Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 27)

– Но я никогда не маскирую это под заботу. И уж точно не лезу с предложениями «устранить боль».

Его тон жёсткий, ровный.

– Я не святой, Варя. Но я не манипулирую.

Я наблюдаю, и не могу от этого отказаться.

Я резко встаю, стул скрипит по полу.

– Спасибо за правду. – Мой голос звучит отстранено.

– Уже готова сбежать? Ты даже не притронулась к чаю.

– Я попробую справиться сама.

– Это бесполезно. Он уже был у тебя дома. Думаешь он реально тебя отпустит?

Я сжимаю челюсть и говорю чуть громче, чем мне бы хотелось:

– А ты не был?

Саша усмехается, делает глоток кофе.

– А ты как думаешь?

Его спокойствие раздражает. Я хватаю сумку и направляюсь к выходу.

– Мы ещё увидимся, – кидает он мне вслед.

– К несчастью.

Я выхожу из кафе, ботинки глухо шлёпают по лужам, но я не замечаю сырости. Внутри всё уже кипит. Эта партия ещё не сыграна до конца.

Я сижу на краю кровати, комкая в руках край покрывала, и чувствую, как сердце бьётся тревожно и неритмично, будто бы я пробежала долгую дистанцию. В голове беспорядочно роятся мысли, которые я никак не могу уложить в логичную цепочку.

Саша предложил научить меня управлять снами, объяснить, что значит быть онером. Но готова ли я к этому? Нужно ли мне всё это, нужно ли вообще доверять ему, человеку, о котором я ничего не знаю? Что если это просто очередная ловушка, в которую я сама себя загоняю?

Но голос разума тут же отзывается другой мыслью: я ведь уже в ловушке. Арчи найдёт меня снова, рано или поздно он доберётся до меня и сломает. Он заставит меня жить в постоянном страхе, заставит каждый раз вздрагивать от любого шороха, оглядываться, боясь заметить тень за спиной.

Я закрываю глаза и чувствую, как подступают слёзы. Нет, так больше нельзя. Нельзя жить, боясь собственного отражения в зеркале, бояться заснуть, бояться проснуться. Саша говорил, что я могу защищать себя сама, что я такая же, как они – онер. Что дар, которым я владею, – не наказание, а часть меня, моя сила.

Может, пора перестать убегать от самой себя? Что если всё, чего я боюсь, можно превратить в оружие? Что если мне действительно стоит попробовать? Не убегать, не прятаться, а понять, принять и научиться управлять этим. Ведь Саша уже показал, что знает, как помочь мне.

Но я снова колеблюсь. Я не уверена, кто я на самом деле – та, что боится, или та, что может противостоять собственным страхам.

Закрываю лицо руками, ощущая, как прохладные ладони пытаются успокоить горячие щёки.

Я должна попробовать. Хотя бы ради того, чтобы больше не оглядываться, не замирать в ужасе при виде теней, не бояться закрывать глаза и не бояться заснуть.

Пусть это риск. Пусть это неизвестность. Но лучше рискнуть довериться ему, этому странному парню, которого я почти не знаю, чем ждать, пока страх окончательно завладеет мной.

Но вдруг внутри снова холодеет от сомнений. А если я ошибаюсь? Кто сможет защитить меня от них, если это не Саша, не Дима?

Никто. Только я сама.

Сжимаю кулаки, делаю глубокий вдох.

Я сделаю это. Сделаю шаг навстречу неизвестности.

Потому что иначе страх никогда не уйдёт, он только будет расти, поглощать и разрушать.

Я открою глаза. Я пойду навстречу тому, что принадлежит мне по праву.

Моему дару.

Моей силе.

-–

На следующий день после института я взяла фотоаппарат и отправилась в парк – просто подышать, отвлечься, поймать тишину. Парк был пустынным. Только редкие прохожие бродили между деревьями, кто-то торопился, кто-то лениво крутил в руках бумажный стаканчик с кофе. Я шла медленно, без цели, наслаждаясь моментом тишины. Воздух пах влажной землёй, немного прелыми листьями и чем-то сладким, может, сгущёнкой из вафельных рожков, которые продавали у входа.

Я свернула за угол и увидела девушку, сидящую на лавке.

Она рассыпала крошки перед собой, и вокруг неё уже собралась целая стая голубей.

Узкие плечи, стройная фигура, светлые волосы с короткой стрижкой до плеч – в ней было что-то лёгкое, почти воздушное. Мягкий взгляд скользнул по мне, тёплый и немного задумчивый, как у человека, который умеет видеть больше, чем просто улицу перед собой.

– Маша?

Она широко улыбнулась, узнавая меня:

– О, Варюш, привет! Давно не виделись.

Я присела рядом и посмотрела на её запас хлебных крошек, который явно превышал норму для обычной прогулки.

– Ты… всё ещё их кормишь?

– Конечно! Это же голубиная терапия, ты не понимаешь!

Я наблюдала, как один особенно наглый голубь залез прямо ей на колено, требуя ещё еды.

– И как, помогает?

– О, ещё как! – Маша гордо посмотрела на стаю, окружавшую её, словно королеву. – У голубей своя философия. Например, если я вдруг чувствую, что жизнь зашла в тупик, знаешь, что мне помогает?

Она взяла горсть крошек и высыпала их прямо себе на ладонь.

– Кормить их? – предположила я.

– Смотри, как они это делают.

Голуби тут же кинулись на её ладонь, топчась друг по другу, махая крыльями, создавая хаос из мелькающих лапок и перьев.

– Видишь? – сказала Маша, отряхивая руки. – Вот так и мы, люди. Мы все мечемся, цепляемся за что-то, боремся за своё место, хватаем крошки, которые нам подкидывает судьба.

Я посмотрела на стаю голубей. Как они рванулись за крошками, как они бились за еду, не видя ничего вокруг, кроме цели.

Точно так же онеры рвутся за чужими снами.

Мы ищем ответы. Мы ищем силу. Мы пытаемся выжить в том, что нам кажется важным, а на самом деле – просто куски хлеба, которые кто-то бросил на нашу ладонь.

Я задумалась. Арчи тоже видит мир так – как хаос, где сильные должны забирать своё, а слабые просто разбегаются в стороны.

– И что, думаешь, они понимают, что делают? – спросила я.

Маша пожала плечами.

– Наверное, нет. Они просто действуют инстинктивно.

Я снова посмотрела на голубей. Точно так же, как и мы.

Саша, Дима, я сама. Мы все следуем инстинктам, своему пониманию справедливости. Мы все боимся, что, если отпустим этот кусочек хлеба – останемся ни с чем.

А Арчи? Он тоже когда-то был среди нас. Только он решил, что не хочет быть голубем.

Он хочет быть тем, кто разбрасывает крошки.

Мурашки пробежали по коже.