Анастасия Лебедева – Сообщество голодных (страница 10)

У Вероники от этих слов еще больше испортилось мнение об этом… как его там… Вимси.

– Я уже не в первый раз слышу от тебя что-то неприятное про Вимси. Он что…

Стейси перебила:

– Вот он, кстати! – она указала на стол у окна. – Пойдём к ним за стол, может, им стало что-нибудь известно про Лесли.

Вероника, недоумевая еще больше, последовала за Стейси. Вимси же сидел в своей обычной компании – Алонзо, Курта, Рэйчел и Бака. Когда Стейси и Вероника подошли к столу, Алонзо, продолжая разговор, изумлённо вопросил:

– И вы реально пробрались в полицию ради этого?!

Рэйчел ответила:

– Не мы, а Вимси. Я была группой поддержки.

– О, Стейси! – радостно проговорил Вимси, заметив девушек, – Вероника! Привет!

Вероника вежливо кивнула, чуть сжав губы, Стейси улыбнулась. Ребята за столом тоже поздоровались с ними. Кроме Бака (он уничтожал очередную пиццу) и Курта, который держал в руках телефон, медленно листая какие-то изображения, и выглядел при этом очень серьёзно.

Стейси подсела на сторону Вимси, а Вероника – напротив, рядом с Куртом. Она хотела посмотреть, на что он так зачарованно пялился, но Курт тут же выключил телефон и передал его Вимси. Явно размышляя, Курт спросил:

– Офигеть… Ну вы даете! Это реально самое жуткое, что я когда-либо видел. Там… там белые черви прямо из глаз, Боже… Бак, как ты, черт возьми, жрешь все это?!

Бак не ответил, потому что жевал, и обычно ему ничего не мешало это делать. Стейси спросила, пока не понимая до конца, что они обсуждают:

– Какая полиция? Какие черви?

Вимси устало вздохнул и ответил:

– Если вкратце, я прикинулся доставщиком кофе, пробрался в архив и сфотографировал основные улики по делу Лили, Эми и Маркес с места преступления, и документы, которые могут нам помочь. Думаю, вы теперь понимаете, на что способны эти ребята. И подозреваемый один. Я имею в виду Чарльза.

Вероника понятия не имела, кто такой Чарльз и уже забыла все имена жертв, так что они ей ни о чем не говорили, но она заметила, что Вимси выглядел конкретно вымотанным. Правда, ее немного напрягали слова «полиция» и «документы», но Вероника восприняла их как часть какой-то местной шутки. Короче говоря, весь этот разговор она не принимала всерьез. Однако все за столом выглядели очень озабоченными…

– Кто такие Лили, Эми и Маркес? – поинтересовалась она, уже позабыв Чарльза.

За всех ответила Стейси:

– Помнишь, я тебе рассказывала про случаи каннибализма у нас в городе?

– А-а, да…

– Это жертвы.

Вероника нахмурилась, и вдруг в ее голове сложился паззл. Она широко распахнула глаза с длинными ресницами, и, перебегая взглядом с Рэйчел на Вимси, удивленно произнесла:

– Вы, что, пробрались в полицию? Да когда вы успели? Я же видела вас в школе утром!

Рэйчел пожала плечами:

– Урок прогуляли.

– Вы прогуляли урок?! – с ещё большим негодованием воскликнула Вероника.

Вимси пояснил:

– Там один сотрудник полиции заказывает кофе строго в определённое время, так что…

Вероника прервала его:

– Зачем? Зачем все это?

Вимси думал: сказать правду или спороть чушь, но решил пощадить разум новенькой:

– Я хотел узнать подробнее про детали преступлений. Оказывается, все эти ребята каждый раз делают одно и то же – срезают плоть в одних и тех же местах, значит, они делают какие-то запасы. Вероятно, когда запасы кончаются, как вышло с Брайаном и Лили, они опять выходят на охоту. Отталкиваясь от этого случая, можно сказать, что мы имеем дело с какой-то группой. Я называю это «Сообществом голодных». Мне также было необходимо посмотреть на списки подозреваемых. Под особые подозрения полиции, к примеру, попал один из аниматоров местного квеста ужасов – Чарльз, и парочка человек, которых я не знаю, но их быстро отпустили. Но Чарльз… там такая история… Короче, постепенно выявляя фигурантов дела, мне легче понять, кто главный.

Все завороженно слушали, даже Бак. Выдержав драматическую паузу, Вимси продолжил:

– И еще я хотел доказать таким сидящим в танке людям, как наш Пепперони, что это не волки и не сумасшедший Потрошитель Брайан, а группа каннибалов. Волки не могут срезать плоть, что мы видим в полицейских заключениях.

– Пепперони в танке? – снова удивилась Вероника, и Вимси кивнул в сторону Алонзо, который, как всегда, сидел с недовольной миной.

– Это я, – пробормотал Алонзо.

Вимси удовлетворенно улыбнулся:

– Рад, что ты это признал.

– Это твоя фамилия? – поинтересовалась Вероника.

– Нет. Так Вимси зовет всех итальянцев.

– А тебе не кажется, Вимси, что это расизм?

Алонзо негромко хлопнул по столу и отчеканил:

– Золотые слова!

Вимси сжал губы и будто задумался. Веронике показалось, что заставила парня смутиться, и от этого испытала удовлетворение – наконец-то она указала этому выскочке его место.

Но немного спустя Вимси сказал, как ни в чем не бывало:

– Ну, да, люди и итальянцы равны.

Стейси взглянула на подругу и почувствовала, что атмосфера накаляется, и быстро сменила тему:

– Вы нашли информацию про Лесли?

Рэйчел помотала головой, а Вимси ответил:

– Я устроюсь работать уборщиком в участок и доберусь до кабинета детектива.

Вероника с сомнением посмотрела на него, и спросила:

– Хм… А ничего, что тебе нужно учиться в школе?

Курт и Алонзо тихо засмеялись, а Стейси улыбнулась.

– Я всегда все успеваю, – ответил Вимси.

Но Вероника не унималась:

– Кто тебя возьмет работать уборщиком? Посмотри на себя!

– Мой дядя работает в полиции, он возьмет, – в пылу явной ссоры Вимси соврал, на самом деле этот факт сильно мешал устройству.

Обсуждение прервал Курт:

– Ребят, у нас две минуты до истории.

А на историю опаздывать нельзя.

Мистер Боумен, известный также как Грант Дж. Боумен, погладил рукой по облысевшей голове, одновременно отмечая отсутствующих в журнале. На его уроках все было строго. Даже когда этот учитель выходил из класса на минуту, ни один ученик не смел и слова сказать. Особенность уроков Боумена заключалась в том, что он заставлял учить параграфы чуть ли не наизусть, затем спрашивал всех по очереди, слушая пересказы. Он требовал подробности, точные термины и даты. Боумен считал, что таким образом заставлял детей учить историю – фундаментальную часть образования, но благодарности в ответ получал редко, хотя его студенты, будущая жизнь которых была связана с историей, имели весьма крепкие знания.

Грант Дж. Боумен считал, что у профессионального преподавателя не должно быть ни любимчиков, ни врагов. Конечно, человеческий фактор брал свое, но он пытался это преодолевать в себе.

– Второй параграф, – объявил учитель без особого энтузиазма.

Никто из учеников не поднял руку. Двенадцатые классы почти никогда не учили параграфы, и Боумен не знал, как им мягко или не мягко объяснить, что в конце учебного года экзамен сдавать им, а не ему.