Анастасия Котельникова – Сомнамбула. Глобальная Перезагрузка (страница 11)

– Ты гулял в системе или выдохся окончательно? —спросила Вероника, приподнявшись на локте.

– Выдохся, – усмехнулся я, отпив из горлышка бутылки воды. И снова, чёрт побери, в голове вспыхнуло, какая же она резвая оторва… и что она вытворяла с моим…

– А у тебя есть ещё друзья в системе ОС? – лениво протянула она, но глаза блеснули. – Девушка? М?

– Детка, ты же не думаешь, что мы теперь парочка после всего этого? – фыркнул я.

Она надула пухлые губки.

– Да не кисни, я о тебе вообще ничего не знаю… разве что только твой дикий нрав.

– Тебе понравилось? – спросила она с интригующей интонацией вытягивая левую бровь.

– Спрашиваешь? Ещё бы! Ах да… друзья в ОС – есть. Девушка? – нет.

Не знаю, почему в этот момент я вспомнил, как буквально пару ночей назад прижимал к себе Варю… ну, точнее думал, что её. Виски сдавило, сука… исчезни из моей головы.

– А сомнамбул встречал? – снова влезла она.

– Да, была парочка.

– Парочка?! – Вероника резко вскочила с дивана, быстрым шагом подошла ко мне и повисла у меня на шее. – А они тоже павшие или смирные овечки?

– Хех, Арчи, слышала о таком?

Голубые глаза Вероники расширились, рот приоткрылся от удивления.

– Знаешь Арчи? Ты чё, это ж легенда Альтеры! Кто его не знает!

– Хех… дааа, мы его пиф-паф, и того… ну, заставили снять кулон.

(Вообще-т Варя заставила, но ей это знать незачем, и так сойдёт, – мелькнуло в голове.)

Меня накрыло волной её азартного любопытства. При слове «кулон» она отпрянула на шаг назад и голос стал почти не слышным.

– А этот кулон… Он у тебя?

– Что? На кой чёрт он мне сдался? Я вообще и онером-то больше не хотел быть.

– Что? Почему?

– Тухлая история. Может, не будем об этом?

Вероника не стала уточнять. Вместо этого она напрыгнула на меня, и я лишь успел подхватить её за задницу, как она уже целовала меня так, будто хотела стереть с меня остатки сна и здравого смысла.

Вместе с этим поцелуем я почувствовал что-то ещё, помимо похоти. Что-то вязкое, скользкое, как тень чужого намерения, что притаилась под её кожей. Она что-то задумала. Что-то коварное.

Но мы были совсем без одежды, её тело прижималось к моему, и додумать эту мысль до конца я уже не смог.

Глава 10. Разговор на мосту

-ВАРЯ-

Я всё ещё слышала его последние слова, как шелест бумаги: «Обещай, что мы встретимся в реале». Тогда я кивнула, потому что не знала, что сказать. Теперь эти слова царапали изнутри, как ногти по стеклу.

С каждым днём он становился не только призраком сна, а архитектором моей реальности. Он появлялся в отражениях – в зеркале, в полированном экране телефона, в лужах на асфальте, и каждый раз произносил моё имя по-новому: ласково, как будто предлагает сделку; тихо, чтобы заманить; резко, чтобы испугать. Иногда он шёпотом напоминал о том, что я одна, иногда выкрикивал требования, будто требовал отчёта. Его смех, мягкий и ядовитый, висел в коридорах моего сознания.

Я путалась в обычных вещах: забирала из кофемашины не ту чашку, теряла ключи, забывала имена клиентов. На работе я делала пометки, а потом не могла вспомнить, зачем вообще их писала. Мне казалось, я слышала его даже в тиканье часов, каждое «тик-так» отзывалось внутри, будто удар.

Это перестало быть просто «я вижу кошмары». Это стало достижением: он возомнил, что может войти в мою жизнь без двери. Он играл и издевался, тестировал границы, проверял, сколько я выдержу. И я больше не хотела ждать, пока его игра станет приговором.

Нужно было действовать. Я вытерла ладонью лицо, вдохнула глубоко, будто собирая себя по кусочкам, и сказала вслух, чтобы голос был слышен даже пустому коридору: «Хватит. Я должна это прекратить!»

Я знала, к кому идти, и знала, что придётся переступить через страх и боль. Лучше действовать и ошибиться, чем сидеть и ждать, пока я окончательно свихнусь.

Пётр Николаев.

Два года назад этот бизнесмен похитил меня и запер в своём подвале. Он всерьёз рассчитывал превратить меня в инструмент для власти, вместо Арчи. Целую неделю я травила его спрайтами и кошмарами, пока он не упал на колени и не начал умолять меня всё прекратить. Он смирился. И, судя по всему, с тех пор не пытался забыть тот урок.

Спрайты – иммунитет системы снов, её немая защита. Обычно они оставались безликими тенями, расплывчатыми силуэтами без голоса и лица, охраняя чужие сюжеты снов от вмешательства. Но я, как сомнамбула, могла призывать их, направлять, превращать в инструмент, в оружие, способное вытащить из человека самые потаённые страхи. Стоило лишь подсказать, чей облик им принять, и тьма мгновенно обретала знакомые черты.

После того как Арчи покинул клинику в Москве, Николаев мог выйти на его след. Даже если сам не нашёл, то у него наверняка есть люди, которые что-то слышали.

Добровольно он не поможет… но я всегда могу напомнить, каково это – оказаться один на один со спрайтами.

В системе меня по-прежнему защищал кулон, хотя в реальности я его сняла и вернула Джо.

––

Мы с Сашей сидели в «Легране». Декси мирно дремала у его ног, иногда вздыхая во сне, будто и ей снились свои собачьи истории. В зале звякала посуда, чашки ставились на блюдца с привычным звоном, официанты ловко скользили между столиками, будто всё это было репетицией в каком-то старом театре. Они несли подносы с горячим кофе, заварным чаем и свежими булочками с корицей, аромат которых держался в воздухе плотным облаком.

За большими окнами был серый, по-осеннему туманный вечер. Лужи на мостовой отражали фонари и редкие машины, пробегающие по улице. Листья, охапками кружились в воздухе и липли к стеклам. Осень тихо брала город в свои руки.

Я крутила в руках салфетку, нервно её сминала, решая, как начать. В конце концов, выдохнула:

– Я хочу прийти в сюжет к Петру Николаеву, – сказала я. – Припугну спрайтом и выпытаю контакты Арчи.

Саша поднял голову, мышцы на лице напряглись. Вилка в его руке сжалась сильнее обычного.

– Варь, зачем тебе Арчи?

– Я хочу услышать его версию происходящего. Наверняка он что-то знает.

– Меня пугает эта идея, – тихо сказал он. – И я боюсь не Арчи… я боюсь за тебя. Неизвестно во что это может вылиться.

– Не волнуйся, – я попыталась улыбнуться. – Я уже внутренне готова.

Он покачал головой.

– Ты так говоришь, будто готова шагнуть в огонь. Но ты ведь знаешь, что Арчи играет на слабостях. Он будет искать твои.

– Пусть ищет, – ответила я. – У меня есть цель. А цель сильнее страха.

Саша начал крутить кольцо на пальце.

– Варь, а если Петр Николаев откажется выдавать контакты? Или решит напомнить о себе в реальности, устроит тебе неприятности?

– Напомню ему, что неприятности я могу устроивать похлеще, – тихо сказала я. – И он прекрасно помнит тот ужас.

Саша провёл рукой по лицу.

– Ну хорошо, допустим он согласится. Но что, если у него вообще нет ничего на Арчи?

– Николаев знает, как искать людей. Уверена, он следит за новостями. Если Арчи где-то мелькал, значит он уже в курсе.

Саша провёл ладонью по щеке, в голосе прозвучала жёсткая нотка:

– Допустим, ты получишь контакты. Но как ты собираешься встретиться с Арчи? Он вне системы, а в реальности может находиться где угодно.

– Не важно, – я сжала пальцы в кулак. – Я найду способ поговорить. Думаю, он и сам ждёт этой встречи.

Саша тихо выдохнул, но всё ещё не отпускал вилку. Его пальцы так и не расслабились, словно он держал не прибор, а оружие.

– Если мы пойдём на совет старейшин, – продолжила я, – у нас должна быть хоть какая-то идея или план.

Я видела, как он изменился в лице, но не собиралась отступать.

Официанты тем временем пронесли мимо поднос с тарелками, и запах свежеиспечённой выпечки лишь усилил странную тяжесть момента. «Легран» всегда был местом уюта, здесь всё напоминало о нормальной жизни. Но сегодня даже звяканье чашек звучало как отсчёт времени.