Анастасия Курмагожина – Тайна Шепчущей Тени (страница 4)
Внезапно телефон в его руке снова завибрировал. Ещё одно сообщение. На этот раз просто адрес. И под ним:
«ПРИДИ И УВИДИШЬ НАЧАЛО ПУТИ. ПЕРВАЯ ПЕЧАТЬ БЫЛА ЛИШЬ ПРЕДВЕСТНИКОМ. ВТОРАЯ ОТКРОЕТ ВРАТА ВОЙНЫ. 23:00. НЕ ОПОЗДАЙ, ДЕТЕКТИВ. ВРЕМЯ ИСТЕКАЕТ.»
Марк посмотрел на часы. Было 22:15.
– Ника, – его голос был сжат, как пружина. – Проверь этот адрес. Блейк! – он крикнул, выходя в коридор. – Нам нужна группа захвата и все свободные машины по этому адресу. Тихий подход. Никаких сирен.
Он повернулся к Нике, которая уже лихорадочно работала на планшете.
– Что там?
– Заброшенный складской комплекс в порту, – она подняла на него испуганные глаза. – Район, где десять лет назад были жестокие разборки между двумя бандами за контроль над оружейными каналами. «Стрелки» и «Тени».
Порт. Оружейные разборки. Идеальное место для «Всадника Войны».
Марк схватил свой пистолет, проверяя обойму.
– Он ведёт нас по своему маршруту. Как на экскурсию по аду.
– Это ловушка, Марк, – прошептала Ника, хватая его за рукав. – Он же хочет, чтобы мы пришли.
Он посмотрел на её пальцы, сжимавшие ткань его пальто, потом встретился с её взглядом. В её глазах была не только тревога. Была мольба.
– Я знаю, – тихо сказал он. – Но у нас нет выбора. Мы не можем позволить ему убить снова, просто стоя здесь и понимая его план.
Он высвободил рукав.
– Останешься здесь. Координируй связь с Блейком.
– Нет! Я…
– Это приказ, Ника, – его голос не допускал возражений. В нём впервые за вечер прозвучала не сталь, а что-то тяжёлое, усталое. – Я не могу… я не хочу рисковать тобой в этой тьме.
Не дав ей ответить, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, оставляя за спиной запах смерти, разбитых жизней и немого вопроса, застывшего в глазах его помощницы. Он шёл на встречу с Войной, и холод ночного воздуха, ворвавшийся в подъезд, казался ему ледяным дыханием самого Апокалипсиса.
Глава 2. Колодец Тени
Порт встретил их ледяным ветром с воды, несущим запахи ржавого металла, гниющей древесины и соли. Мигалки были выключены, колонна чёрных автомобилей бесшумно скользила по разбитым причальным улицам, тонувшим во мраке. Марк сидел на пассажирском сиденье рядом с Блейком, сжимая в руке ствол пистолета. Холодный металл был единственной твёрдой точкой в этом катящемся в никуда мире.
– Следующий поворот, – тихо сказал Блейк, и в его голосе слышалось напряжение. – По картам, комплекс должен быть прямо за этим складом.
Они остановились в сотне метров от цели. Марк вышел из машины, и ветер тут же с свистом ударил ему в лицо. Перед ними вырисовывались гигантские, похожие на скелеты Левиафанов, очертания заброшенных портовых ангаров. Тот, что был помечен в сообщении, выделялся лишь огромной, облупленной цифрой «7» на ржавой стене.
– Ника, связь, – Марк нажал на миниатюрное устройство в ухе.
– Слышу вас, – её голос в наушнике был ровным, но Марк уловил в нём лёгкую дрожь. – Территория чистая по базам. Ни камер, ни охраны. Будьте осторожны.
– Окружаем периметр. Ждите моего сигнала, – отдал приказ Блейк своей группе.
Марк не стал ждать. С пистолетом наготове он двинулся к зияющему чёрному проёму в стене ангара, который когда-то был воротами. Блейк, ругаясь про себя, последовал за ним с двумя бойцами.
Внутри царила абсолютная, почти физически осязаемая тьма. Воздух был спёртым и тяжёлым, пахнущим плесенью, крысиным помётом и чем-то ещё – сладковатым и знакомо-отвратительным. Фонари выхватывали из мрака груды непонятного хлама, обрывки ржавых цепей и гигантские, застывшие механизмы.
– Марк, смотри, – Блейк направил луч фонаря на пол.
На слое пыли и птичьего помёта отчётливо виднелись свежие следы – чья-то обувь. Один набор. Они вели вглубь ангара.
Марк молча пошёл по ним, его сердце отстукивало тяжёлые удары. Следы привели их к металлической двери в дальнем конце ангара, возле которой валялись пустые бутылки и окурки. Дверь была приоткрыта.
– Готовы? – тихо спросил Блейк, и бойцы кивнули, поднимая оружие.
Резким движением Марк распахнул дверь. Лучи фонарей врезались в небольшое бетонное помещение, похожее на старую диспетчерскую. И застыли.
Посередине комнаты, на простом деревянном стуле, сидел мужчина. Его руки были заломлены за спинку и скручены скотчем. Голова безвольно склонилась на грудь. На лбу, аккуратно выведенное чёрным маркером, красовалось число: 2.
– Проверь пульс, – приказал Марк, но сам уже знал ответ.
Один из бойцов подошёл, наклонился.
– Мёртв. Тёплый. Убит недавно. Горло перерезано.
Марк подошёл ближе, стараясь не смотреть на тёмную, липкую лужу под стулом. Он направил фонарь на лицо жертвы. Мужчина лет пятидесяти, грубые черты лица, короткая седеющая щетина. Он был одет в дорогой, но помятый костюм.
– Ника, – сказал Марк в микрофон. – У нас вторая жертва. Мужчина, 45-55 лет. Перерезано горло. На лбу цифра «2». Ищи пропавших, совпадения по приметам.
– Есть.
Марк водил лучом фонаря по комнате. Никаких намёков на «Войну». Никакого театра, как с Еленой. Только голое, быстрое, функциональное убийство. Почему?
Его взгляд упал на груду мусора в углу. Среди обрывков бумаги и битого кирпича лежал старый, потрёпанный планшет. Экран был включён.
– Блейк, – Марк указал на находку.
Осторожно, в перчатке, Блейк поднял планшет. На экране была открыта видеозапись. Он нажал «play».
Качество было отвратительным, съёмка велась с камеры наблюдения, установленной где-то под потолком этой же комнаты. На записи дверь открывалась, и входила фигура в чёрном балахоне с капюшоном, полностью скрывавшем лицо и телосложение. Фигура подошла к мужчине на стуле (он был ещё жив и слабо дёргался), быстрым, профессиональным движением провела ему по городу чем-то блестящим. Затем маркером нарисовала на его лбу цифру. И… склонилась к его уху, словно что-то шепнув.
И тут же, повернувшись, посмотрела прямо в камеру. Прямо на них. И подняла руку. В пальцах она держала не нож. А маленький, аккуратный конверт.
Фигура вышла из кадра. Запись оборвалась.
– Он… он знал, что мы смотрим, – прошептал Блейк, и в его голосе был ужас. – Это было… представление для нас.
Марк не отвечал. Его взгляд был прикован к углу, где только что лежал планшет. На пыльном полу теперь отчётливо виднелся небольшой прямоугольный след. Рядом с ним – крошечный, почти невидимый кусочек белой бумаги.
Конверт. Убийца оставил им конверт. И убрал его, когда они вошли. Планшет был отвлекающим манёвром. Настоящее послание было здесь.
Он подошёл и поднял клочок бумаги. Это был уголок конверта. На нём был отпечатан изящный, старомодный штемпель. Слово, которое заставило кровь стынуть в его жилах.
«СИРОП»
– Ника, – его голос был хриплым. – Проверь всё, что связано со словом «Сироп». Фирмы, клички, места. Срочно.
– «Сироп»? – в наушнике послышался щелчок клавиш. – Марк, это… это же легенда. Бар «Сироп». Его закрыли лет десять назад после тех самых портовых разборок. Говорили, что это было нейтральное место, где «Стрелки» и «Тени» договаривались о перемирии. Перемирие сорвалось, началась бойня.
Нейтральное место. Перемирие. Война.
Убийца не просто показывал им Войну. Он показывал им место, где она началась. Где было нарушено слово. Где пролилась первая кровь.
И он оставил им приглашение.
Марк посмотрел на мёртвого мужчину с цифрой «2» на лбу. Кто ты был? Лидер одной из банд? Свидетель? Судья?
Он повернулся к Блейку, лицо его было маской из теней и решимости.
– Всё кончено здесь. Вывозите тело. Обыщите территорию.
– А ты?
– Я поеду, – Марк уже шёл к выходу, его шаги отдавались эхом в пустом ангаре. – Он ждёт нас в баре «Сироп».
Бар «Сироп» находился в подвале обветшалого здания на окраине промзоны. Вывески не было – лишь потёртая, чуть заметная табличка с нарисованным коктейльным бокалом. Дверь была массивной, деревянной, с ржавыми железными накладками. Она оказалась незапертой.
Марк вошёл первым, пистолет наготове. Воздух ударил в нос – затхлый, с примесью старого виски, пыли и чего-то кислого, будто здесь давно что-то пролили и не отмыли. Луч фонаря выхватывал из тьмы призраки прошлого: стойку бара, покрытую толстым слоем пыли, разбросанные стулья, осколки стекла на полу. На стенах кое-где ещё висели постеры с рекламой напитков десятилетней давности.
– Ничего, – тихо сказал Блейк, войдя следом с двумя операми. – Кажется, пусто.
Марк не отвечал. Его взгляд упал на стойку бара. На ней, в луче света, лежал один-единственный предмет – чистый, белый конверт, кричаще яркий в этом царстве грязи и запустения.