать все собранные в лесу цветочки-лепесточки между газетными листами, вкладывать бумажки с подписями. Затем эти газеты сушились под потолком на бельевой веревке.
Студентам выдавали большие тканые сачки для ловли насекомых, в основном бабочек. Эту «добычу» потом изучали под микроскопом или изготавливали из неё препараты, накалывая на булавки. Когда они однажды занимались этим в лаборатории, Матвей подметил:
– Сразу вспоминаю «Коллекционера». Главный герой ведь тоже накалывал бабочек на булавки.
Лёха, расправляющий крылышки дохлой бабочке одной рукой, а второй держащий иголки, сказал:
– Надеюсь, у тебя нет человека, которого ты тоже сделаешь частью своей коллекции.
Матвей вздохнул. Он сказал Лёхе об этой книге, потому что он же и дал ему её прочитать. Это было последнее произведение из осиленных Матвеем в этом учебном году.
Он наклонился к уху Лёхи и прошептал:
– А чтобы уж точно меня ты в Питере ждал, запру тебя на ключик в холодный подвал!
Лёха подпрыгнул от испуга и чуть не зафигачил иголкой по пальцу, а не по бабочке. Ну а что, какие у него шутки – такие и у Матвея.
Кроме изучения флоры и ловли бабочек, студенты наблюдали за остальной фауной. Как-то раз при прогулке по лесу группа Матвея наткнулась на гнездо перепела. Неизвестно, кто напугался больше, – птенцы или Саша-блондинка, чуть не наступившая на них – однако они все пищали громко.
Для изучения ловили гусениц бабочек, а еще ящериц – и больших, и маленьких. Арина попросила Матвея снять пародию с её участие на мем про ящериц.
– Арина, можешь выбрать себе любого питомца, которого ты пожелаешь, – сказал Матвей за кадром и навел камеру на бабочку под микроскопом Андрея, на гусеницу в колбе у Лёхи.
– Ящерицу! – обзор сместился на тазик, в который несколько минут назад поместили ящериц. Там ползали две большие и две совсем крошечные.
– Ну, не знаю, что тебе нравится, Арин, – сказал Матвей.
– Ящерицу! – засияла Арина и ткнула пальцем в тазик под стать мальчику из мема. – Ящерицу!
– Арин, ты дура совсем?
– И поскольку ящерица не устроила Матвея, Арина предложила другой вариант, – произнес Лёха, показывающий в камеру гусеницу, а потом одной рукой затряс телефон Матвея с вскриком «А-а-а-а!», будто гусеница съела оператора.
Неделя прошла незаметно. Кроме комаров, Матвея съедало многое. Например, ему не нравилось, что у него начался поэтический блок. Он не мог сочинить ни строчки новых песен, однако очень быстро настрочил стихотворение по событиям дней перед практикой: