Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 25)

Только хрип. Только немой протест.

Глаза наливаются болью. Воздуха нет.

Лёгкие будто сворачиваются в ком, в груди – огонь, пульс бьёт в виски, в губах – металлический привкус ужаса.

Я извиваюсь – тщетно. Всё словно замедлилось. Он смотрит мне в лицо, и в этих глазах нет ни жалости, ни гнева – только ледяное превосходство.

И в тот миг, когда кажется – ещё секунда, и я исчезну —

всё рвётся.

Я вскакиваю в постели. Хватаю ртом воздух.

Пульс лупит в горле, будто сердце пересело повыше, прямо под кожу.

Щипаю себя за руку – резко, до красной боли. Реальность не отпускает. Страх – всё ещё здесь.

Руки дрожат. Я включаю ночник.

Тёплый свет заливает комнату, но не даёт ощущения безопасности.

Оглядываюсь. Никого.

Только темнота за гранью света, и в ней – отголосок его взгляда.

Только…

На столе лежит моя ручка, целая.

Я закрываю глаза и выдыхаю.

Что это было? Он превратил мой сон в кошмар? Похоже, что до этого я испытала ложное пробуждение.

Я проснулась так резко, словно меня вытолкнули из темноты сна в холодную реальность. Сердце билось быстро, неровно, а в ушах ещё звенел отголосок кошмара. Я сжала пальцы в простынях, стараясь успокоиться, но тревога не отпускала.

Комната была тихой. Слишком тихой.

Но что-то было не так.

Арчи.

Я всё ещё чувствовала его присутствие – будто он был здесь, в тени, наблюдал за мной.

Я глубоко вдохнула, пытаясь выгнать из головы этот бред. Это был сон. Всего лишь сон.

Но я должна убедиться.

Сбрасываю одеяло, встаю, прохладный пол сразу же пробирает до костей. Осторожно подхожу к двери и провожу ладонью по замку. Закрыто.

Но ведь тогда тоже было закрыто.

Тревога скребётся где-то в груди. Мне нужно больше уверенности.

Я медленно поворачиваю ключ, проверяя ещё раз. Щелчок. Всё в порядке.

Но нет. Этого мало.

Я открываю дверь и выхожу в подъезд.

Тусклый свет лампочки лениво освещает лестничную площадку. Воздух пахнет старым деревом перил и слабым ароматом чьей-то давней еды. Тихо.

И вдруг рядом скрипит дверь.

Я вздрагиваю, сердце на мгновение замирает, но тут же успокаивается.

Из-за порога выглядывает тётя Валя.

Махровый халат в розах, недовольное лицо, тёплые домашние тапочки. Она щурится на меня, скрестив руки на груди.

– Варвара, девочка, ты это чего тут стоишь, как тень непрекаянная?

Я прокашливаюсь, пытаясь быстро придумать что-то правдоподобное.

– Просто… воздухом подышать.

Тётя Валя закатывает глаза, качает головой.

– Воздухом, ага. Дышать. Ночью. В коридоре. Ты хоть слышала, что сама сказала?

Я не нахожу, что ответить, а она уже прищурилась ещё сильнее.

– Кошмары?

Я молчу.

– Ну конечно, кошмары. Молодёжь нынче такая нервная. Ладно, хочешь чайку с мятой? Говорят, успокаивает.

– Спасибо, тётя Валь, но нет. Я пойду спать.

Она долго смотрит на меня, будто раздумывая, насколько глубоко стоит копать. Потом вздыхает.

– Ну как знаешь. Только давай без этих ваших ужасов. А то я тут дверь открою, а ты опять стоишь, как привидение. Мне, между прочим, стареть рано, а седых волос уже хватает.

Я улыбаюсь.

– Спокойной ночи, тёть Валь.

– И тебе, Варвара. Только не летай по ночам, ладно?

Она ещё раз оглядывает меня с головы до ног, цокает языком и скрывается за дверью.

Я тоже ухожу в свою квартиру.

Поворачиваю ключ в замке.

Раз, два, три.

Теперь точно заперто. Прячу ключ в тайник.

Ложусь в постель, натягиваю одеяло до подбородка.

Но даже с закрытыми глазами я чувствую – тревога не уходит.

Будто за дверью, там, в темноте, кто-то всё ещё ждёт, когда я снова усну.

На моём лбу проступил холодный пот. Он ведь не остался, но точно ещё вернется. А я снова должна выбирать – и не знаю, на чью сторону встать. Решаю, что завтра попытаюсь найти Сашу снова, чтобы все обсудить. Кажется, он предлагал мне свою помощь, но я не знаю кому из них действительно могу доверять. Возможно, что я в большой опасности.

-–

С самого утра мысли путались в голове, мешая сосредоточиться на чём-то конкретном. Я снова и снова вспоминала Арчи: его пристальный взгляд, голос, холодные слова, от которых внутри всё сжималось, но почему-то я не могла выбросить их из памяти. Он говорил странные вещи, говорил уверенно, спокойно, будто прекрасно понимал, что происходит, и от этого мне становилось ещё страшнее.

Мне было не по себе, и я решила, что должна немедленно рассказать об этом Диме. Он хотя бы знает больше меня, он поймёт, подскажет, объяснит, что это всё значит. Но, едва придя в институт, я сразу ощутила, что что-то не так: среди привычной толпы лиц нигде его не было. На первой паре я несколько раз обернулась, снова и снова осматривала аудиторию, будто он мог вдруг появиться, но он так и не пришёл. Его отсутствие заставило тревогу внутри меня расти ещё быстрее. Куда он пропал именно сегодня? Может быть, случилось что-то серьёзное?

Я провела весь день в каком-то странном оцепенении, не способная сосредоточиться ни на лекциях, ни на разговорах. Мысли раз за разом возвращались к Арчи и к прошлой ночи. Страх не уходил, липко и холодно скользя по позвоночнику всякий раз, когда я вспоминала его взгляд. Что, если он говорил правду? Что, если всё, что он говорил, реально?

Чем ближе был вечер, тем невыносимее становилось ждать. Я должна была найти Сашу, увидеть его своими глазами, убедиться, что он действительно существует, что это не очередная игра моего сознания. Внутренний голос шептал, что я не найду его снова, что прошлый раз был лишь случайностью, обманом, ловушкой, а значит, я останусь одна со всем этим кошмаром, с этим чувством беспомощности, которое никак не проходило.

Я не знала, кому доверять. Если Дима исчез, а Саша опять не появится, значит, я действительно осталась одна, и единственный человек, который утверждает, что понимает, что происходит – это Арчи. Человек, которого я боюсь, человек, которому нельзя верить, но который говорит слишком уверенно, чтобы это было ложью.