Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 26)
Весь день прошёл как в тумане. На последней паре я уже не слышала преподавателя, не понимала ни слова, лишь считала минуты до того момента, как смогу отправиться в кафе Легран. Я боялась, что приду туда, а там будет пустота и тишина, и моё ожидание станет бессмысленным. Но ещё сильнее я боялась не пойти, потому что тогда я потеряю последнюю надежду.
Едва прозвенел звонок, я стремительно вышла из аудитории, быстро накинула куртку и двинулась по улице в сторону кафе. Небо над головой было серым, тяжёлым, низко нависшим, воздух пах мокрым асфальтом и осенней сыростью. Я шла быстро, нервно оглядываясь, боясь заметить слежку, боясь вновь увидеть что-то странное или пугающее, что могло бы разрушить моё и без того хрупкое состояние.
Сердце билось учащённо и тревожно, будто я снова оказалась в том самом кошмаре, где за мной гонятся тени, от которых невозможно скрыться. Я буквально влетела в кафе, остановилась на пороге, слегка задыхаясь от тревоги и быстрого шага. Помещение было почти пустым, тихая музыка едва слышно струилась из колонок, кофе пах успокаивающе и знакомо, но это не приносило облегчения. Я медленно огляделась по сторонам, вглядываясь в дальний уголок, где тогда сидел он. Но там никого не было. Его нет. И я замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается, превращаясь в холодный комок страха и одиночества. Нахлынувшее разочарование сжимает грудь. А что, если он больше не придёт? Я хочу его увидеть. Нет, не просто увидеть – убедиться, что он настоящий. Что всё это не просто один бесконечный кошмар, из которого невозможно выйти. Ладно, попробую его подождать, вдруг он приходит сюда, чтобы отдохнуть после прогулки.
Меня располагают за столиком ближе к входу, чтобы точно не упустить его приход. Заказываю себе имбирный чай и сладкие булочки. Достаю свой телефон, чтобы немного отвлечься на соцсети, обновляю ленту, ничего нового. Рассматриваю свои фотографии в галерее, меня больше всего привлекают пейзажи, я часто фотографирую людей в парке, водную гладь пруда, уточек, кувшинки, закатное солнце.
В кафе заходят посетители, я стараюсь рассматривать их незаметно, прислушаюсь к их разговорам, как вдруг я замечаю его. Саша, как всегда, в сопровождении свой верной спутницы Декси походит к самому дальнему столику в углу и присаживается за него. Я обомлела, наблюдая за его уверенными движениями, он явно чувствует себя здесь комфортно. Недолго думая, я прошу пересадить меня к нему за столик. Официантка сильно удивляется, но помогает перенести мой заказ. Саша сразу же понимает, что это я, мне даже ничего не приходится говорить, как я слышу:
– Я знал, что ты придёшь, – его голос спокойный, но в нём есть что-то, от чего по коже бегут мурашки. Уверенность. Стабильность. Почти как стена, за которой можно спрятаться.
– Как спалось?
Я невольно выдыхаю. Слишком громко.
– Спалось… мягко говоря, ужасно, – говорю я, и мой голос предательски дрожит.
– Кошмар?
Я киваю, но тут же осекаюсь.
– Да. Он приходил. Арчи.
Саша молчит. Тишина между нами не пугает. Напротив, она как плед: укрывает.
– Он ужасен, – наконец выдыхаю я. – Я не знаю, как теперь жить. Это было… не просто страшно. Он был рядом. Смотрел. Молчал. Как будто он знал меня лучше, чем я сама.
Саша слегка наклоняет голову.
– Да, наш Арчи умеет произвести впечатление, – его голос почти сухой, но я слышу, что он сдерживается.
– Почему он нашёл меня? – Я чувствую, как внутри меня нарастает паника. – Почему именно сейчас? Почему он не дал о себе знать раньше, если так сильно хотел… я не знаю… взять меня в союзники?
Саша медленно поворачивает ко мне лицо, в тени своей чёрной шляпы. Сквозь зеркальные стёкла не видно глаз – только моё отражение, искажённое, словно я смотрю на себя из другого мира. Его лицо – сосредоточенное, почти острое.
– Лукьянов отдал тебе ручку?
Я киваю и быстро добавляю:
– Да. У меня с собой. В сумке.
– Вот тебе и ответ, – спокойно говорит он. – Это был его маячок.
– Обычная ручка?
– Не совсем. Он использовал её как якорь. Через такие вещи Арчи и проникает. Это была дверь. И ты её не закрыла.
Я молчу. Не потому, что не понимаю, а потому, что понимаю слишком хорошо.
– Значит… Дима?.. – я запинаюсь. – Он заодно с ним?
Саша слегка качает головой.
– Нет. Он не знал. Но он дал ему ключ. Пусть и неосознанно.
Я опускаю глаза.
Медленно открываю сумку. Нащупываю ручку.
Холодная.
Как чужая. Как будто в ней осталась чья-то тень.
– Чёрт… – выдыхаю я. – Я думала, что это просто… вещь.
Саша не отвечает сразу. Потом тихо произносит:
– Мы все в начале так думаем.
Я сжимаю её, ощущаю знакомый пластик. Обычная вещь … и в то же время чужая. Противная. Как будто кто-то другой держал её до меня слишком долго.
В голове вспыхивает тот самый образ – Арчи, стоящий в дверном проёме. Его тень. Его взгляд. Я резко швыряю ручку на стол, как будто она и правда могла обжечь.
– Так это работает? – голос сорвался. – Через вещи?
Саша чуть качает головой, спокойно, почти отстранённо:
– С помощью личных предметов мы можем попасть в чужой сон. Принять участие, иногда незаметно. Иногда… только наблюдать.
Его пальцы нащупывают кольцо, начинают медленно, нервно его прокручивать – словно нужно чем-то занять руки, лишь бы не выдать себя словами.
Я попыталась рассмотреть кольцо получше. Оно было большое, серебряное, с налётом, словно почерневшее от времени. Его украшал чёрный ромбик – строгий, почти старинный, и в свете лампы он странно переливался, как будто хранил внутри не отражение, а что-то живое.
– Значит ты наблюдал за мной? – спрашиваю быстро, резко.
Он не сразу отвечает.
– Да. Один раз… случайно, – произносит он наконец, не поднимая головы. – Тогда я ещё не знал, что это ты. Декси… она принесла твою перчатку. Я не сразу понял, чья она. Просто… зацепился за неё.
Я смотрю на него. Он всё ещё крутит кольцо. Не делает ни одного лишнего жеста. Не защищается. Просто ждёт, приму ли я это.
– Этот мужчина… Арчи… он сказал, что может научить меня быть сильнее. Что он понимает мою боль лучше других.
Я замолкаю на секунду.
– Он не казался чудовищем. Даже наоборот – спокойный, уверенный. Как будто он… верит, что делает все правильно.
Саша сразу отвечает:
– Не обманывай себя. Он знает, кем стал. И ему это удобно.
Он говорит ровно, без пафоса.
– У всех нас есть своя боль внутри, Варя. У онеров – тем более. Но вопрос в том, что мы с этим делаем.
Он делает паузу.
– Арчи выбрал самое простое. Проникать в чужую жизнь, как будто это его право. Лезет в голову, якобы ради помощи, а потом оставляет после себя разруху.
Я молчу, в груди всё сжимается.
Смотрю на него – и вдруг ловлю себя на мысли.
Он тоже был в моих снах. Следил. Без разрешения.
Говорил, что просто наблюдал.
Но разве это не одно и то же?
Меня передергивает.
– А ты сам… ты не вмешиваешься в чужую жизнь без спроса?
Он отвечает не сразу. Уголок его губ слегка дёргается – почти усмешка.
– Вмешиваюсь, – спокойно признаёт он. – Иногда. Когда считаю нужным.
Он расправляет плечи и добавляет: