Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 28)

– А что, если кто-то их напугает? – спросила я, глядя на голубей.

– Они взлетят, – просто сказала Маша.

– Но вернутся?

Она улыбнулась:

– Конечно. Они всегда возвращаются.

Я задумалась. Онеры, попав в этот мир, больше не могут уйти. Как бы мы ни боялись, какие бы ошибки ни совершали – мы всегда возвращаемся.

В этот момент вдалеке ласково тявкнула собака. Я вздрогнула, обернулась – и увидела знакомую фигуру.

Саша шёл неспешно, с лёгким наклоном головы, будто прислушивался к звукам улицы. Его шаги были уверенными, ровными – ни тени суеты. Пальто до середины бедра подчёркивало прямую посадку, крепкие плечи и собранную фигуру. Всё в нём было выдержанным – от походки до спокойной уверенности, с которой он пересекал пространство. Я застыла на секунду, будто мир сжался до его шагов.

Тёмная шляпа отбрасывала мягкую тень на лицо, а в зеркальных очках отражались золотые листья, качающиеся на ветру. В его облике не было ни показной важности, ни пафоса – только спокойствие, внутренний ритм, которому он никогда не изменял.

Я попрощалась с Машей и поспешила нагнать своих новых товарищей.

Саша остановился на миг, когда понял, что кто-то догнал его и теперь идёт с ним в ногу. Декси сначала убежала вперёд, но потом вернулась, виляя хвостом, приветствуя меня.

– Привет, рад тебе, хорошо, что ты бываешь тут.

– Иногда. Здесь тише, чем везде.

Я провожу рукой по шерсти Декси. Мне хочется спрятаться от всех.

– Ты все ещё думаешь, что сможешь спрятаться?

Его голос звучит ровно, без насмешки, но в нём есть что-то, от чего меня пробирает холод.

Мы остановились возле пруда.

– Я просто… не знаю, что делать. – Я смотрю на воду, на отражение веток в тёмной глади. – Я не знаю, можно ли вам доверять. Тебе, Диме, всем этим людям.

– Но доверять Арчи тебе можно?

Тишина. Я сжимаю пальцы, чувствуя на них влагу от холодного пота. Нет, Арчи – последнее существо, которому можно доверять. Но это не делает Сашу моим безоговорочным союзником. Он тоже манипулирует. Просто иначе.

Я сажусь на лавочку и скрещиваю руки на груди. Он садится рядом, не торопит меня. Спокойно откидывается на спинку лавки, проводит пальцами по подбородку, где светлая щетина едва заметно поблёскивает в свете солнца. Его движения неторопливы, почти ленивы – как у человека, который умеет быть в тишине и не требует слов. Декси весело бегает вдоль берега пруда, пытаясь поймать плавающих уток. Птицы пугаются и поспешно разлетаются в разные стороны, а довольная собака пытается их догнать. Ну хоть кто-то здесь счастлив.

Саша нарушил паузу первый и сказал:

– Если ты не примешь этот мир, он всё равно не оставит тебя. Это не вопрос выбора. Это вопрос того, как ты с ним справишься.

– А если я не хочу быть его частью? – Я поворачиваю голову, пытаясь поймать его выражение лица. Но он не видит моего взгляда.

– Тогда у тебя два варианта. Либо ты борешься, либо ты становишься одной из жертв.

Мои плечи опускаются. Это не переговоры. Это реальность. Саша тянется к карману куртки, достаёт что-то маленькое и держит в руке. Я замечаю тёплый блеск металла. Он разворачивает ладонь.

– Это моя зажигалка. Возьми.

Я моргаю. Он что, предлагает мне сигарету?

– Ты куришь?

Он усмехается, качает головой.

– Нет. Но эта вещица со мной с тех пор, как я потерял зрение. Не знаю, зачем я её держу.

Наверное, напоминание. Я не вижу огонь, но знаю, что он есть.

Я медленно беру зажигалку. Она немного тёплая от его руки. Тяжёлая, металлическая, с выбитой на корпусе буквой "G".

– Что означает гравировка?

– Грачёв. Моя фамилия.

– Что мне с ней делать?

– Это твой ответ. Если ты её выбросишь, считай, что нас никогда не было. Если оставишь… значит, ты с нами.

Мне хочется вернуть её обратно, сказать, что это нелепо. Но металл греется в ладони, словно напоминая, что выбора уже нет. Как чья-то рука. Как чьё-то доверие, которое нельзя уронить.

– Ладно. – Я убираю зажигалку в карман. – Я с вами.

Саша кивает. Он не говорит «добро пожаловать», не улыбается, не делает торжественных пауз. Просто встаёт, подзывает Декси, словно всё уже решено.

– Джо будет рад. Завтра встретимся в «Шервуде».

Я моргаю, пытаясь осмыслить услышанное.

– Джо? Кто это?

– Наш главный, ещё один онер.

Я слегка опускаю плечи – конечно, ещё один. Почему меня это удивляет?

До этого момента мир онеров для меня состоял только из трех человек, но теперь он становится больше. Это не просто редкий дар или странное совпадение. Это целое сообщество.

– И какой он? – спрашиваю я.

– Самый строгий, но справедливый онер во всём мире. Думаю, он тебе понравится.

– Джо… – я пробую имя на слух, нахожу в нём что-то непривычное. – Это странное имя, как считаешь?

– Его зовут Данис Боджоев. Но звучит слишком пафосно, так что мы сократили до Джо. Он сопротивлялся, но потом привык.

– Интересно…

Я повторяю это имя про себя, ощущая, как границы привычной реальности снова раздвигаются.

Солнце коснулось горизонта, и я поняла, что перестала ощущать течение времени. Ладно, уже поздно, нам пора по домам.

Саша уходит первым, но мне кажется, что именно я следую за ним. Я сжимаю зажигалку в кармане, а в груди тянущее чувство. Всё изменилось. Я уже не та, что была до этой встречи. Впервые за долгое время у меня есть ответ. Даже если он мне не нравится.

-–

Я ожидала чего угодно от загадочного Шервуда.

Тёмный подвал, скрытый за массивной металлической дверью. Или, наоборот, напыщенное место с витринами, полными сверкающих безделушек, которые продают туристам под видом «уникальных артефактов».

Но «Шервуд» оказался совсем другим.

Лавка выглядела старой, будто забытая на этой улице лет на пятьдесят. Вывеска с тёмно-золотыми буквами облупилась по краям, витрина была запылённой, но сквозь мутное стекло виднелись амулеты, украшения и странные предметы, смысл которых я пока не понимала.

Саша толкнул дверь, и в нос ударил терпкий запах трав, смешанный с чем-то смолистым, пряным, напоминающим старые книги и ночной лес.

– Проходи, – сказал он, не оборачиваясь.

Я сделала шаг вперёд.

Время здесь будто замедлилось.

Полки вдоль стен были заставлены деревянными шкатулками, стеклянными баночками, потемневшими от времени книгами, амулетами самых разных форм и размеров. В дальнем углу мерцала настольная лампа, отбрасывая длинные, кривые тени.

За прилавком стоял мужчина.